Рауха: Призрачный мир

Вокруг была выжженная земля, кое-где торчали остовы деревьев, обугленные, неживые. Низкое небо обложили тучи всех оттенков пепла. Оранжево-черный шинмори стоял, вцепившись в зелено-бежевого неору: их броня резко контрастировала с монотонностью пейзажа. Виха оттолкнул Кайрена и сам сделал несколько шагов назад, в его руках появился лук, багрово-алый, словно светящийся. Он красиво натянул тетиву, и возникшую из ниоткуда стрелу охватил такой же багровый огонь. Эйто бросился к ним, но понял, что не успевает. Стрела сорвалась с тетивы, на лету вспыхнула еще ярче и вонзилась в Кайрена. И пролетела сквозь него. Сначала Эйто не поверил своим глазам. Потом понял. – «Ты все-таки меня обманул». – «Извини», – отозвался Кайрен, но раскаяния в его мысленном голосе Эйто не заметил. – «Отойди. Теперь моя очередь», – сказал он, и Кайрен неохотно подчинился. – Ты обещал мне честный бой. – Как скажешь, Рауха. – Ацухиро, не надо, пожалуйста! – крикнула Шиори, но ее не услышали. Или не захотели услышать. Виха вскинул лук и выстрелил. Эйто поймал стрелу краем щита, фиолетовые молнии сначала обвили трезубец, а потом вцепились во врага, оплетая его искрящей паутиной. Виха пошатнулся, но тут же отскочил подальше и выпустил сразу несколько стрел, которые Эйто снова отбил. Но не все: одна стрела задела плечо. Ощущения были такими, словно к коже приложили раскаленный металл. На мгновение боль отвлекла Эйто, и еще три стрелы вонзились ему в грудь, бедро и руку. Какая-то мысль мелькнула в голове, правильная и своевременная, но, полуослепший от боли, Эйто осознал ее не сразу. А когда осознал – обозвал себя болваном, отборным, первостатейным. Кроме силы Хаясса, у него была еще и сила Раухи, и совершенно непонятно, почему он сражался так долго, не обращаясь к ней за помощью. Это было так же просто и естественно, как дышать. Вода растеклась по броне, покрывая ее прозрачной, но плотной пленкой. Следующая стрела зашипела и погасла, не успев причинить особого вреда. – Отлично, Рауха. Теперь я могу не сдерживаться. Вынув откуда-то невзрачный опалово-белый сигил, он показал его Эйто. – Единственный неору, которого я пока убил. Прямо перед тем, как похитить тень хранителя. Виха коснулся пояса, и сигил исчез. – Ничего особенного он не делает, но! – он поднял вверх палец, – польза от него все-таки есть. С видимым усилием подняв выросший раза в два лук, Виха натянул тетиву. Стрела размером с недлинное копье сорвалась и полетела в Эйто: пламя, которое ее охватило, было ослепительно-белым. Эйто понял, что ни отбить стрелу, ни увернуться не сумеет. Краем глаза он успел заметить, как Сота превращается в шипастое чудовище. Это было по-своему красиво и наверняка очень опасно, только вот пользы от этой трансформации не было никакой: без сомнения, Шиори стала очень сильной и очень быстрой, но стрела точно была быстрее.

***

Когда Кан сказал, что останется дома, никто не удивился и даже, кажется, не подумал о нем плохого. Он не смог бы объяснить, почему не хочет составить им компанию, и был рад, что его ни о чем не спросили. Наконец-то почувствовав, что согрелся, Кан снял куртку и аккуратно повесил ее на спинку дивана. Часы на стене отсчитывали минуту за минутой. Так прошел час. В начале второго появилась старая знакомая – боль в голове. На этот раз она была несильной, наверное, даже приятной: словно к затылку приложили что-то прохладное и колючее, слегка бьющееся током. Кан закрыл глаза. Видение было четким, как настенное граффити. Он ничуть не удивился, поскольку чего-то подобного и ожидал. Кан снова посмотрел на часы, потом еще раз, и уже не отрывал от них взгляда. Через девять с половиной минут стрелки и цифры на часах внезапно засветились невыносимо-белым, как горящий магний, светом. Более понятного знака сложно было придумать. Кан превратился, и через мгновение холл опустел.

