Рауха: Призрачный мир

Тору наткнулся на нового учителя в коридоре школы и принял бы его за старшеклассника, если бы не строгий серый костюм и кожаная папка в руках. Почему учитель, а не посторонний взрослый, который зашел в школу по каким-то своим, посторонним делам, догадаться было несложно. Он осматривал коридор и двери классов с таким видом, с каким обычно примеряют новую одежду: прикидывая, не будет ли жать в плечах или топорщиться. Люди, которые не собираются задерживаться надолго, так не смотрят. Учитель Тору, пожалуй, понравился. Лицо незлое. Брови нахмурены, но это скорее от задумчивости. Короткие волосы растрепаны, будто решительно не хотели укладываться в аккуратную прическу, совсем как у Тору. Вскоре хмуриться учитель перестал, и, кивнув сам себе, зашел в класс. Тору вышел из-за угла и посмотрел на табличку. Второй «В». Он прислушался: из класса не доносилось ни звука, что показалось ему плохим знаком. Но тишина продержалась недолго. Тору сочувственно поморщился и отошел подальше: в конце концов, это были не его проблемы. Через два дня у класса Тору был совместный урок с классом нового учителя. К тому времени Тору уже выяснил, что пришел тот в школу сразу после университета и преподавал в старших классах историю. Все это было не очень интересно. Больше Тору интересовало другое: как так получилось, что он не сбежал после первого же дня занятий. Впрочем, вскоре он понял. Новый учитель был похож на рыбу в аквариуме. Или нет, скорее на цветок в колбе. Тору не смущало, что он сравнивает пусть и очень молодого, но все же мужчину, с цветком. Такие ассоциации, что уж тут поделать. Но эта невидимая и непроницаемая стенка, которая защищала учителя от внешнего мира, не была презрением или высокомерным безразличием, Тору был уверен, что ему нравилось и то, чем он занимался, и даже люди, которых он видел перед собой. Просто для него не имело значения, как они относятся к нему. Более того, само их присутствие его не очень волновало: он мог бы говорить и перед пустым классом, так же спокойно и обстоятельно. Ну ладно, вряд ли он стал бы так делать, скорее пожал бы плечами, развернулся и пошел по своим делам. Тору ему немного завидовал, хотя и сам достиг неплохих успехов в искусстве безопасного взаимодействия с миром. Но другими способами. Учитель между тем и правда что-то рассказывал, и, судя по всему, это не было простым перечислением событий и дат. Впрочем, Тору даты нравились. Ему вообще нравились числа, поэтому математику он любил даже больше истории. Она была четкой, логичной и такой же отстраненно-равнодушной, как новый учитель. Тору прислушался. – …Однажды ночью, черной, как косы младшей плотниковой дочки, проснулся плотник, посмотрел в окно и видит: сидит на дереве большая птица. Да не простая птица, глаза как плошки горят, искры мечут. Тору показалось, что взгляд учителя, не горящий, а вполне обычный, остановился на нем, и он поспешно опустил голову, спрятавшись за длинной челкой. – Плотник на улицу выскочил, вокруг дома обежал, давай птицу искать. Но не нашел: то ли улетела птица, то ли вовсе почудилась спросонья. Наутро уже и петухи пропели, и солнце давно взошло, а дочка все не встает и не встает. Заругался плотник, да несильно. Дочку нерадивую больно любил. Заглянул в закуток, где спала она на лавке. Глядь – лежит дочка белее молока, только три капли крови на груди алеют. Понял плотник, что беда случилась. Созвал народ, про горе свое рассказал, и про видение ночное. Был среди них старик древний, такого на свете повидавший, что мало кому и снилось. – Не птица это, – говорит, – а чудище страшное, нездешнее. Стрыгой кличут. Совой оборачивается, кровь людскую пьет. Когда немного, а когда и до смерти. Смятая в комок бумага полетела в учителя. Тору почти ждал, что бумага отскочит от стеклянной стенки, но тот неожиданно ловко поймал бумажный снежок на лету и перенаправил в мусорную корзину. Кто-то одобрительно присвистнул. Учитель оглядел класс, безошибочно определил снайпера, и, подойдя к его столу, присел на край. – Особенно же молодая кровь ей люба, – сообщил он, слегка наклонившись к ученику. Тот отодвинулся подальше, наверное, на всякий случай. В классе засмеялись. Затем учитель невозмутимо прошел к своему столу и сел, глядя куда-то поверх голов. – А дочка умерла? – жалостливо спросила девушка, сидевшая рядом с учительским столом. – Умерла, – кивнул учитель. – Еще бы. – Дальше-то что было? – спросил кто-то. Тору не разглядел, кто именно. – Вот вы мне и расскажите. В качестве домашнего задания. А это вам для вдохновения. Учитель достал из сумки большую книгу в черном переплете, быстро пролистал, и, отыскав нужную страницу, передал ученику с первой парты. Книга пошла по рукам, пока, наконец, не попала к Тору. Со страницы на него смотрело нелепое, но жутковатое создание, когтистое и клыкастое, с горящими круглыми глазами. Тору полюбовался на чудовище, затем посмотрел на обложку. Книга была на английском. – А сейчас у нас не менее увлекательная тема. Акишима, когда началась гражданская война в Америке? Ответ «не знаю» не принимается, постарайся вспомнить и хотя бы не ошибиться с веком. Тору покачал головой и окончательно решил, что новый учитель все же очень странный.

