Рауха: Призрачный мир

В больнице Эйто надолго не задержался, и, пройдя необходимые обследования, был выпущен на свободу со всеми возможными рекомендациями, как то: не переутомляться, не нервничать, а главное, больше не получать черепно-мозговых травм, как минимум до тех пор, пока полностью не оправится от предыдущей. Обещание соблюдать последнюю рекомендацию Эйто дал особенно охотно. В больнице ему не понравилось. Выйдя из дверей больницы, Эйто постоял, раздумывая, что делать дальше. Вариантов было немного, поэтому он поймал такси и поехал домой. Все произошедшее казалось сном. Эйто усмехнулся, сообразив, что, по сути, это и был сон, что не мешало ему одновременно быть и реальностью. Остатки ненастоящих воспоминаний копошились в голове, как воробьи в пыли на солнцепеке, но Эйто решительно согнал их в самую дальнюю и темную комнату своего сознания, запер дверь и повесил на нее табличку «Не входить».

***

Дом был в точности такой, каким он описывал его Кайрену. Двухэтажный, со скамейкой и кустами у входа. Эйто не знал, откуда взялись в его воспоминаниях эти «два стула, пять книг и три фотографии». Книги у него имелись, но вовсе не пять, а гораздо больше. И никаких фотографий на стенах, Эйто считал это дурным вкусом. Открыв дверь, он прошел через коридор в просторный холл и коснулся кнопки на стене рядом с выключателем. Услышал, как хлопнула дверь, потом другая, после чего в холле появилась Айрин. Увидев Эйто, она радостно улыбнулась, но обнимать его не стала: ее руки были по локоть выпачканы в краске. – Привет, – сказал Эйто. – «Привет. Здорово, что ты вернулся. А твоего брата нет дома... Разве он не с тобой?». Айрин растерянно улыбнулась. Эйто улыбнулся в ответ. – Все в порядке, – сказал он ей. – Я очень рад тебя видеть. Айрин с облегчением кивнула. – «Приготовить тебе обед?» – Конечно. Я голоден, как оборотень в полнолуние. В больницах ужасно кормят. Айрин рассмеялась и убежала на кухню. Ее слова никогда надолго не расходились с делом.

***

Айрин была наполовину японкой, наполовину финкой. Результат такого смешения культур получился весьма симпатичным: светлые волосы, темные глаза и брови, большой улыбчивый рот и легкий характер, тот, что японцы называют «yasashii». Японский Айрин знала не очень хорошо, поскольку большую часть жизни провела в Финляндии, но каждый вечер старательно выписывала иероглифы в тетрадь и прилежно читала книги, которые приносил Эйто. Тот помогал ей, заодно потихоньку осваивая финский. Правда, только письменный: в четырнадцать лет Айрин заболела менингитом, после чего ей пришлось учиться жить в мире, где были цвета, размеры и формы, но не было звуков. Вскоре после этого ее родители развелись, как утверждала мать Айрин – мирно и по обоюдному согласию. Сама Айрин на отца тоже не злилась, поэтому, закончив учебу, заявила матери, что хочет уехать к нему в Японию. Мать, занятая работой и новым мужем, возражать не стала. Эйто встретил ее в кафе, где она подрабатывала на полставки. В старшей школе Эйто со свойственной ему методичностью выучил жестовый язык, в перерыве между азбукой Морзе и скандинавскими рунами. Они разговорились и как-то незаметно решили, что Айрин будет жить у него, в качестве повара, экономки, няньки и доброй домашней феи. С тех пор прошло уже три года, и за всё это время у Эйто не было повода пожалеть, что он заглянул в то кафе, а не прошел мимо. Он надеялся, что и у Айрин тоже. Пару раз Эйто встречался с отцом Айрин, владельцем крупной фирмы по производству электроники, как сообщил тот работодателю дочери. Они не очень приглянулись друг другу, поэтому, не сговариваясь, решили на этом общение и закончить, делая исключение только для деловых звонков. С дочерью Асахару Такао виделся, но всегда на нейтральной территории. В Финляндии Айрин закончила художественный колледж, и в свободное время писала странные сюрреалистичные картины, которые дарила Эйто на дни рождения и на Новый год.