***

Оказавшись на выжженном поле, Кан сначала увидел Рауху, потом падающую откуда-то сверху горящую стрелу и почти обрадовался тому, что времени уже не осталось. Он и так едва успел. Хватило всего одного маленького шага, чтобы встать на пути у стрелы. Перед глазами мелькнуло видение, и время услужливо остановилось, позволяя Кану рассмотреть его получше. Он и Хаясс, на какой-то глупой вечеринке. Оба улыбаются, Хаясс – открыто и весело, Кан – смущенно и иронично. Впрочем, глупой вечеринка казалась Кану тогда. Теперь же он понял, что это было действительно светлым воспоминанием, одним из немногих в его долгой жизни. По крайней мере до тех пор, пока он не встретил Лейкки. Лейкки. Темный подвал, пустота за окном и Тору, еще неопытный и ничего не понимающий, но очень, очень решительный. Тору решил, что он должен жить, и Кану ничего не оставалось, кроме как согласиться. Стрела ударила в грудь, пробивая броню, но прежде, чем все сгорело в ослепительном пламени, перед глазами Кана снова вспыхнули стрелки часов. Затем секундная стрелка вздрогнула и сдвинулись на одно деление. Назад. Кан открыл глаза и увидел, что стрела зависла в воздухе, словно тот внезапно стал плотным и вязким. Потом время возобновило свой нормальный ход, но Шиори в невообразимо длинном прыжке уже успела схватить стрелу прямо в воздухе, словно собака – брошенную палку, сломать пополам, швырнуть под ноги и для верности втоптать в землю.