***

Когда в доме, где жил Тору, начали умирать люди, он не сразу вспомнил историю, рассказанную на уроке. Пожилой мужчина, живший в соседней квартире, мирно скончался во сне. Возраст, знаете ли, сердце прихватило, как сочувственно и дружно решили соседи. И вообще, все мы смертны, а когда умирают старики – это естественный порядок вещей. С покойным никто особо не общался, родственников у него не было, поэтому подтвердить или опровергнуть диагноз было некому. Следующие несколько дней Тору почти бессознательно ждал. И дождался. Умерла еще совсем молодая женщина, которая ничем серьезным не болела, как сообщили Тору все те же всезнающие соседи. И это было уже странно, хотя и не особенно. Люди, понятное дело, не только смертны, но и смертны внезапно. Но две смерти подряд?... Впору было подумать, что их дом кто-то проклял. Разумеется, Тору так не подумал, зато соседи почти убедили себя, что без проклятия здесь не обошлось. Тору внимательно выслушал потустороннюю версию, но спорить не стал. А затем вспомнил учителя истории и его жутковатые сказки: наверное, суеверно-мистическое настроение, разом охватившее дом, оказалось заразным. Говорят, так бывает, массовый психоз или что-то вроде того. Тору где-то слышал, что врачи психиатрических клиник сами часто становятся их пациентами. Сходить с ума за компанию ему не хотелось. Чего хотелось – так это поговорить с учителем истории. Но увы, к тому времени тот уже уволился. Тору это не удивило, хотя и немного огорчило. Они почти не общались, но Тору нравились его уроки, и нравилось его доброжелательное равнодушие, хотя равнодушием он называл это исключительно потому, что не мог найти другого, более подходящего слова. Тору был уверен, что, несмотря на стеклянную стену, учитель не отказался бы его выслушать и смеяться тоже бы не стал. Следующей жертвой проклятия стала десятилетняя Акари. К счастью, она не умерла, просто утром не встала к завтраку, а осталась лежать в постели, жалуясь на слабость и головокружение. Может, родители так бы не встревожились, но эти постоянные разговоры… Тору задумчиво покивал и внезапно для самого себя предложил расстроенной матери подежурить у постели девочки следующей ночью. А она, вероятно, тоже неожиданно для себя, согласились.