***

Эйто поднялся наверх, к себе. Постоял на пороге комнаты, разглядывая ее так, будто не был здесь по меньшей мере месяц. Темные жалюзи на высоком прямоугольном окне (окнами во двор, опять вспомнилось ему), деревянный стол с изящными металлическими ножками, компьютер, пестрый ковер на полу, обои с лиственным орнаментом. На стене висела картина, подаренная Айрин. Скорее просто узор, чем что-то определенное, хотя кто знает, что видела сама Айрин в этом сложном переплетении линий и стилизованных антропоморфных фигур. Смотреть на картину было приятно. Эйто совсем не разбирался в живописи, но время от времени предлагал Айрин устроить выставку ее картин, на что неизменно получал в ответ «я подумаю». Он снял куртку и повесил ее в шкаф, затем достал чистую рубашку и переоделся. После чего сел и уставился на картину. Какая-то мысль не давала ему покоя, но поймать ее и разглядеть получше никак не получалось, как не удавалось разглядеть начало и конец сложной изломанной линии, за которую уцепился его взгляд. Когда Айрин только поселилась у него, Эйто установил в доме систему световой сигнализации. Монтажом занимались служащие компании отца Айрин, к которому он обратился за помощью. Один из листьев обойного орнамента загорелся теплым желтым светом, сообщая, что обед готов.

