Рауха: Призрачный мир

Берегись тихого пса и спокойной воды. Эйто любил небо. Оно было постоянным, и в то же время текучим и изменчивым, как вода. А воду наоборот, не любил: родители рассказывали, что в детстве он едва не утонул в реке, засмотревшись на рыбок и кувыркнувшись с берега сразу на глубину. Сам Эйто этого не помнил, но страх остался где-то в подкорке, проявляясь в самые неожиданные и неподходящие моменты. Небо казалось неплохой альтернативой. В нем можно было купаться, не опасаясь утонуть. Вот и сейчас Эйто лежал на траве, глядя в небо и наблюдая за птицами и облаками, и небо в этот недолгий час на границе дня и приближающихся сумерек было ярко-лазурным, словно море у берегов тропического острова. Проводив взглядом четырех птиц, проплывших нестройным клином куда-то вдаль и скрывшихся из виду, Эйто встал, подобрал сумку и не спеша пошел вдоль дороги. Вскоре слева, между деревьями, блеснуло солнце. Эйто поспешно отвернулся: не то чтобы он и правда боялся воды, но отчего-то сам вид этого заросшего мелким кустарником пруда вызывал инстинктивную неприязнь. К счастью, никаких водоемов на пути больше не встретилось, кроме парочки полувысохших луж, которые он обогнул по аккуратной дуге. Вскоре пыльная ухабистая дорога покрылась асфальтом и сузилась, сжатая двумя рядами зданий; небольшие магазины с заколоченными витринами и полустертыми вывесками чередовались с жилыми домами, выкрашенными в ненавязчивые блеклые цвета. Улица была почти пустой, словно глубокой ночью или ранним утром. Разве что далеко впереди Эйто заметил старичка в желтой рубашке под руку с дамой в светлом платье. Он ненадолго отвлекся, рассматривая витрину книжной лавки, а когда снова взглянул на пожилую пару, то обнаружил, что дама исчезла. Эйто вдруг захотелось догнать старика и спросить, куда пропала его спутница, но это странное желание быстро прошло: очевидно же, что та зашла в магазин или свернула в проулок. Да мало ли куда еще, Эйто не было до нее никакого дела. В любом случае, приставать с подобными вопросами к незнакомым людям было невежливо, да и попросту глупо. Он уже хотел было зайти в магазин и купить чего-нибудь на ужин себе и брату, как вдруг прямо перед ним возник человек. Эйто закрыл глаза. Когда он их снова открыл, то понял, что незнакомец вовсе не возник и не материализовался, а вышел из-за дерева. Ну или из-за угла, это было неважно. Мужчина, лет тридцати пяти. Одет не по погоде: в серую вельветовую куртку, джинсы и тупоносые, теплые даже с виду ботинки. Коротко остриженные волосы цвета золы тщательно уложены, на носу — очки в темной оправе. Незнакомец слегка горбился, как борец или боксер на ринге. Эйто не знал, почему ему в голову пришло именно такое сравнение, тем более что тот, будто подслушав его мысли, выпрямился и заметно расслабился, глядя на Эйто спокойно и доброжелательно. Слишком доброжелательно, на его вкус. – Привет, – сказал незнакомец. У него был низкий хрипловатый голос, напомнивший Эйто соседского пса, которого он страшно боялся в детстве. Ровно до тех пор, пока не подружился. – Привет, — отозвался Эйто и вопросительно посмотрел на незнакомца, ожидая продолжения. Тот слегка замялся, а затем спросил: – Куда ты идешь? Эйто был хорошо воспитан и никогда не стал бы грубить человеку, не проявлявшему явной агрессии. Но вопрос если и не был странным, то бестактным — определенно. – Я иду домой, – сказал он, подумав, что нейтральный ответ будет и вежливым, и уместным. – А где ты живешь? Это уже переходило всяческие границы. Эйто помолчал, надеясь, что незнакомец поймет его правильно и настаивать на ответе не будет. И ошибся. – Так где ты живешь? Это несложный вопрос. – Я… – Эйто запнулся. Он не собирался отвечать, но внезапно понял, что, даже если