***

Ночью Тору устроился на полу в изголовье кровати. Акари немного стеснялась, но также и радовалась, что братик Тору посторожит ее, пока она будет спать. Ей было страшно. Тору сидел, бездумно разглядывая пятно света на стене. Занавески слегка колыхались, где-то тикал будильник, совсем рядом, за тонкой стенкой, завозилась младшая сестренка Акари. Наверное, Тору должен был чувствовать себя глупо, но почему-то вместо этого все больше и больше убеждался в том, что все делает правильно. Тору не понимал, откуда взялась эта уверенность, но она просто была, как стена с пятном света или занавеска. Девочка пошевелилась, и Тору привстал, проверяя, все ли в порядке. Акари спокойно спала. Он было отвернулся, но тут же снова поспешно встал и склонился над девочкой, словно вдруг понял, что упустил какую-то важную деталь, которую зацепил его глаз, но не успел осознать рассудок. Акари не дышала. Тору схватил ее за плечо и потряс, сначала слегка, потом все сильнее. Бесполезно. Тогда он позвал девочку, и она резко села и сделала глубокий судорожный вдох, словно звук собственного имени был волшебным заклинанием, вернувшим спящую из мира страшных грез. Тору услышал, как в соседней комнате стукнула дверь. Одновременно с этим в комнате появилось чудовище. Не было никаких спецэффектов, ни световых, ни звуковых, оно не проявлялось постепенно, материализуясь из клубов дыма. Просто в одну секунду его не было – и вот оно уже здесь, такое же реальное, как и все остальное в комнате, включая Тору. Чудовище стояло у окна не шевелясь, только огромные желтые глаза горели в темноте как у кошки. От двери раздался испуганный возглас. Тору схватил Акари и передал на руки отцу, не сводя глаз с чудовища, которое отчего-то не сделало попытки им помешать. Затем захлопнул дверь и стал размышлять, что будет делать, если чудовище решит последовать за девочкой. Наверное, попробует его остановить. Вопрос «каким образом» Тору отбросил как несущественный. Но монстр не двигался и не нападал, и Тору вдруг понял, что больше не боится. Точнее, не боялся и раньше, на то, чтобы испугаться, у него банально не было времени. Просто вдруг понял, что бояться и не надо. Он сделал осторожный шаг к чудовищу, и вовремя, потому что монстр пошатнулся. Тору машинально придержал его, не давая упасть, и вместо жесткой монстровой брони ощутил податливое и уязвимое человеческое тело сквозь тонкую ткань рубашки. Человек оперся на его плечо и почти упал на кровать, привалившись спиной к стене. Тору включил свет. Незнакомец казался едва ли намного старше его самого. Глаза бывшего монстра были закрыты, лицо белее, чем лист мелованной бумаги, а на рубашке расплывалось большое темное пятно. Тору никогда раньше не видел смертельно раненых, но отчего-то сразу понял, что ему уже ничем не помочь. Понял так отчетливо, словно кто-то ему об этом сказал. Незнакомец открыл глаза и попытался улыбнуться. Из уголка его рта вытекла тонкая струйка крови. – Здорово. Ты ее вытащил. И меня, – сказал он едва слышно. Затем прижал руку к окровавленной рубашке и протянул Тору сиреневый камень. Камень переливался и искрил гранями. Человек снова улыбнулся. – Ты ему нравишься. Сигил удобно лег в руку, будто он и рука Тору были специально созданы друг для друга. Крови на нем почему-то не было. Камень вспыхнул еще ярче, и Тору так же отчетливо понял, что следует делать. Через мгновение он превратился. Асано Юта одобрительно кивнул и снова закрыл глаза. Тору осторожно коснулся его плеча. – Спасибо, – сказал Юта. Затем чуть слышно вздохнул, и Тору с ужасающей ясностью понял, что впервые в жизни видит так близко чью-то смерть. Несколько секунд ничего не происходило, затем тело шинмори начало стремительно таять. Напоследок оно вспыхнуло неярким сиреневым светом и просто исчезло. Даже пятна крови пропали с одеяла. Тору откуда-то знал, что так и нужно. Более того, он знал, что так же будет и с ним, когда он погибнет. Тору нехорошо усмехнулся и дал себе слово, что это случится не раньше, чем он доберется до монстра, который убил его соседей и того, чье место он теперь занял. – Асано Юта, – сказал Тору. А затем: – Сакаи Тэцуо. Накано Рика. Озава Такеши. Вальц Александр. Нишидо Хиденори. Вслед за именами он вспоминал лица. Иногда призрачные, как отражение в мутном оконном стекле, иногда четкие, как на качественной фотографии. Взрослые и совсем еще юные. – Пожалуйста, хватит. Я подумаю о них потом, ладно? Сейчас у нас есть дела.

***

Тору закрыл глаза, потом открыл, но разницы почти не заметил: вокруг было темно и пусто. Помещение больше всего напоминало подвал. Под самым потолком имелось крошечное окно размером с бойницу какой-нибудь древней крепости, лучи тусклого света просачивались в подвал как вода сквозь пробоину и почти терялись в окружающей Тору темноте. Сзади послышался шорох. Почти на грани восприятия, но Тору все равно его услышал и резко обернулся. В его руке появился узкий клинок на длинной рукояти, похожий на сильно уменьшенную копию нагинаты. Тору уже достаточно привык к полумраку, поэтому смог разглядеть стоявшего перед ними человека. Человек закрыл глаза, словно позволяя Тору самому решать, ударить или нет, и заранее смиряясь с его выбором. – Кто ты? – Голос Тору прозвучал неожиданно глухо, как под водой. Человек задумался, по всей видимости, перебирая варианты ответа, и остановился на самом банальном. – Это неважно. Но это я позвал тебя. Точнее, позвал Лейкки. Я даже не надеялся, что он меня услышит. – И что тебе нужно? – спросил Тору, убирая клинок. Он уже понял, что человек нападать не собирался. Хотя называть его человеком было бы неправильно: Тору делал это скорее по привычке и еще потому, что выглядел тот как самый обыкновенный человек, который долго, очень долго просидел в темноте и одиночестве. – Я хочу, чтобы ты его убил. Тору кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. – Я так и собираюсь сделать. – У тебя не получится, – сказал неору с раздражающей уверенностью. Тору почувствовал, что его ненавидит. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, потому что вовремя понял: собеседник здесь ни при чем. Просто все, что мешало ему отомстить, должно было убраться с дороги, как можно быстрее и для собственной же безопасности. Хотя дело, конечно же, было не только в мести. – Не злись, шинмори, – вздохнул неору. – Я позвал тебя как раз для того, чтобы помочь. Я не смог помочь твоему предшественнику, и за это ты можешь меня ненавидеть. А еще я убивал людей и неору. Не по своей воле, но это паршивое оправдание. Точнее, и не оправдание вовсе. – Он забрал твой сигил? – спросил Тору, хотя уже знал ответ. – Лейкки тебе рассказал, да? Ты быстро учишься. Можешь меня убить, я возражать не стану. У меня только одна просьба: убей его первым. Тору понял, что неору еще ни разу не назвал врага по имени, как будто боялся, что тот услышит его и придет. – Он нас не слышит. Но все-таки нужно быть осторожным. Обитатель подвала отвернулся, а затем протянул Тору слабо светящийся оранжевым сигил. – Это не мой. Мой у кого-то еще, у кого – я не знаю. Он обожает такие штуки. Чужой сигил не дает мне умереть, но не заменяет собственный, так что... Возьми его. Тору осторожно взял апельсиново-желтый камень и прижал к поясу. – Нет, подожди! Так он его сразу почует. Это должно стать неприятным сюрпризом. Неору зло усмехнулся. – Постарайся его обмануть. Даже с силой Лейкки и этого сигила тебе будет трудно с ним справиться. Чем умнее ты будешь действовать – тем больше у тебя шансов. Тору кивнул. – Не подведи меня, шинмори. Тору мог бы спросить, почему тот не хочет пойти с ним, но глупо спрашивать, если и так знаешь причину. Поэтому он молча закрыл глаза и позволил Лейкки самому найти врага.