***

Эйто ошибся – Шиори все же оказалась быстрее. Виха снова поднял лук, но больше ничего сделать не успел: сверкающее молниями водяное копье отбросил его назад, прямо на обгоревший ствол ели, удачно подвернувшийся на пути. Ствол вздрогнул, осыпал его серым пеплом и снова замер. И тут появилось новое действующее лицо. Оно медленно огляделось, и под его взглядом часть поля оказалась заключена в полупрозрачный, слегка отливающий сиреневым кокон. – Шиори, это было великолепно, – сказал Инраан. – Снова отличная командная работа. Сота медленно кивнула, и шипы исчезли с ее брони. – Боюсь, у меня для вас печальные известия. Я думаю, вы знаете, что случается, если умирает человек, связанный с хранителем. Но вряд ли знаете, что будет с человеком, если умрет хранитель. С большой охотой Эйто заткнул бы уши, только бы не слышать того, что он собирался сказать. – Ваш хранитель очень хотел вас спасти… хотела. Она была беспомощна, но смогла попросить Призрачный мир забрать ее жизнь. Тень хранителя стала обычным человеком, а у вас появился новый хранитель. Он посмотрел на Виху. – Но этот человек перестарался. Что это было? Какой-то наркотик? Еще одна кошмарная разработка того охотника на неору? Виха промолчал. Возможно, еще не до конца пришел в себя после удара Эйто. А может, просто не хотел разговаривать. – Вы никогда не интересовались, где работал муж Шиори до того, как его уволили. Вы вообще мало им интересовались. А сама Шиори не знала, что это может оказаться важным. – Айрин умерла? – Каким-то чудом Эйто удалось сказать это почти спокойно. – Не совсем, – ответил Инраан, и Эйто посмотрел на него с надеждой пополам с ненавистью. Впрочем, ненависть предназначалась не ему. – После того, как Айрин стала обычным человеком, я нашел ее фантом в Призрачном мире. И понял, что она умирает. Тогда я предложил ей… – Стать сигилом, – закончил Тору. Инраан достал из кармана серебристо-желтый камень. – Ты поговоришь с ней? Эйто молча кивнул и посмотрел на Тору. – Просто подумай, что хочешь увидеть Айрин. Закрыв глаза, Эйто представил Айрин, такой, какой он видел ее последний раз. Удушливое тепло мира Вихи тут же сменилось прохладой. Он открыл глаза и по узкой, посыпанной галькой дорожке прошел к павильону, светло-желтому, как сливочный сыр. Айрин встретила его в дверях. – Эйто. – Она счастливо улыбнулась. – Я надеялась, что ты придешь. Эйто подошел к ней и неловко сжал в объятиях. – Ты говоришь. – Я всегда могла говорить. Просто не хотела. Зато теперь все отлично. – Отлично? – спросил Эйто севшим голосом. Айрин схватила его за руку и потащила за собой. Внутри павильон был почти пустым, если не считать мольбертов и пары столиков, заваленных холстами, кистями, красками и еще разными штуками, названия и назначения которых Эйто не знал. Широкие, чуть ли не во всю стену окна пропускали в помещение столько света, что казалось, будто стен нет и вовсе. – Здесь отлично, – сказал Эйто, и даже почти не покривил душой. – Знаешь, я всегда ненавидела готовить. Ожидавший всего, что угодно, только не подобного признания Эйто удивленно засмеялся. – Да-да, не смейся. Убираться мне тоже не очень нравилось, но готовить – это просто кошмар. От лука слезятся глаза, масло брызгается, а резать мясо ужасно противно. – Тогда зачем ты это делала? Ты могла бы заняться чем угодно. – Пойми меня правильно, мне не нравилось убираться и готовить, но нравилось это делать… для тебя. Она застенчиво улыбнулась. – Но я все равно радовалась, когда появился Кайрен и прогнал меня с кухни. И не только поэтому. Я была счастлива, что у тебя наконец-то появились друзья. Даже начала думать, что теперь мне действительно можно будет уйти. Так что все к лучшему. – Нет, не к лучшему, – сказал Эйто упрямо. – Ну, не будь эгоистом. Мне здесь нравится. Она наклонила голову. – Вот, плещется вода. Наверное, где-то за домом есть ручей, я пока его не видела. И деревья шумят. И солнечный свет шепчется. Эйто прислушался и услышал плеск и шорох. И пение птиц. И тихий шепот. Возможно, это и правда был солнечный свет. – Возвращайся к друзьям и не беспокойся за меня. И пусть они тоже не грустят. Айрин легко коснулась его щеки, и через мгновение Эйто снова оказался на выжженном поле. – И как… она? – спросил Тору. – Отлично. Теперь Айрин слышит. И еще проживет много-много лет, и увидит кучу интересных мест, и напишет тысячу прекрасных картин. – Тогда почему ты плачешь? – Потому что я эгоист. – Эйто показалось, что кто-то тихо рассмеялся, и он улыбнулся в ответ. Инраан снова спрятал сигил в карман. – Как ее теперь зовут? – спросила Шиори. – Вирта. Ее зовут Вирта. Он наконец повернулся к Вихе, который все так же неподвижно сидел возле обугленного дерева. – Такенори-сан, я думаю, на этом можно закончить. Сначала Эйто удивился, а затем рядом с Вихой появилась полупрозрачная, но с каждой секундой обретающая четкость и материальность фигура. Мужчина в самурайских доспехах посмотрел на всех по очереди, и, чуть помедлив, поклонился. – Ни одна война не может длиться вечно. Тот, кто когда-то носил имя Такенори, молча кивнул и коснулся стенки купола. Она заискрила и раздалась, пропуская его наружу. Вначале фигура самурая еще сохраняла материальность, но постепенно начала таять и вскоре исчезла совсем. Все посмотрели на Виху. Точнее, Ацухиро. Он снова превратился в человека, но почему-то не исчез. Эйто хотел было спросить Инраана, что с ним будет теперь, когда он лишился сигила, но не успел. Первым появился нескладный рыжеволосый подросток в широких штанах, длинной рубашке и ядовито-зеленых кроссовках. Лейкки дружески помахал всем рукой и, схватив Тору за рукав, что-то зашептал тому на ухо. Затем возле Шиори материализовалась пожилая леди в длинном платье с высоким воротником, чопорно застегнутом на все пуговицы. Она ласково обняла Шиори, и та уткнулась в ее обтянутую серым шелком грудь. Последним появился человек лет тридцати, со смуглой кожей и внимательными темными глазами. Его одежда напоминала одежду буддистских монахов, только почему-то была не шафрановой, а нежно-голубой, как незабудка. Рауха поклонился и улыбнулся, мудро и загадочно, как и положено буддистскому монаху, пусть и одетому не совсем по форме. Эйто пытался придумать, что ему сказать и о чем спросить, но Рауха прижал палец к губам, и он внезапно понял, что спрашивать ни о чем не нужно. Все ответы и так были у Эйто в голове.