бы и собирался, то все равно бы не смог. У него просто не было ответа. Незнакомец посмотрел на него удовлетворенно и немного сочувственно, отвернулся и бросил через плечо: – Иди за мной. Эйто послушно сделал пару шагов и остановился. – Нет, погодите, я знаю! Я живу через четыре улицы отсюда, двухэтажный дом, у дверей пять кустов, синяя скамейка, моя комната выходит окнами во двор, в комнате кровать, два стула, на столе пять книг, на стене три фотографии и… Он сбился и замолчал. А затем пошел за незнакомцем. Пройдя пару домов, они свернули с улицы и зашли в чужой двор через незапертые ворота. Во дворе стояли две скамейки и росли четыре розовых куста, чахлых и бледно-желтых. Эйто мимоходом пожалел растения, которые явно нуждались в поливке. – Эта твоя привычка все считать, как думаешь, откуда она? – внезапно спросил незнакомец. – Не знаю, наверное, легкий невроз, – пожал плечами Эйто. Незнакомец усмехнулся. – Это один из способов держать реальность под контролем. Ты пользуешься им бессознательно. – По-моему, как раз это и называется неврозом. Да, и воды я боюсь. Ну, не боюсь, а так… не люблю. – Эйто подозрительно посмотрел на собеседника. – А откуда вы об этом знаете? – Это неважно. И к воде мы еще вернемся. А теперь скажи мне, сколько здесь розовых кустов. – Четыре. Куста – четыре, скамейки две, и еще один человек. Достаточно? – сказал Эйто, надеясь, что от него отстанут. – Не совсем. Теперь закрой глаза и представь, что кустов не четыре, а пять. На пятом розы, допустим, красные. Такие вещи Эйто любил. Оптические иллюзии, тесты на ассоциации, всякие мысленные эксперименты и прочее он не то чтобы отыскивал специально, но если они ему попадались – никогда не упускал случая опробовать. Поэтому он закрыл глаза и старательно представил пятый куст. Не такой чахлый, как желтые, наоборот, сочный и ярко-зеленый, с алыми бутонами и острыми шипами размером с палец. В последний момент Эйто поумерил фантазию и уменьшил шипы наполовину. Открыв глаза, он обнаружил, что пятый куст действительно имеется. Торчит среди желтых, словно всегда там и был. Эйто наклонился к нему и едва не укололся о шипы, убедившись, что на оптическую иллюзию куст не походил ничуть. – И как это у меня получилось? – спросил Эйто. Почему-то фокус его не очень удивил. Он казался каким-то… правильным. – Чуть позже объясню. Теперь вода. Эйто вздрогнул. Эксперименты на живых людях – это не так уж и плохо, если люди не против. Но у всего есть предел, и его предел находился где-то поблизости от берега реки. К счастью, незнакомец вести к реке его не стал, а указал на большую коричневую бочку у стены, хотя Эйто мог поклясться, что раньше ее там не было. – Подойди к ней, – сказал экспериментатор. – А если не подойду? – Значит, все-таки боишься. Эйто понимал, что его берут на слабо, но все равно обиделся. В конце концов, в бочке утонуть нельзя, только если очень постараться. Он глубоко вздохнул и подошел к бочке. Незнакомец подошел вместе с ним и теперь стоял сзади, почти касаясь спины. Перекрывает путь к отступлению, понял Эйто, но вместо того, чтобы испугаться окончательно, внезапно почувствовал, что больше не боится. Он вздохнул еще раз и наклонился к воде. Вода колыхалась и зеленела тиной. Первое, что увидел Эйто – свое лицо. То есть он теоретически знал, что лицо его, но, отраженное, оно оказалось не очень-то и похоже на оригинал, потому что выглядело старше, значительно старше. Эйто в его четырнадцать показалось, что на целую вечность, лет на десять. А затем он заметил то, что заметил бы уже давно, если бы так не увлекся разглядыванием своего отражения. Кусок неба, который виднелся в воде, был вовсе не синий. И даже не серый или блекло-белесый, а зеленовато-желтый, как плесневелый сыр. Эйто