***

Через мгновение Тору почувствовал, что стало заметно холоднее. Он открыл глаза, отвел от лица ветку со странными треугольными листьями и огляделся. Осенний лес. Чуждый, непривычный. Низкорослые деревья с оранжево-бурыми листьями перемежались с высокими, выше Тору, травяными зарослями. Он раздвинул рыжие узловатые стебли и вышел на поляну, почти идеально круглую, покрытую светло-желтым песком и присыпанную по краям узорчатыми листьями. В самом центре поляны стоял стол. Обычный стол, каких полным в любом офисе. За столом сидел человек в скучном костюме немаркой расцветки и полосатом галстуке. Он поднял голову и уставился на гостя, затем встал и потянулся, совсем как обычный офисный служащий, который засиделся на месте и решил размять затекшую спину. – Вот так сюрприз, – протянул клерк. – Я же тебя убил. Он склонил голову набок, присматриваясь. – Ага, понял. Ну что ж, придется убить и тебя тоже. Забавно. Шинмори, который не пробыл шинмори и часа, отличная шутка, будет что рассказать друзьям в курилке. Неору подождал, и, не дождавшись реакции, с досадой пожал плечами. – Нет, ну так неинтересно. Ты должен был спросить, зачем я убивал, я бы сказал, что просто так, а ты обозвал бы меня чудовищем, или маньяком, или на что там еще хватило бы твоей убогой фантазии. Хотя вдруг я ошибаюсь, и ты способен выдать что-то оригинальное? Начинай, я жду. Тору достал клинок и сделал несколько шагов навстречу монстру. Он где-то читал, что нельзя вступать в разговор с человеком, которого собираешься убить. Наверное, в этом была своя логика: неприятного убивать того, с кем только что беседовал. А то, что этот враг человеком не был, ничего, по сути, не меняло. – Какой-то ты совсем скучный, – вздохнул неору. – Придется мне развлекать себя самому. Эй ты, иди сюда! Сначала Тору подумал, что монстр обращается к нему, но в травяных зарослях зашуршало, и на поляну вышла девушка. Одета она была в широкие черные штаны, белую блузку и длинную вязаную кофту, свисавшую почти до колен, но при этом почему-то босиком. – Тут у нас гость. Поиграй с ним. – Не надо, – впервые заговорил Тору. – Уходи. Он протянул воображаемое щупальце и коснулся ее разума. Страх, надежда, отчаяние, снова надежда и снова страх, слоями, как в торте. И все это щедро полито ненавистью как шоколадной глазурью. Тору девушка боялась, но меньше, чем монстра. Он попробовал это исправить. Неору у стола нахмурился и вскинул руку, но девушка уже скрылась в зарослях. – Способности Лейкки, чудно. А вот твой предшественник не догадался ее напугать. Ты, похоже, умнее. – Неору усмехнулся. – К тому же он старался ее не задеть, и очень на это отвлекался. Он с издевательским сочувствием поджал губы. Затем превратился, мгновенно, Тору не успел заметить, как это произошло. Пурпурно-желтый монстр с небольшими острыми рогами зачем-то пнул стол, и тот завалился набок. Затем пнул еще разок, посильнее, после чего несчастная мебель развалилась на куски. – Давно хотел избавиться от этой рухляди, – признался неору и снова пнул остатки стола. – Кстати, а почему ты не попытаешься закрыться? Ты же не можешь не понимать, что я читаю твои мысли. Вот, сейчас ты подумал, что я псих. Точно, псих. А ты всегда побаивался психов, правда? Тору понял свою ошибку и постарался изобразить, как отчаянно пытается закрыть свой разум. Разумеется, безуспешно. Неору засмеялся. – Лейкки – интересный сигил, – заметил он. – Сильный, и в то же время уязвимый. Вам не повезло, я знаю все о его способностях. Против меня они бесполезны. Ну или почти бесполезны, не суть. Тору снова промолчал. Все его ментальные силы уходили на то, чтобы поддерживать эту видимую беззащитность, которая в самой своей глубине скрывала секрет. Он был как деталька конструктора, которая затаилась в ворсе ковра и только и ждала, что кто-то неосторожный наступит на нее босой ногой. – Ну раз ты не хочешь общаться, давай подеремся, что ли, – зевнул монстр. – Может, подергаешься подольше. Тот, предыдущий, оказался совсем никчемным. – Хватит, – не выдержал Тору. Умирать он не хотел, но идея погибнуть, прихватив с собой это нелепое болтливое создание, возомнившее себя сверхчеловеком… нет, сверхмонстром, с каждой минутой казалась все менее отталкивающей. Все, что угодно, лишь бы оно заткнулось. – Ну хватит так хватит, – не стал спорить неору. – А за оскорбления ты еще ответишь, – прибавил он и взмахнул рукой, ловя длинный прямой меч. Тору отступил на пару шагов назад и разделился на двух неотличимых друг от друга шинмори. – Что ж, для начала сойдет, – кивнул монстр и без промедления атаковал настоящего Тору, проигнорировав копию. Первый удар Тору отбил, но только потому, что противник был нарочито вальяжен и медлителен. Казалось, он жалеет об одном: что поблизости нет зеркала, в которое можно было бы собой любоваться. – А это мысль, – обрадовался неору. – В следующий раз так и сделаю. Будет красиво и стильно. Я знал, что ты сумеешь меня развлечь. Продолжая болтать, монстр осторожно обходил противника по дуге. Потом снова подскочил к Тору, и тот едва успел отбить очередной удар, несмотря на то, что знал о нем заранее. Силы и опыт были слишком неравны, Тору это отлично понимал. Затем попробовал атаковать сам, но неору небрежно отвел его клинок и ударил в незащищенное плечо. Тору пошатнулся и отступил в сторону и назад, потом снова попытался достать монстра своим клинком. – Ты ведь уже понял, что это бесполезно, – усмехнулся неору. – Я вижу каждое движение еще до того, как оно окончательно оформится в твоей не слишком светлой голове. Тору ничего не ответил. Он попытался уйти вниз и полоснуть монстра по ногам, но тот быстро отступил в сторону и ударил сверху рукоятью меча. Тору показалось, что на него обрушилась по меньшей мере стокилограммовая кувалда, и только броня спасла его от мгновенного и глубокого нокаута. Но и ослабленный, удар был настолько силен, что Тору упал и несколько секунд не мог пошевелиться. Монстр не стал его добивать, наоборот, отошел подальше, давая Тору прийти в себя.