***

Кан стоял в стороне, чувствуя себя одновременно и счастливым, и обманутым. Как с ним рядом оказался Инраан, он даже не заметил. – Пусть они пообщаются, – сказал Инраан, и Кан кивнул, не отрывая взгляда от шинмори и их сигилов. – Остановить время не для всего мира и не для человека, а для предмета, и не просто остановить, а завернуть его в обратную сторону – о таком я еще не слышал. Хорошо, что у сильных способностей всегда есть строгие ограничения. Но все равно будь осторожен. В его голосе Кану почудилась угроза. Впрочем, вряд ли почудилась. – Жалеешь, что передумал умирать? – снова заговорил Инраан. – Наверное, нет. Просто… в кои-то веки у меня был шанс хоть что-то сделать правильно, но… – В смерти нет ничего правильного. Вот он ничуть не переживает из-за того, что не удалось героически погибнуть. Инраан показал на Кайрена, который стоял неподалеку, прислонившись к обгоревшему стволу. Потом положил руку Кану на плечо. – Не мучай себя. Он подождет.

***

– Ну все, вам пора возвращаться. – Голос Инраана разрушил то почти медитативное состояние, в котором пребывал Эйто. Рауха снова поклонился и исчез. Эйто показалось, что на прощание он ему подмигнул, но не стал бы за это ручаться: такое несерьезное поведение никак не вязалось ни с обликом, ни с характером его «буддистского монаха». Рядом с ним Шиори последний раз обнялась с Сотой, а Тору взлохматил волосы Лейкки. Тот недовольно нахмурился и отстранился, но тут же ухмыльнулся. Теперь их снова было трое, если не считать Кайрена и Кана. – Почему ты не пришел раньше? Ты легко бы с ним справился, – спросила Шиори, озвучив то, о чем Эйто думал и сам. – Конечно, справился бы, – ответил Инраан, пожав плечами. Но… – Люди должны справляться сами? – Верно. Он посмотрел на Эйто. – Сейчас я уберу защиту, и Ацухиро вернется в реальность. Наверное, ты понимаешь, куда он попадет и чем это будет грозить. Но спасать его или нет – дело ваше, конечно. Эйто на секунду задумался, потом сообразил, о чем говорит Инраан. – Погоди, мне надо… – Ничего тебе не надо. Все твои манипуляции с водой нужны были только до тех пор, пока ты окончательно не пробудил силу Раухи. Ну сам посуди, зачем тебе вода? Он и сам – вода. Мог бы и догадаться. – Наверное, я не такой умный, как все почему-то привыкли считать, – вздохнул Эйто. – Теперь все понятно. Инраан кивнул и посмотрел на прозрачный кокон, тот повисел еще пару секунд, а затем растаял. Эйто понял, что медлить нельзя. Оказавшись в подвале, он в первый момент растерялся, дезориентированный клубами дыма и сполохами пламени. Потом заметил человека, ничком лежавшего на полу. Какую-то долю секунды Эйто колебался, но все же бросился к Ацухиро, приподнял и закинул его руку себе на шею, рядом тут же возник Кайрен и поддержал бывшего шинмори с другой стороны. Вдвоем они поволокли его к выходу. Шиори и Тору шли впереди, придерживая падающие балки и расшвыривая куски горящей кровли. Броня и новообретенная сила Раухи надежно защищали от огня и дыма. Эйто мельком удивился, почему дом еще не выгорел полностью, потом сообразил, что времени прошло немного, едва ли больше получаса. Дом как раз успел хорошенько заняться. К счастью, во дворе их ждал только Наоя, поэтому никто не увидел четыре нечеловеческие фигуры, которые эффектно появились из дыма и пламени. Сенсации им были ни к чему. Наоя помог уложить Ацухиро на землю, хотя его помощь, в общем, уже и не требовалась. – Эйто, сейчас тут будет полиция. Еще я вызвал скорую. Ну и пожарных, разумеется. Он посмотрел на Шиори. – Извини, но я должен это сделать. – За что ты извиняешься? Делай свою работу, – ответила Шиори каким-то не своим, глухим голосом. Наоя вынул из кармана наручники, должно быть, те самые, которыми его ударил Кайрен, и застегнул их на Ацухиро. – Как минимум, его могут обвинить в похищении и поджоге. Мне… я не думаю, что мне удастся все это замять. Шиори осталась возле Ацухиро, а остальные отошли в сторону, поближе к забору. Эйто подумал, что нужно рассказать Наое об Айрин, но так и не смог решиться. Потом. Он сделает это потом. Вместо этого он спросил: – А где Ясуоми? С ним все в порядке? Наоя кивнул. – Я сразу же отвез его в больницу. Извини, что не пошел за вами… – Прекрати извиняться. – Это я должен извиниться, – сказал Кайрен и едва заметно усмехнулся. – Но карма настигла меня мгновенно. Наоя ощупал затылок. – Ну если учесть, что я собирался пожертвовать тобой… Кайрен поморщился. – Зачем так пафосно. И, если помнишь, я был не против. – Об этом мы тоже поговорим, – зловеще пообещал Эйто. – А что – я теперь должен спрашивать у тебя разрешения на все, что собираюсь сделать? – мгновенно ощетинился Кайрен. – Не злись. Конечно же, нет. Просто… я думал, что ты погиб. Когда там все загорелось, я… – Ты правда за меня переживал? – Нет, – усмехнулся Эйто. – Ну разве что слегка. – Врать нехорошо, – наставительно заметил Кайрен и довольно улыбнулся. Тем временем подъехала сначала одна пожарная машина, потом другая. Синие огни мигалок запрыгали по двору. – Пора уходить. Шиори наверняка захочет остаться с мужем, а нам лучше с полицией не встречаться, – сказал Эйто, испытывая при этом весьма неприятное чувство дежа вю. – Правда, Шиори… – Я тоже останусь и помогу ей, – кивнул Тору. Потом вдруг спросил: – Кайрен, а где твоя серьга? – Расплавилась, – вздохнул тот. – Придется дарить мне новую. И лучше бери сразу несколько, что-то они у меня не задерживаются. – Договорились, – сказал Тору серьезно. Пожалуй, первый раз Эйто видел Кайрена смущенным. – Зачем тебе серьга? – спросил он. – Если не можешь обойтись без украшений, попроси Наою отдать тебе наручники. Будешь носить их как браслеты. А что? Дешево и практично. Кайрен внимательно посмотрел на него, но никак не прокомментировал, что было странно. Тору обещал надолго не пропадать и вернулся к Шиори и Наое.