отшатнулся и посмотрел на небо над головой: оно по-прежнему было синим, кобальтово-синим, как… как вечернее небо. Внезапно Эйто понял, что оно совсем не изменилось за те полчаса, что он провел в городе. Все так же балансировало на грани дня и ночи. – Это какой-то фокус, как с кустом? – Почти. Ну что, ты хочешь узнать правду, или предпочтешь оставаться в неведении? Правда, ненадолго. – Какую таблетку вы выберете, мистер Нео? – пробормотал Эйто. Незнакомец усмехнулся. – Да, что-то вроде того. Внезапно он насторожился, став до ужаса похожим на того самого соседского пса, когда он чуял добычу. Добыче обычно приходилось несладко. — Кажется, на объяснения у нас нет времени, — сказал незнакомец и схватил Эйто за плечо. В тот момент, когда он ощутил чужое прикосновение, мир раздвоился, как будто два изображения не слишком удачно наложили одно на другое. — Не сопротивляйся. Позволь себе увидеть реальность. Эйто хотел сказать, что реальность — это что-то реальное, а не вот это безобразие, от которого рябит в глазах. Но почему-то послушался. Зажмурившись, он постарался ни о чем не думать. Это оказалось неожиданно легко: он как будто выгнал все мысли из головы и запретил им возвращаться, отгородившись веками. Когда Эйто снова открыл глаза, мир изменился. Небо действительно было зелено-желтым, мутным и блеклым. Исчезли дома, их место заняли грубые, словно наспех слепленные многоугольники всех видов и размеров. Кое-где на них еще проглядывали схематичные, как на детском рисунке, подобия окон и дверей. Затем исчезли и они. Улица была просто двумя серыми линиями, неровно проведенными на пятнисто-зеленой тверди. Линии слабо шевелились, словно раздумывали, чем им стать. Улицей? Рекой? Железнодорожным полотном? «Твердь» колыхнулась под ногами, Эйто пошатнулся и едва смог устоять. Он с опаской посмотрел на землю, но та больше не делала попыток сбросить его с себя. Затем он увидел то, что казалось совершенно неуместным в этом сюрреалистичном мире. Люди. Обычные, самого привычного вида люди. Один стоял, с интересом разглядывая серый многоугольник как некий архитектурный шедевр, другой осторожно пересекал пространство между линиями, поглядывая направо и налево, словно всерьез опасался машин. Женщина в длинной юбке и черном жакете поверх ярко-розовой блузки возникла прямо на плоскости ближайшего многоугольника и тут же присела на услужливо вспучившуюся зеленую массу. – И что это такое? – спросил Эйто. К его удивлению, голос почти не дрожал. – Так выглядит Призрачный мир, когда ему никто не приказывает быть чем-то другим. – Не слишком уютное место. – Это пока. Ты скоро привыкнешь. Если, конечно, останешься в живых. Эйто удивленно взглянул на незнакомца, но тот и не думал ему угрожать. Он пристально глядел куда-то вдаль, и вид у него был до крайности сосредоточенным. Эйто наконец-то заметил, что спутник тоже изменился. Теперь ему можно было дать лет двадцать пять от силы. Волосы стали длиннее и упали на лоб, почти скрывая глаза, очки исчезли, но одежда осталась прежней, разве что к ней добавилась пара деталей в виде зеленого платка на шее и серьги в ухе. – Как мне вас… тебя называть? — спросил Эйто. Почему-то именно так, а не «как тебя зовут». – Называй меня Кайрен, – в тон ответили ему. – Я Такаги Эйто, – представился Эйто. Затем поднес руки к лицу. – Что ты делаешь? – Считаю пальцы. Их по-прежнему десять, значит, я не сплю. – Какая глупость, – поморщился Кайрен. – Это так не работает. И да, ты не спишь. Уже не спишь. Осталось сделать еще кое-что для того, чтобы проснуться окончательно. Он вытянул сжатую в кулак руку, сосредоточенно глядя на нее и шевеля губами, как будто отсчитывал секунды или читал про себя инструкцию. Затем разжал пальцы. На ладони лежал слабо