***

Тору не знал, сколько все это продолжалось. Время не замерло, но больше не имело значения. Важным было только не упустить момент, когда неору достаточно наиграется и решит, что все-таки Тору ему приятнее видеть мертвым, а не раненым, беспомощным и отчаявшимся. В том, что этот момент скоро наступит, Тору не сомневался. – Интересно, на что ты надеешься?.. – задумчиво протянул монстр, и Тору понял, что медлить больше нельзя. Упав в очередной раз, он достал оранжевый сигил, потратив остаток сил на то, чтобы скрыть и движение, и мысль от замершего в паре метров от него монстра. Затем встал и бросился на врага. Тот все так же изящно и небрежно отбил удар и страшно удивился, когда вместо клинка Тору поймал пустоту. Нагината сверкнула льдистой молнией и наискось полоснула врага по груди. Секунду тот стоял неподвижно, затем медленно осел на песок. Еще до того, как коснуться песка, он уже снова превратился в человека. Тору до боли в руках сжал рукоять нагинаты. – Пожалуйста, только ничего не говори, – попросил он, старательно глядя на деревья, небо и траву: куда угодно, только не на монстра. – Я знаю, что те, кто любит убивать и мучить других, страшно ценят собственную жизнь. Но, видишь ли, что бы ты ни сказал, это ничего не изменит. Голос Тору слегка дрожал. Он и сам не знал, с чего ему вздумалось произносить такую длинную речь; наверное, как раз для того, чтобы враг не сумел ничего сказать, ни вслух, ни мысленно. Затем взмахнул клинком и воткнул его в монстра, изо всех оставшихся сил. Тот исчез так же быстро, как и превращался, Тору едва успел открыть глаза. На песке не осталось ни следа. Он по-прежнему был мелким, желтым и сухим, как крупа. Тору не сразу заметил сигил: неброского медно-бурого цвета, он лежал, наполовину зарывшись в песок, почти неотличимый от обычного камня. Сначала Тору хотел его разбить, но почему-то пожалел и положил в карман. Затем сел, обхватил себя руками и закрыл глаза.