***

Дома они как обычно устроились в холле. Эйто время от времени поглядывал на куртку Кана, словно ждал, что он вот-вот появится, чтобы ее забрать. Кайрен откинулся на спинку кресла и посмотрел на Эйто. – Как ты? Эйто пожал плечами. Разговаривать пока не хотелось, но он все же сказал: – Знаешь, мне кажется, Инраан мог спасти Айрин. Просто не захотел. – Может быть, – ответил Кайрен, помолчав. – Только думаю, что дело не в его желании. Когда ты такой могущественный, то вынужден себя ограничивать. Придумывать свой собственный кодекс, раз уж нет готового. Конечно, если ты нормальный… человек. Кто знает, может, от его вмешательства все стало бы только хуже. – Или ему был нужен еще один сигил. – Может быть, – повторил Кайрен. – В любом случае, мы этого никогда не узнаем. – Мне нужно будет все рассказать ее отцу, – зачем-то сказал Эйто, хотя и понимал, что в этом Кайрен уж точно ему ничем помочь не сможет. Придется справляться самому. И тут появился Кан. Точнее, появился он во дворе и позвонил в дверь. – Хорошо, что ты вернулся ее забрать, – сказал Кайрен, ткнув пальцем в куртку. – Только лишнего хлама нам здесь не хватало. Кан улыбнулся. Как и Эйто, он наверняка уже научился понимать суть того, что говорит Кайрен, не обращая внимания на форму. – Посиди с нами, – предложил Эйто. Кан немного подумал, потом сел на краешек дивана. Кайрен поднялся в свою комнату и вернулся с бутылкой коньяка, которую Эйто подарил ему на новый год. – Думаю, сейчас для нее самое время. Эйто согласно кивнул и сходил на кухню за бокалами. Они молча выпили. Без закуски. – Эйто, – сказал Кан, наконец-то снова назвав его по имени, – я уверен, Айрин не обманывала тебя, когда говорила, что ей нравится новая жизнь. А что до меня и Кайрена… Это был наш выбор. Не думай, что всегда и все сможешь решать за других. И что сможешь всех спасти. Боюсь, тебе еще не раз придется почувствовать себя бессильным. Главное, чтобы это не заставило тебя опустить руки. – Вот именно. Здесь и так уже есть один депрессивный субъект с комплексами и чувством вины, не хватало еще одного. Прекрати себя терзать. Иначе отберу коньяк и напьюсь в одиночестве. И тебе будет стыдно. – Я постараюсь, – серьезно пообещал Эйто, чувствуя, что наконец-то может свободно вздохнуть.