***

Следующие два дня Эйто провел дома, почти не выходя из своей комнаты. Вечером субботы раздался звонок. Открыв дверь, Эйто обнаружил за ней Кайрена, и выглядел тот паршиво. – Ты, кажется, говорил, что убьешь меня, если снова увидишь. – Голос монстра звучал глухо и как-то… безжизненно. – Ну или не говорил, но я тебя понял правильно. В общем, можешь сделать это прямо сейчас, это будет несложно. Эйто даже удивился, как у него хватило сил на такую длинную тираду, потому что сразу же после нее Кайрен пошатнулся и начал сползать по стене, так что Эйто пришлось подхватить его под руки и втащить в коридор. Прибежала Айрин, но на ее вопросительный взгляд Эйто только кивнул в сторону холла. Вдвоем они дотащили гостя до дивана. Тот не подавал признаков жизни, но Эйто чувствовал, как часто бьется его сердце, и мельком удивился тому факту, что у монстров оно, оказывается, тоже есть. – Принеси воды, – попросил он Айрин, и та убежала на кухню, но практически сразу вернулась. Эйто отобрал у нее взял стакан с водой и некоторое время стоял, не зная, что делать дальше. Затем Кайрен открыл глаза. – Извини. Но… мне надо, – сказал он почти нормальным голосом, и, благодарно кивнув, взял стакан. – Что тебе надо? – поинтересовался Эйто. – Для начала – побыть здесь. Хотя бы недолго. Эйто посмотрел на него как на сумасшедшего. – Ну надо так надо. В любом случае, я не собираюсь тебя убивать, пока ты и так похож на полутруп. Кайрен слабо улыбнулся. – Я не просто похож, я он и есть. Но это скоро пройдет. Просто никуда не уходи. Эйто пододвинул стул и сел, жестом попросив Айрин оставить их одних. Абсурдность ситуации сбивала его с толку, и он не знал, что говорить и что делать. Минуты через две Кайрен снова открыл глаза. Уже совершенно нормальные. – И что это было? – Если помнишь, я отдал тебе свой сигил. Он… как бы это получше объяснить… наша сущность. Душа. Без него нам не выжить. Если он рядом – это может помочь, но только на какое-то время. Кайрен быстро взглянул на Эйто и снова отвернулся. – Не буду врать, я отдал его не потому, что переживал за тебя. Если бы он победил, то убил бы нас обоих, так что... особого выбора у меня не было. Ты вернешь его? – Сначала расскажи мне правду, – потребовал Эйто. – Правду… Ну вот она, правда: ты такой же, как и мы. Впрочем, когда я говорю «ты такой же» – я не имею в виду «злобный монстр, убивающий людей». Просто не совсем человек. В любом случае не расстраивайся, быть монстром не так уж и плохо. Если, конечно, ты не монстр, потерявший сигил. Тогда тебе не позавидуешь. – Кто вы такие? – спросил Эйто, поежившись от тона, которым все это было сказано. Горькая ирония и безнадежность. Непонятно по какой причине, но ему вдруг стало неловко. – Мы называем себя неору. Нам действительно нужна жизненная сила, которую мы отбираем у людей во сне. Но для этого не обязательно убивать, можно забрать совсем чуть-чуть. Все, что они почувствуют – небольшую слабость как при простуде, которая пройдет через пару часов или дней. Люди тоже… – Да-да, я знаю, – перебил его Эйто. – Едят животных и растения, чтобы жить, так чем они лучше, и всё такое. Он удивился, насколько легко у него получилось говорить о людях в третьем лице, как будто сразу смирился и принял тот факт, что сам не человек. Или не совсем человек, если верить этому монстру. – Вот именно, – сказал Кайрен. В его голосе снова послышалась усталая обреченность. – Значит, не отдашь. А силой отобрать сигил я не смогу. – Ну почему же. Отдам. Кайрен вскинул голову, недоверчиво глядя на Эйто. – Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Если ты пообещаешь, что будешь мне помогать, я отдам тебе этот… сигил. – Обещаю, – быстро сказал Кайрен и болезненно поморщился, видимо, сожалея о своей поспешности. Затем внимательно посмотрел на Эйто и добавил: – Ты ведь понимаешь, что, лишившись его, станешь слабее? Не уверен, что слабее меня, но точно слабее Хаясса. «Вот, значит, как его зовут», – подумал Эйто. – Зачем ты это говоришь? – Из врожденной честности, – усмехнулся Кайрен. Эйто встал и прикоснулся к поясу, чувствуя, как тело укрывает броня. Затем снова коснулся пояса, и сверкающий прозрачный камень упал ему в руку. Он немного