***

Сзади к нему осторожно подошли, тихо, едва слышно ступая босыми ногами. Тору почувствовал, как на плечи ему опускается что-то мягкое, и открыл глаза. Леса, поляны и песка больше не было; в двух шагах лужицей расплавленного олова блестело озеро. Синее, без единого облачка небо и деревья вдоль берегов отражались в нем четко, как в зеркале. Вместо песка была теплая земля с редкими кустиками травы. Оглядываться Тору не стал. Девушка постояла еще немного, потом села рядом. – Ты меня не боишься? – зачем-то спросил он. – Не только ты умеешь притворяться, – усмехнулась девушка. Потом помрачнела. – Я знаю, ты вряд ли меня простишь. Но это, в общем, и неважно. Я просто хочу сказать, что благодарна тебе. Даже если теперь мне придется умереть. – Это твой сигил? – спросил Тору. Он никак не мог избавиться от привычки задавать вопросы, ответы на которые и так были известны. Девушка молча кивнула. Тору достал апельсиновый камень и протянул ей. – Уверен? С ним ты будешь намного сильнее. Тору пожал плечами. – Этот твой… рабовладелец был очень сильным. Разве ему это помогло? – задал Тору еще один не требующий ответа вопрос. Неору осторожно взяла сигил, а затем протянула Тору другой, черно-зеленый и блестящий, как крылья жука. – Думаю, ты знаешь, кому его отдать. Если захочешь, конечно. Девушка встала. – Я не буду ничего говорить, ты и так все знаешь. Обещаю, со мной не будет никаких проблем. Наверное, больше мы не встретимся. – Она усмехнулась. – Злые шинмори приходят только к плохим неору. И исчезла. Тору снял с плеч вязаную кофту, расстелил ее на земле и минут десять лежал, ни о чем не думая. Потом сообщил Лейкки, что хочет видеть хозяина зеленого сигила.

***

Или ему показалось, или в подвале действительно стало светлее, во всяком случае, теперь Тору мог разглядеть его обитателя получше. На вид ему было около сорока, может, меньше, трудно определить возраст того, кто так долго просидел в темноте. Впрочем, возраст неору и так сложно определить. Тору этому пока не научился. Он даже не знал, сколько они живут... хотя нет, уже знал. Неору сидел на полу в углу. Тору подошел и сел рядом. – У тебя получилось, шинмори. – Да, только я не очень понял, каким образом. То есть... – Способность этого сигила – зеркальная иллюзия. Бледное подобие твоей способности, но она оказалась именно той соломинкой, которая сломала хребет верблюду. Он был уверен, что по-прежнему видит все, что ты собираешься сделать, но на самом деле видел что-то вроде зеркального отражения. – Поэтому ты мне ничего про него и не рассказал? Правда, этот монстр был намного сильнее и мог бы меня убить безо всякой чертовой телепатии. Мне повезло, что он решил поиграть. Тору болезненно поморщился, снова почувствовав каждый удар, который достался ему во время этой игры. Больше всего Тору хотелось прилечь, но утоптанный земляной пол был для этого не самым подходящим местом. – Везение тут ни при чем. Ты все хорошо рассчитал. Собственно, на это я и надеялся. Представляю, какое лицо было у Энмару, когда он понял, что ошибся, – сказал неору тоном, в котором не было ни капли сочувствия. Радости, впрочем, тоже не было. Скорее мрачное удовлетворение. Тору подумал, что как раз лица врага он и не видел, и имени его тоже не знал, что, наверное, было к лучшему. А еще он не знал, привыкнет ли когда-нибудь убивать, но искренне надеялся, что нет. Иначе моргнуть не успеешь, как превратишься в такого же монстра. Банально, но факт. – Ты все сделал правильно, шинмори. Тору кивнул, достал из кармана зеленый сигил и протянул его неору. – Кажется, это твой. Только не надо спрашивать, уверен ли я и все такое. – Хорошо, не буду спрашивать. Но все равно это очень великодушно с твоей стороны. Тору посмотрел на него непонимающе. Потом пожал плечами. – Я должен защищать людей, а не судить и выносить приговоры. Но если ты попробуешь кого-нибудь убить – я тебя остановлю. Он посмотрел на неору и добавил: – Со своей совестью тоже разбирайся сам. Тору встал и отошел на пару шагов, потом зачем-то представил, как маленькое окно-бойница становится нормальных, привычных размеров, и почти не удивился, когда это случилось на самом деле. За окном ничего не было. Просто ничего, пустота без намека на присутствие хотя бы чего-то. Источника света тоже не было видно, если он вообще имелся, этот источник. Неору действительно выглядел моложе, несмотря на спутанные молочно-белые волосы, в беспорядке свисавшие почти до пояса. Самоуправство Тору он никак не прокомментировал. Похоже, ему было все равно. Он сидел, опустив голову и уставившись в пол, словно пытался прочитать там ответы на вопросы и правильные решения на все случаи жизни. Потом сказал: – Извини. Это было бы слишком просто, да. Хочешь еще совет? Тору немного полюбовался заоконным ничем, потом вернулся и снова сел рядом с неору. – Хочу. – Ты уже понял, что у силы Лейкки есть и другая, неприятная сторона. Собственно, значительное преимущество ты имеешь только в одном случае: если твой противник ничего про нее не знает. Он посмотрел на Тору и уточнил: – Не знает, что ты Лейкки. – И что мне делать? – Пока никто не знает о твоей силе, ты можешь обмануть любого или почти любого. Скрывай, что ты шинмори. Притворяйся неору. От меня никто ничего не узнает, обещаю. Тору поразмыслил. На первый взгляд совет казался дельным. Он решил все тщательно обдумать, но только потом, после того, как хорошенько отдохнет. – Я понял. Спасибо. И за советы, и за сигил. Я у тебя в долгу. – Никаких долгов, шинмори. Считай, что так я пытаюсь разобраться со своей совестью. – Меня зовут Нацушима Тору. Неору кивнул и после едва заметной паузы сказал: – Я Кан. Удачи, Тору. Не хочу быть банальным, но она тебе точно понадобится. И лучше сюда не возвращайся. Тебя могут заметить те, кому не следует. Потом… может, потом мы еще встретимся. Тору кивнул, потом достал из кармана сигил цвета меди. В самой его глубине мерцали красные и белые искорки; теперь, в полумраке, они были хорошо заметны. – Ты можешь подержать его у себя? Использовать его я не хочу, а уничтожить… почему-то мне кажется, что этого делать нельзя. Кан посмотрел на сигил и нахмурился. Тору показалось, что он хотел что-то сказать, но передумал. Молча взял сигил и кивнул, скорее своим мыслям, чем Тору.

