It's a love shot

В больнице никто не пытается послать Кихёна по всем известному адресу, наоборот - рады его приходу и заваливают вопросами. Только вот ответить на них он почти ничего не может, он ведь знает только о том, что у Чангюна была травма, после которой остались проблемы со спиной - и все, но это никак не поможет в подборе лекарств. Когда он узнает о том, насколько серьезной была авария, бледнеет почти до зеленого цвета и долго выспрашивает сначала у врача, потом у медсестры, точно ли все не настолько страшно, точно ли все будет хорошо, что теперь надо и не надо делать его другу и как ему вообще можно помочь. Еще долго расспрашивает, какие лекарства нужно купить и что принести больному - его все равно пока не пускают в палату, а если он будет просто сидеть и думать, начнет плакать прямо там и не сможет успокоиться. Чувство вины просто чудовищное, он вообще не уверен, что после такого имеет право показаться Чангюну на глаза, что тот захочет его видеть, но и не прийти к нему не может - чувство вины не повод для еще более свинского отношения. Он и так уже натворил дел. Нет, Кихён знает, что все в общем-то было вовремя, что принять такого себя он мог бы только так, в одиночестве, отключив мозг, но то, что он принял свои чувства к Иму, не меняет того, что они друзья, что Чангюну нужен именно друг, человек, который будет рядом. Всегда рядом... Сейчас очень хочется думать, что все эти слова означали большее, чем просто дружбу, но об этом Ки не думает, ему просто очень страшно и очень стыдно. Когда его наконец-то пускают к Чангюну, Кихён бросается к нему, с ужасом рассматривает все повязки и гипс, и все-таки осторожно, чтобы не сделать больно, прикасается к руке - к правой, кажется, можно?.. - Это ты прости, - говорит он, а получается почти всхлип. - Гюн-и, я так виноват перед тобой, это же все... Прости, - он наклоняется и легко обнимает Чангюна, старясь ничего не придавить и не задеть, сейчас кажется безопасным только обозначить это прикосновение. - Я даже не знал, что ты тут. Я больше никогда так не пропаду... если ты еще захочешь меня видеть, - но он все-таки верит, что тот захочет, ведь Чангюн не ругает его, а улыбается и спрашивает, как чувствует себя сам Кихён. - Я... мне было нужно разобраться в себе. Я напился и только ночью пришел в себя, - о том, как Ки переносит алкоголь, Чангюн знает, и то, что это для него совсем непривычно - тоже. - Если бы я только знал, что пока я отключал мозг и разбирался, ты был тут... Он протягивает руку и гладит Чангюна по лицу - очень нежно, очень ласково, может быть, это и слишком интимно, но он не может и не хочет держать это в себе. Ему хочется подарить Чангюну всю нежность, на какую он способен, забрать его боль или хотя бы разделить ее, хочется показать, что это очень важно... и он совсем не задумывается над тем, что такие прикосновения могут показаться странными и неприемлемыми, что такими они бы показались ему самому еще несколько дней назад, что и Чангюн может все понять сразу и слишком правильно. Мозг Кихёна и в обычное время работает странно, а сейчас и подавно, его логичная логика уверена в том, что раз он принял себя таким, принял свои чувства, они не могут оказаться совсем не нужными его другу.

***

Помимо обсуждения непосредственно диагноза, Кихёну еще объясняют, что ему нужно привезти Чангюну белье и пижаму, тапочки и что-нибудь теплое. Его одежду пришлось выбросить, и у него ничего нет, кроме одноразовой больничной пижамы. Потом ему долго и нудно объясняют, какую еду привозить можно, а какую нельзя, просят приобрести несколько дорогостоящих препаратов, в общем, в итоге список того, что можно сделать, получается очень длинным, туда попадают еще всякие мелочи типа зубной щетки и пасты и прочих личных вещей. Ки предстоит сегодня многое успеть. - За что ты извиняешься? - Чангюн правда не понимает, но ему в принципе тяжело соображать с больной головой. - Тебе же было плохо, в чем ты можешь быть виноват? Это я должен был все-таки остаться с тобой, а я уехал... Сам виноват. Обнять Кихёна он толком не может, но все равно пытается прикоснуться, ему это необходимо, это сейчас важнее любого лечения. Хорошо, что с другом уже все в порядке и что он пришел. Очень хорошо. Жаль только, что долго ему здесь находиться не позволят, без него будет опять очень тяжело. - Ну что ты такое говоришь, что за глупости? - все-таки Чангюн успевает обидеться, хоть и ненадолго. - Я же говорил, я никогда тебя не отпущу. И... Все в порядке, правда. Тебе было плохо, тебе было нужно это сделать, и ты не мог знать, что я... Я слишком спешил и не следил за дорогой. Это только я виноват. А ты... Просто никогда меня не отпускай, хорошо? Чангюн тянется за рукой Ки, морщась от боли, ему не хочется разрывать это прикосновение, оно именно такое, как ему сейчас нужно, и он совсем не думает о том, как это выглядит, что его друг подумает, ведь он и сам сейчас очень нежный, значит, ему этого тоже хочется, а остальное просто не важно. - На работе, наверное, хаос? Нашли кого-то, чтобы меня подменить? - спрашивает он, снова пытаясь поднять руку и коснуться Кихёна хоть как-нибудь. - Кажется, у меня телефон толком не работает, сможешь съездить ко мне и вставить сим-карту в старый телефон? И написать всем моим клиентам... Никто ведь не знает, куда я пропал. Боюсь, многие уйдут к другим мастерам, пока я буду восстанавливаться. Если он вообще восстановится - он не говорит об этом, не хочет пугать Ки еще больше, но сам Им прекрасно понимает, что со сломанной рукой проблемы могут остаться на всю жизнь, и он, возможно, уже не сможет рисовать так, как раньше, и тем более делать татуировки, ведь там нужны предельно точные движения. Но об этом пока думать рано, сперва нужно пережить операцию, а волноваться они будут после.