помедлил, разглядывая сигил, потом протянул его Кайрену, и тот схватил его, как вечно голодный студент – последнюю упаковку лапши на распродаже в супермаркете. Через пару секунд камень исчез. Взяв со стола стакан, Эйто вылил остатки воды себе в ладонь. В глазах потемнело, но темноту тут же прорезал свет оранжевого солнца. Вскоре рядом с ним появился Кайрен. – Зачем ты сюда вернулся? Эйто не ответил. – Превращайся, – велел он и поймал трезубец. Через мгновение напротив стоял монстр приятной зеленовато-бежевой расцветки. Только сейчас Эйто заметил, что на одном из рогов висит что-то, похожее на серебряный колокольчик, и улыбнулся, благо монстр не мог видеть его улыбки. – И что дальше? – спросил Кайрен. Эйто напал. Они сражались молча, ожесточенно, но недолго. Эйто оказался сильнее. Несколько ударов, и Кайрен уже лежал на траве, а Эйто стоял над ним, опустив трезубец. Затем неору сел. Он уже снова выглядел как человек. – Ты хочешь его забрать? – Нет. – Тогда зачем? Эйто не ответил. Отвернувшись, он сорвал травяное соцветие, растер его в пальцах и понюхал. Трава пахла летом, солнцем и почему-то гарью. Краем глаза он видел, что Кайрен снова вытянулся в траве, закинув руки за голову. Закрыв глаза, Эйто представил ведро с водой, банальное, жестяное, с облупившейся краской и синей пластмассовой ручкой. Через мгновение ведро появилось, и Эйто сунул в него руку, словно желая смыть грязь. Снова оказавшись дома, он сел на диван и стал ждать Кайрена. Тот появился только спустя минут десять, слегка прихрамывая подошел к креслу и уселся, закинув ногу на ногу. – Ну, мы подрались. Чем займемся дальше? К нему быстро возвращалась привычная самоуверенность, если не сказать – снисходительное высокомерие, но Эйто замечал, как он отводит глаза, встречаясь с ним взглядом. Он не стал спрашивать, почему Кайрен не пришел сразу, а ждал два дня, это и так было понятно. Эйто посмотрел на Кайрена, и тот, будто прочитав его мысли, снова отвел взгляд. Или действительно прочитал, внезапно подумал Эйто и спросил: – Вы все это умеете? Влезать в голову, читать мысли, контролировать? – Да. Правда, способности у всех разные. От легкого внушения до полного контроля. – На нас они тоже действуют? – Нет, – ответил Кайрен. Как показалось Эйто – чересчур поспешно, и он внимательно посмотрел на собеседника. – Я не читаю твои мысли, но чувствую эмоции. Ничего внушить тебе я тоже не могу. И никто не может, – добавил Кайрен и после паузы уточнил: – Насколько я знаю. Неслышно вошла Айрин и остановилась в дверях. – «Вам что-нибудь принести? Чай, кофе, перекусить?» – Да, пожалуйста, – ответил Эйто и повернулся к Кайрену. – Ты голоден? Или обойдемся чаем? – Я бы не отказался от чего-нибудь покрепче. Вина, например. – Вино какой страны ты предпочитаешь в это время дня? – спросил Эйто без тени улыбки. Кайрен хмыкнул. Они замолчали, и молчали всё время, пока вернувшаяся с подносом Айрин расставляла бокалы и наливала вино. Кроме вина, на подносе имелась тарелка с сыром и мелко нарезанные фрукты. – «Еще что-нибудь нужно?» – Приготовь, пожалуйста, гостевую комнату. С остальным я справлюсь сам. Извини, что беспокою так поздно. Айрин отрицательно помотала головой. – «Все в порядке, я еще не собиралась спать. Не засиживайтесь долго, тебе нужно отдохнуть». – Спасибо, – сказал Кайрен. – Айрин не слышит тебя, но может читать по губам, – объяснил Эйто, дублируя слова жестами. – Когда говоришь, то смотри на нее. Кайрен повернулся к девушке. – Paljon kiitoksia, neiti, – сказал он после небольшой паузы. Айрин радостно улыбнулась и кивнула. – «А мне нравится твой друг», – сообщила она Эйто. – «Если вам больше ничего не нужно, то я пойду». – Спасибо, Айрин. Спокойной ночи. Эйто подождал, пока она уйдет. – Никогда больше так не делай. – Хорошо, – вздохнул Кайрен. – От некоторых привычек сложно избавиться. Вопрос выживания, знаешь ли. – Ей будет неприятно, если она об этом узнает, – сказал Эйто уже мягче, и Кайрен кивнул, показывая, что всё понял. Эйто надеялся, что это действительно так. – Я хочу рассказать, почему помогал Хаяссу убить тебя. – Не надо, – отозвался Эйто. – Если ты не понял, я не собираюсь никому мстить. Кайрен допил оставшееся