***

Тору закрыл глаза и открыл их уже в своей комнате. Ночь еще не закончилась, было по-прежнему темно. Он щелкнул выключателем и вздрогнул, обнаружив, что не один. Увидев Тору, сидевшая у окна женщина не вскрикнула и не вскочила, только подалась вперед, вцепившись в угол стола. Имаи-сан, мама Акари. Тору оценил ее выдержку: не каждую минуту из ниоткуда появляются монстры. Разве что каждые пару часов, и Тору от всей души надеялся, что хотя бы на сегодня он последний. Быстро превратившись, Тору подошел к женщине, осторожно, готовясь в любую секунду отступить, если вдруг увидит, что его по-прежнему боятся. Имаи-сан действительно смотрела на него с ужасом. Тору уже хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но тут она наконец-то вскочила, взяла его за плечо и принялась осматривать со всех сторон, как музейный экспонат. Тору зашипел сквозь зубы, но как можно равнодушнее сказал: – Ерунда. Пара царапин. Кажется, именно так обычно говорят крутые парни в боевиках, подумал Тору иронично. На роль крутого парня он даже и не собирался претендовать, просто сказал первое, что пришло в голову. – С Акари все в порядке? – Да, с ней все хорошо, она спит, – наконец сказала женщина, закончив его разглядывать. – Она все твердила, что братик Тору ее спас, а другой братик умер. И плакала, мы с трудом ее успокоили. Это правда? Тору кивнул, потом подумал, что этого недостаточно, и сказал: – Правда. Только спас Акари не я, а тот, другой. Его… звали Асано Юта, и он… Тору понял, что сам сейчас расплачется как ребенок, и замолчал. Женщина вздохнула, но ни о чем больше не спросила, а вышла за дверь, чтобы вернуться через пару минут. Тору едва успел снять порванную рубашку. Увидев его раздетым, Имаи-сан по новой ужасаться не стала. Поставив на стул сумку, которую принесла с собой, она принялась деловито доставать коробочки и свертки. Тору, с детства побаивавшийся врачей, нервно сглотнул. – Имаи-сан… – Зови меня Шиори. Ты, наверное, не знаешь, но я работала медсестрой, пока не вышла замуж. Конечно, я не врач, но обработать раны и перевязать тебя смогу. Тору благодарно кивнул. На разговоры у него уже не было сил.

***

– Ну вот, – сказала Шиори, закончив с перевязкой. – Выглядишь ты ужасно, но, к счастью, только выглядишь. Ссадины и ушибы, ничего страшного. Еще, похоже, пара трещин в ребрах, слева. Без рентгена сложно сказать наверняка. Я бы посоветовала тебе сходить в больницу, но там будут задавать слишком много вопросов. Тору снова кивнул. Это все, на что он был пока способен. Шиори налила в стакан воды из пластиковой бутылки и отсыпала из стеклянного пузырька две таблетки, потом подумала и добавила еще одну, из другого. Тору послушно проглотил таблетки. Затем под бдительным присмотром Шиори лег на кровать и мгновенно заснул.

***

Проснулся Тору поздним вечером. Едва он открыл глаза, как снова увидел Шиори. Потом заметил придвинутый к кровати стул и понял, что она так никуда и не уходила. – Проснулся? – спросила Шиори и вышла за дверь прежде, чем Тору успел что-то сказать. Затем так же быстро вернулась, неся дымящуюся миску. – Сейчас будем есть, – сообщала она тоном, которым, наверное, обычно и разговаривала с больными. Тору понял, что его собираются кормить с ложечки, как ребенка или умирающего, и протестующе замотал головой. – Не надо, я сам. – Ну сам так сам, – легко согласилась Шиори. – Только аккуратнее. Тору кивнул и взялся за ложку. Чувствовать чужую заботу оказалось неожиданно приятно, он почти и не помнил, как это бывает. Суп был вкусным, кровать удобной, раны почти не болели. Если ни о чем не думать, то можно почувствовать себя почти счастливым. Тору решил так и поступить. – Это сделал тот, кто хотел убить Акари? – спросила Шиори, забирая у него миску. Тору незаметно вздохнул. Что ж, пять минут счастья – это намного лучше, чем ничего.