светящийся синий камень размером с каштан. – Я должен это проглотить? Кайрен покачал головой. – Хватит искать знакомые ассоциации, они тебе не помогут. Эйто взял камень, ощутив тепло и легкую пульсацию, как будто в руке у него билось маленькое сердце. – Теперь прими его. Эйто кивнул и прижал руку с камнем чуть пониже солнечного сплетения. Почему-то он ожидал, что будет больно, но вместо боли услышал запах. Сильный запах нагретой солнцем травы. Из-под его руки выползли две серебристые полосы и обвились вокруг талии. Эйто глубоко вздохнул, чувствуя, что тело обрастает броней, зеркально-черной и удобной, как вторая кожа, а его самого до краев заполняет ощущение силы. И свободы. – Теперь ты шинмори. Тебя зовут Рауха, – сказал Кайрен, но Эйто уже и так это знал. В тот же миг он вспомнил все. Вспомнил, как ехал домой, к брату, вспомнил стену, внезапно возникшую у него на пути, и которой просто неоткуда было там взяться. Вспомнил скрежет, удар, боль, мгновенно пронзившую тело и исчезнувшую вместе с единственной реальностью, которую он тогда знал. А потом вспомнил и еще кое-что. Никакого брата у него не было. Все, что он считал истиной, оказалось ложью. Все походы в кино, сладости и подарки на день рождения, долгие вечерние беседы и совместные ужины — ничего этого не было. Никогда. Эйто закрыл глаза, примиряясь с этим знанием и принимая его. Что бы ни случилось дальше, он уже не будет беспомощным и обманутым. Он улыбнулся и открыл глаза. Мир снова изменился. Теперь вокруг и до самого горизонта простиралось поле, поросшее голубовато-серебристой травой, похожей на полынь, но выше и сочнее. Поле рассекала асфальтовая дорога, серая и морщинистая, как слоновья кожа. Небо снова было синим с лиловым отливом, солнце висело в нем неярким оранжевым фонарем. На него можно было смотреть, не щурясь. – Красиво, – одобрил Кайрен. Эйто почему-то было приятно его одобрение. – А вот и они. Эйто уже видел тех, о ком говорил его спутник. Дымчато-серые тени, похожие на клочки тумана, сползались со всех сторон. Приближаясь, они становились все более темными и плотными, пока наконец не превратились во вполне материальные фигуры, высокие и тонкие. Как люди, которые родились на планете с низкой гравитацией, подумал Эйто. Научную фантастику он любил. – Что это за твари? Тоже иллюзии? – Да нет... не совсем. Скорее, помощники. Или прислужники. Не знал, что он может их призывать. – Кто? – спросил Эйто, но Кайрен не ответил. Приблизившись на расстояние броска копья, фигуры рассредоточились и застыли. – Щит, – сказал Кайрен. Эйто посмотрел на свою левую руку, и в ней немедленно возник небольшой зеркальный щит восьмигранной формы. Как по команде существа подняли верхние конечности, и на них взбухли нестерпимо-яркие разноцветные огни, затем так же дружно сорвались и полетели в их сторону. Выставив щит перед собой, Эйто поймал огни в отражение и отправил их обратно. Большая часть фигур упала на траву и тут же растворилась в ней как в кислоте. Выглядело это даже красиво: в последний момент тела расползались хлопьями разноцветной мыльной пены. Красиво, но при этом жутковато. Пара огней все же попала в Эйто, и тело обожгло болью, которая мгновенно прошла, оставив после себя слабость и сонное оцепенение. Впрочем, быстро исчезли и они. Эйто оглянулся на Кайрена и увидел, что тот держит в руках широкий меч, изогнутый и зазубренный. Убедившись, что с ним все в порядке, Эйто снова сосредоточился на противниках: они подошли уже совсем близко, на расстояние удара. Эйто взмахнул правой рукой, ловя из воздуха длинный трезубец. Описав сверкающую дугу, он отправил в небытие оставшихся врагов. Все было просто. Как-то слишком просто. – Это еще не все, – подтвердил его подозрения Кайрен. – Скоро он