в бокале вино, посмотрел на Эйто и налил себе еще. – Дело не в мести. Наверное, ты уже догадался, что шинмори защищают людей от неору, от тех неору, которым нравится убивать. Но иногда среди шинмори появляются и те, кто убивает всех нас, без разбора. Хаясс сказал, что ты именно такой... точнее, будешь таким, когда превратишься. – И ты сразу ему поверил? – Он не дал мне времени и возможности это проверить. Нет, я ему не доверял, просто, наверное, не хватило духу отказаться, – неохотно признался Кайрен. – Честно, я этим не горжусь. Но Хаясс был злом понятным и… – Своим, – подсказал Эйто. – Да. Своим. Нет, я не оправдываюсь, просто объясняю, – сказал Кайрен, посмотрев на Эйто так, будто тот первым его обвинил. Эйто подумал, что он явно что-то недоговаривает, однако переспрашивать не стал. – И что было потом? – Потом ты оказался в больнице, а я последовал за тобой в Призрачный мир. Да, закончить то, что начал. Но сперва все-таки решил убедиться, правду ли говорил мне Хаясс. И… просто не смог. Он нахмурился. – Я имею в виду, что и не пробовал, но... Эйто подождал продолжения, и, не дождавшись, спросил: – Этот ваш… в смысле мой сигил, он живой? Кайрен некоторое время непонимающе смотрел на него, потом кивнул. – Да, в определенном смысле. Разве ты не чувствуешь? Эйто задумался. Что-то такое он ощущал, не само присутствие, а скорее намек на него. И никаких чужих мыслей и прочих голосов в голове. Он взглянул на Кайрена и кивнул, то ли соглашаясь, то ли предлагая рассказывать дальше. – Рауха сам решил, что должен быть с тобой, я оказался всего лишь посредником. Я не мог заставить тебя принять сигил, это должно было быть твоим решением. Забавно, но облегчило мне задачу именно то, что ты считал себя подростком. Эйто решил, что он прав. Большая часть подростков, наверное, повела бы себя иначе, но лично ему никогда не нравилось тратить силы на подростковые бунты. Он предпочитал проводить время с большей пользой. Взрослые, видя его прилежность и послушание, обычно оставляли Эйто в покое и позволяли спокойно заниматься своими делами. – Так ты все-таки копался у меня в голове? – спросил Эйто, еще раз припомнив их встречу. – Слегка. Только чтобы ты мне быстрее поверил и... не пугался, – Кайрен виновато пожал плечами. – Аргшасса… Не спрашивай, почему Хаясс приказал мне убить тебя, а не сделал это сам. И почему так долго ждал. Точнее, меня не спрашивай, но можешь спросить его. Боюсь, вам еще придется встретиться. Эйто тоже в этом не сомневался. Кайрен молчал, глядя на пустой бокал в руке. Эйто забрал у него бокал и налил еще вина. – Ладно. В конце концов, ты мне помог, – сказал Эйто после того, как убедился, что Кайрен замолчал надолго и первым продолжать разговор не собирается. – Нет смысла и дальше копаться в прошлом. – Мне очень повезло, что ты такой… рациональный. Кайрен нахмурился, теребя серьгу в ухе. Эйто вспомнил колокольчик и постарался не улыбнуться. – Ты ведь не собираешься убивать всех? То есть я знаю, что ты не убийца и не фанатик, но все-таки… – В юности я любил книжки про вампиров, – сказал Эйто после паузы. – Ну, знаешь, могущественные бессмертные существа, пьющие кровь. И не мог понять, почему люди их так боятся и ненавидят. Они легко находят оправдание любой мерзости, которую творят друг с другом, но приходят в священный ужас при одной только мысли, что это может сделать кто-то другой. Как будто у людей монополия на насилие в отношении себе подобных. Он взял бутылку и налил себе совсем чуть-чуть. – Я не в восторге от того, как вы используете людей, но не хочу убивать вас просто за то, что вы такие, какие есть. Пока не убиваете вы. Если мы можем сосуществовать, пусть и так… паразитически, то ладно. Мир лучше войны. – Неприятное сравнение, – усмехнулся Кайрен. – Что поделать, примерно так оно и есть. Он встал, задумчиво посмотрел на остатки вина в бутылке, затем снова на Эйто. – Спасибо, что вернул сигил. Иногда шинмори забирали его, чтобы заставить неору себе служить. Не только шинмори, – поправился Кайрен, – другие неору тоже. Без сигила от нас мало пользы, да и… прослужим мы недолго, но некоторым нравилось. – Отвратительно, – искренне сказал Эйто, и Кайрен криво усмехнулся.