***

Удивительно, но с того дня отношение соседей к Тору заметно изменилось. Кроме Шиори и ее мужа никто не знал, что случилось на самом деле, однако ей каким-то образом удалось убедить жителей дома, что «проклятие» снял именно Тору. Он опасался, что теперь ему придется что-то сочинять или, того хуже, загадочно молчать, но соседи ограничивались уважительными взглядами и вежливыми приветствиями, а с расспросами не лезли. Тору подозревал, что за это тоже нужно было сказать спасибо Шиори, хотя и думать боялся, что она им наплела. Люди по-прежнему считали его странным, но это слово определенно поменяло знак.

***

Тору толкнул калитку и прошел через маленький сад к дому, выкрашенному в бледно-зеленый цвет. Немного поколебался, но все же постучал в дверь. На стук вышел мужчина лет шестидесяти и уставился на Тору со смесью раздражения и надежды, как будто принял его за коммивояжера или страхового агента и ждал только слова, чтобы с удовольствием выставить на улицу. Тору постарался улыбнуться как можно приветливее. – Прошу прощения за беспокойство, но это ведь здесь жил Асано Юта? Мужчина некоторое время разглядывал Тору, потом нехотя кивнул. – Да, жил. А ты кто такой? – Я его друг, – ответил Тору уверенно. – Мне бы хотелось посмотреть его комнату. – Это еще зачем? – У него остались мои вещи… Нет-нет, ничего ценного, – поспешно добавил он, увидев лицо домовладельца. – Просто кое-какие записи, если найду – обязательно вам покажу. – Друг… Ну ладно, заходи. Только недолго. Вслед за домовладельцем Тору поднялся по лестнице и остановился перед дверью. Тот повозился ключом в скважине и жестом предложил Тору войти. Затем немного потоптался на пороге и ушел, напоследок пробурчав что-то вроде «я тут недалеко, смотри у меня». Тору огляделся. В комнате было чисто убрано и почти пусто, если не считать деревянного стола у окна и кровати в углу. К стене были пришпилены какие-то чертежи и листы бумаги с непонятными Тору расчетами. Тору подошел к столу и открыл первый ящик. Стопка тетрадей все с теми же записями и чертежами, россыпь карандашей и ручек, по большей части сломанных. В другом ящике обнаружилась еще одна тетрадь, в темно-зеленой обложке. Тору взял ее в руки и быстро пролистал. Из тетради выпала фотография: Асано Юта у входа в большое серое здание с массивными колоннами. Просто случайный снимок, который сделал приятель с факультета. Юта смотрел прямо и слегка улыбался, но Тору показалось, что улыбка была адресована не фотографу. Она вообще никому не предназначалась, разве что… ему? Мысль почему-то не показалась глупой. Тору вздохнул и снова открыл тетрадь, но быстро захлопнул, сжал в руках и вышел из комнаты, едва не столкнувшись с хозяином. – Вот, – неловко сказал Тору, сунув ему под нос зеленую тетрадь. – Я возьму, хорошо? Домовладелец кивнул и первым пошел к выходу, показывая дорогу, как будто гость мог ее позабыть. Тору вежливо попрощался и повернулся, собираясь выйти на улицу, но вдруг почувствовал на плече чужую руку. Он обернулся. Хозяин смотрел мимо него и молчал. Тору уже подумал было, что они так и будут молча стоять, пока старик не вспомнит, что у него есть и другие дела, к примеру, забытый на плите чайник. Но тот все-таки заговорил: – Ты ведь это… знаешь, что с ним случилось? Тору хотел соврать, но передумал и кивнул. – И он больше не вернется, так? Снова кивок. – Расскажи мне. Тору с трудом проглотил комок в горле. – Я не могу. Он снова повернулся к двери, до которой оказалось так сложно дойти. – Пожалуйста, расскажи. Мне нужно знать. Тору замер, затем резко обернулся и еще раз, уже внимательнее, посмотрел на хозяина. Рассказать, что Юта погиб, спасая маленькую девочку? Это Тору знал, что у девочки есть имя, родители и младшая сестра, что она любит играть в мяч и мечтает стать библиотекарем, потому что у библиотекарей куча свободного времени и все-все книги на свете. Для этого человека она никто. А вот Юта, кажется, был кем-то, хотя Тору сомневался, знал ли он об этом сам. Тору зажмурился, глубоко вздохнул и сказал: – Хорошо, я расскажу.

***

Вернувшись домой, Тору долго не решался открыть зеленую тетрадь. Потом все-таки открыл и просидел с полчаса, держа тетрадь на коленях. Тору не очень разбирался в стихах, разве что мог отличить совсем уж плохие и неумелые от тех, где есть и рифма, и ритм, и вроде бы смысл, но насколько они хороши с точки зрения поэзии, сказать бы не смог. Но это было неважно. Тору засунул тетрадь в ящик стола и сидел, глядя в окно, пока окончательно не стемнело.