будет здесь… Уже здесь. Эйто посмотрел на дорогу и увидел, что по ней идет человек. Солнце светило в глаза, поэтому Эйто пока не мог его толком разглядеть. Так, силуэт на фоне солнца и неба. Он не выглядел зловещим, но Эйто уже понял, что ничего хорошего от Призрачного мира ждать не стоит. Он оглянулся на Кайрена и увидел, что тот заметно побледнел, хотя и казался все таким же спокойным и сосредоточенным. Между тем путник уже преодолел большую часть расстояния, которое их разделяло, и Эйто наконец смог рассмотреть его получше. И узнал в нем брата. Своего лже-брата, поправил он сам себя и нехорошо усмехнулся. – Привет, Эйто, – сказал человек и покосился на Кайрена. – Вижу, он отдал тебе сигил. Ну что же, я и не рассчитывал, что все будет просто. Извини, но мне не остается ничего другого, кроме как прикончить вас обоих. Лже-брат вздохнул, всем своим видом показывая, как ему не хочется этого делать. Затем его очертания расплылись, вспыхнув на секунду ярким рубиново-красным светом, и снова стали четкими, но уже другими. Броня монстра была красно-бело-полосатой, как леденец, а на голове имелось что-то, отдаленно напоминающее ветвистые оленьи рога. Существо качнуло рогами, и они заискрили, словно оголенные провода. Эйто поудобнее перехватил трезубец и пошел навстречу монстру, то же самое сделал и Кайрен, отстав на пару шагов. Эйто оглянулся и увидел, что туманные фигуры снова появились, но теперь их было в разы больше. Он посмотрел на Кайрена. Тот кивнул и внезапно превратился. Кайрен-монстр был зелено-бежевым. Рога у него тоже имелись, но не ветвистые, а массивные, чуть изогнутые, и на вид очень острые. На появление этого монстра Эйто отреагировал спокойно, и даже не очень удивился: откуда-то он знал, что, монстр или не монстр, Кайрен по-прежнему на его стороне. Во всяком случае, пока. С остальным можно было разобраться и позже. В руках у красно-белого монстра незамедлительно возникли два коротких парных клинка. Он взмахнул ими, срезая травяные метелки, и еще раз, сверху вниз, целясь в Эйто. Эйто быстро отступил в сторону и поймал клинки трезубцем, едва не вырвав их из рук монстра. Тот снова качнул рогами, как показалось Эйто — одобрительно. А затем ударил, снова и снова, все ускоряясь, пока удары не слились в один, смертоносный и сверкающий, Эйто едва успевал ловить их щитом или отбивать трезубцем. Время от времени монстр оказывался быстрее, однако броня смягчала удары, превращая из потенциально смертельных в неприятные, но терпимые тычки. Поначалу. Вскоре Эйто почувствовал, что всему есть предел, даже его новообретенной выносливости и прочности защиты. Он быстро отскочил назад и оглянулся. Кайрен сражался с призрачными фигурами, обступившими его со всех сторон, и на помощь ему прийти не мог. Фигуры медленно, но неотвратимо сжимали круг, от мельтешения сгустков разноцветного пламени было больно глазам. Эйто повел трезубцем, срезая туманных существ как жнец на сенокосе. С оставшимися Кайрен разделался сам, после чего без сил опустился в траву. Все это время красно-белый монстр стоял неподвижно, с видом праздного прохожего, наблюдающего за уличной дракой; похоже, он был уверен, что может расправиться с ними, как только того пожелает. Эйто ощутил, что его захлестывает злость, ядовитая и горькая, как полынь. Словно почувствовав его злость и отчаяние, Кайрен прижал руку к груди, а затем протянул Эйто сверкающий прозрачный камень. Монстр дернулся в их сторону, но Эйто оказался быстрее. Схватив камень, он коснулся пояса, и камень мгновенно растворился, а вместе с ним растворилась и полынная горечь, вместо нее Эйто ощутил силу и энергию, бодрящую и пенящуюся, как лимонад. Его пузырьки колюче обжигали губы. Эйто выпрямился. Зеркально-черная броня сверкнула