***

На полынном поле было темно: привычное чередование дня и ночи Эйто вполне устраивало. Впрочем, вскоре он понял, что на этот раз ночь была чуть светлее, чем обычно. Он посмотрел на небо и обнаружил там четыре луны. Четвертая, лишняя луна была желтой, почти как обычная земная. Но на этом отличия не закончились. Воздух, кроме привычной полыни, пах теперь еще и чем-то медовым, не приторным, но едва ощутимым и, безусловно, приятным. Эйто сел, прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Ему нужно было подумать. Точнее, обдумать одну мысль. Он повертел ее и так, и этак, осторожно примеряясь. Мысль была не очень приятная, думать ее решительно не хотелось, но Эйто не собирался так просто сдаваться. В сущности, она была проста и звучала примерно так: если бы сейчас перед ним появился всемогущий хранитель и предложил отмотать время назад, зашел бы он снова в это кафе, чтобы познакомиться с Айрин, или обошел бы за несколько кварталов? При условии, конечно, что после этого ему стерли бы память, и он… На этом месте Эйто застрял, запутавшись в условиях и нюансах благополучной жизни без Айрин. – Ну нет, этого я делать не умею, – раздался голос за спиной. За спиной и за деревом, разумеется. Эйто вскочил на ноги и обошел вокруг дерева. С другой стороны ствола стоял парень, выглядевший как типичный игрок в футбол или лакросс типичной американской школы. Широкие плечи, светлые волосы, загорелая кожа, желтая футболка-поло и белозубая улыбка. – А вот и не угадал. Он играет в баскетбол, – усмехнулся хранитель. Эйто подумал, что это без разницы, но промолчал. – Кроме того, время – слишком опасная материя, чтобы обходиться с ней так безответственно. А теперь я хочу отвести тебя в гости, – сказал хранитель, и не успел Эйто спросить, куда и к кому, как уже оказался посреди запущенного сада. В его глубине, в самой гуще зелени, виднелся каменный домик с двускатной черепичной крышей и двумя узкими колоннами при входе. Вымощенная плиткой тропинка уходила куда-то вправо и терялась среди кустарника и невысоких деревьев. За деревьями обнаружился пруд странной треугольной формы, и сидящий на берегу Кайрен. В руках у него был длинный багет, а в воде мельтешили большие красно-белые рыбы, распихивая друг друга плавниками. – Наконец-то ты добрался до моего мира, – сказал Кайрен, не оборачиваясь. – Ты меня не приглашал, – пожал плечами Эйто. – А ты не спрашивал. – Эй, я тоже здесь, – сказал хранитель и подошел поближе. При звуках его голоса Кайрен наконец-то обернулся и встал. – И тебе добро пожаловать, – сказал он вежливо, но с едва уловимой иронией. – Собственно, я просто хотел познакомиться. Точнее, представиться. Так-то я с вами знаком. – Скажи, а все-таки ты – это он или не он? – спросил Эйто, радуясь, что собеседнику не нужно ничего объяснять и формулировать вопрос более развернуто и связно. – Я – не Мэтт. Он сейчас готовится к матчу с Пустынными енотами и решает, кого пригласить на выпускной бал: Кэти Лоуренс или Алисию Манн. Кэти ему нравится больше, но Алисия – школьная звезда. Ну знаете, как это бывает. Лучше будут смотреться в выпускном альбоме. – А ты что думаешь? – Я считаю, что лучше выбрать Кэти, – сказал хранитель серьезно. – Даже думал помочь ему сделать правильный выбор. – И как? – заинтересовался Кайрен. – Ну, к примеру, я мог бы явиться в этом облике к Алисии и немножко ее попугать. А потом – в облике Кэти – к Мэтту, вроде как она ему снится. Это же так романтично. Хранитель внимательно посмотрел на Эйто и усмехнулся: – Нет, разумеется, я ничего такого делать не стану. Как минимум потому, что не знаю – действительно ли это к лучшему. А ну как эта Алисия на самом деле прекрасная девушка, с которой Мэтт будет счастлив. Хотя бы недолго. Он отобрал у Кайрена багет и бросил в воду несколько кусочков, потом вернул хлеб и тщательно отряхнул руки. – Да, Эйто. Что касается твоего вопроса, то я могу на него ответить: нет, ты бы не прошел мимо того кафе. Уже не прошел бы. Впрочем, ты и сам это понимаешь, просто зачем-то хочешь еще немного себя помучить. Эйто прислушался к себе и кивнул. Хранитель снова белозубо улыбнулся. – Приятно было представиться. Надеюсь, мы еще долго будем вместе. Он махнул на прощание рукой и медленно растаял. Последней, как водится, исчезла улыбка. Эйто сел рядом с Кайреном и отломил половину багета. Они в молчании скормили его рыбкам почти целиком, последний кусок Эйто закинул себе в рот. – И о чем он говорил? – спросил наконец Кайрен. – Это уже неважно, – ответил Эйто. Он как раз додумывал вторую мысль, очень похожую на первую, за исключением того, что мысль эта его больше не угнетала и не расстраивала. Знать кого-то недолго намного лучше, чем не знать вовсе. Теперь он был в этом уверен. И собирался стать сильнее, чтобы это «недолго» длилось как можно дольше. Как минимум так же долго, как и его собственная жизнь.