***

Комната, которую приготовили для Кайрена, называлась гостевой, хотя гости приходили к Эйто редко и никогда не оставались на ночь. Он открыл дверь и увидел, что Айрин убралась в комнате, расстелила на кровати простынь и положила легкий темно-зеленый плед. На столике у кровати стоял кувшин с водой и стакан. – Постель мне в общем и не нужна, – сказал Кайрен у Эйто за спиной. – А где ты обычно спишь? – Мы не спим как люди. То есть спим, но это вряд ли можно назвать сном. Сам увидишь, – туманно ответил тот, и Эйто не стал расспрашивать. – Моя комната справа в конце коридора, – сказал он вместо этого. – Если что… – Если что? – вопросительно приподнял бровь Кайрен. – Испугаюсь монстра в шкафу? – Очень смешно, – беззлобно бросил Эйто. – Кстати…– начал Кайрен, и Эйто, который уже собирался уходить, задержался на пороге. – У тебя хороший дом. – Спасибо, – усмехнулся Эйто и все-таки закрыл за собой дверь.

***

Дом достался Эйто от родителей, как и небольшой счет в банке, но денег едва-едва хватало на то, чтобы содержать дом в относительном порядке и оплачивать учебу. Окончив университет, Эйто год проработал в школе. Школа была, мягко говоря, не элитной, но его это не смущало. На злые шутки и дерзость привыкших к безнаказанности учеников Эйто просто не обращал внимания. Так же спокойно сносил он и нотации коллег, пока наконец от него не отстали, позволив делиться знаниями тем способом, который Эйто сочтет нужным. Такой подход мог бы показаться странным, но руководство школы быстро заметило, что успеваемость в классе каким-то удивительным образом не стала хуже. Наоборот, заметно улучшилась. А это было большее, о чем оно, руководство, могло мечтать. Однако в конце учебного года Эйто написал заявление об увольнении. За время, проведенное в школе, он окончательно убедился, что может поладить с любым человеком, который ему попадется, и твердо решил, что делать этого не хочет. В последующие годы исключение было сделано только для Айрин. Уволившись, Эйто заперся в своей комнате, выходя из нее только для того, чтобы перекусить или съездить за продуктами в ближайший магазин. Несколько дней он размышлял, после чего решил написать книгу. Вряд ли он всерьез рассчитывал таким образом заработать, скорее, это было вызовом самому себе. Или игрой, в которую ему захотелось сыграть. Через полгода книга была готова. Называлась она незамысловато – «Между тремя мирами», и рассказывала о приключениях компании студентов в Восточной Европе. Немного истории, чуть больше драмы и очень много мистики, круто замешанной на местных мифах и легендах. Издатель, которому Эйто принес рукопись, смотрел на него скептически, но всё же согласился напечатать книгу небольшим тиражом. А потом случилось то, чего ни издатель, ни тем более Эйто не ожидали. Книга стала бестселлером, за две недели была раскуплена, допечатана уже куда большим количеством экземпляров, и с тех пор регулярно переиздавалась, исправно пополняя банковский счет. Эйто не знал, чему в большей степени был обязан своим успехом – везению или трезвому расчету. Наверное, тому и другому в равной степени. Общаться с публикой Эйто решительно отказывался, несмотря на требования издателя, и в конце концов его оставили в покое. Книгу в черно-бело-зеленой обложке он поставил на полку в своей комнате. Иногда он смотрел на нее, испытывая примерно те же чувства, какие, как ему казалось, должен испытывать охотник, повесивший на стену шкуру белого медведя или череп тахорга.

***

Добравшись до своей комнаты, Эйто сел было за компьютер, но, вспомнив рекомендации врачей, разделся, лег в кровать и заснул прежде, чем успел додумать важную, но несколько запоздавшую мысль: а было ли разумным оставлять в своем доме неору, и чем, собственно, тот будет заниматься всю ночь.