на солнце расплавленным золотом. Он сжал трезубец и в два тягуче-неторопливых шага оказался рядом с монстром: казалось, пространство и время услужливо съежились для него и растянулись для врага. Монстр сделал еще одну попытку достать Эйто клинками, но он почти небрежно отбил удары трезубцем и ударил сам. Монстр упал на траву, его очертания опять задрожали, растворяясь в рубиновом сиянии. Заглянув в себя, Эйто больше не обнаружил там ни горечи, ни обиды. Только равнодушную усталость. Краем глаза он заметил, как Кайрен взмахнул мечом, и монстр усмехнулся, глядя на серебряный росчерк в лилово-синем небе. Раздался скрежет. Трезубец поймал меч словно коршун – добычу и прижал к земле, совсем рядом с головой монстра. Тот снова усмехнулся. – Ну и дурак. – Аргшасса… Мне неприятно это признавать, но он прав, – сказал Кайрен. Монстр посмотрел на него, затем перевел взгляд на Эйто. – Кстати, а ты знаешь, что это он помогал мне следить за тобой и устроил ту аварию? А потом предал и меня, сбежав с сигилом Раухи. Он насмешливо улыбнулся. – Считай, что я сказал это в качестве благодарности. И исчез. Трава медленно, словно нехотя, распрямилась. – Почему? – спросил Кайрен. Он уже снова превратился в человека. Эйто пожал плечами. – Он придумал для меня хорошие воспоминания. – И тебе плевать, что он продолжит убивать людей? – Как будто тебе есть до этого дело, – сказал Эйто и тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. – Ты такой же, как и он. – Не совсем. Я не убиваю людей… Уже не убиваю. – Я больше и не позволю вам убивать. Ни тебе, ни ему. Кайрен дернул плечом и кивнул. – Как мне выбраться отсюда? – Просто сооруди какой-нибудь водоем. Реку, озеро, фонтан, да хоть лужу побольше. И постарайся вернуться туда же, откуда тебя… выдернули. Просто пожелай. Рауха все сделает сам. Эйто посмотрел на Кайрена подозрительно, но все же решил, что сейчас у того нет причин обманывать. В любом случае, другого выхода не было. Во всех смыслах. Он прикрыл глаза и представил небольшой прямоугольный бассейн, выложенный цветной мозаичной плиткой. Неизвестно, зачем ему понадобились такие изыски, но бассейн послушно появился. Эйто без удивления понял, что вода больше не внушает ему ни страха, ни отвращения. – Теперь ныряй. В голосе Кайрена Эйто почудилась злорадная усмешка. – Наверное, это очень забавно. А теперь скажи, что нужно делать, — сказал он ледяным тоном. – Да примерно то же самое. Но достаточно просто коснуться воды, нырять не обязательно. – Если уйти отсюда так легко, почему ты не сказал мне об этом сразу? Зачем заставил дожидаться, пока меня попытаются убить? – Тебя все равно попытались бы убить, не раньше, так позже. Нужно было покончить с этим раз и навсегда. – Кайрен вздохнул. – Но тебе захотелось поиграть в благородство. Проигнорировав его замечание, Эйто наклонился к бассейну. В воде отражалось все то же плесневелое небо без солнца. Он протянул к ней руку, затем оглянулся на Кайрена: – Я ценю то, что ты для меня сделал. Но постарайся больше не попадаться мне на глаза. Ни здесь, ни в реальности. Кажется, Кайрен хотел что-то сказать, однако промолчал. Эйто опустил в воду руку по локоть, просто для того, чтобы почувствовать ее прохладу и свежесть. И ничего не почувствовал. В глазах мгновенно потемнело, а затем исчезло все, даже, кажется, он сам. Но ненадолго. Эйто открыл глаза и обнаружил, что лежит на кровати в темной и тесной комнате. Дальнейшее он помнил смутно. Раздался противный писк, женский голос по громкой связи начал настойчиво звать какого-то Накамуру-сенсея, и в комнату вошли люди в белых халатах. Они о чем-то спрашивали Эйто, но он не очень понимал, что от него хотят. А затем мир снова исчез, чтобы возникнуть, как ему показалось, через пару секунд.