***

«Новая книга Кирано Ито, пусть и не стала бестселлером, но все же была тепло встречена читателями и критиками. Своей любви к мистическим историям автор не изменил и на этот раз. Несмотря на банальность сюжета, ему каким-то чудом удалось…». Кайрен неслышно появился рядом и заглянул через плечо Эйто. – И чем ты занимаешься? Эйто только что допечатал и отправил вежливый отказ поучаствовать в очередном мероприятии, каком именно – он вчитывался не особо. Общаться с читателями, теми самыми, что «тепло встретили», он по-прежнему не собирался, хотя и был им благодарен. Меньше всего Эйто хотел, чтобы какой-нибудь дотошный почитатель его творчества или журналист пронюхал, что у его героев были реальные прототипы, а у его истории – реальная основа. Теперь же он читал отзывы и рецензии. Занятие было увлекательным. Кайрен наклонился, вчитываясь в мелкие строчки, потом стукнул по столу кулаком, так, что ноутбук вздрогнул. Эйто на всякий случай отодвинул его подальше. – Что с тобой? – Это… это она серьезно? – Если ты про Авано Кёко, то кто ж ее знает. Может, серьезно, а может, просто развлекается. – И ты так спокойно об этом говоришь? – А что я должен сделать? Подослать к ней киллеров? – Ну я мог бы ее – как там выразился хранитель? – немножко попугать. Эйто посмотрел на него, сурово сдвинув брови. – Ты вообще помнишь, с кем разговариваешь? – С автором, которого оскорбляет какая-то там… литературный обозреватель издания Ежедневный обман? – Роман, – поправил его Эйто. – Привыкай. Получать такие отзывы – это нормально. – Ну уж нет, тебе надо – ты и привыкай, – неожиданно усмехнулся Кайрен. Впрочем, Эйто и не думал, что злится он всерьез. – Как дела в больнице? – Зануды-врачи и вечно недовольные пациенты. В общем, все как обычно. Рассказывать о своей работе Кайрен не любил, и Эйто долго не мог понять – почему. Потом догадался. По какой-то неведомой причине Кайрен считал то, чем занимается, не заслуживающим внимания и отдельного рассказа. Эйто не знал, как его переубедить, но все равно продолжал расспрашивать, надеясь, что тот передумает сам. Интересоваться жизнью других людей и не-людей неожиданно оказалось не так уж сложно. Более того, это оказалось приятно, потому что было приятно им. Ну или большинству из них, и Эйто всегда старался для начала выяснить это наверняка. Кайрен, пусть говорить и отказывался, расспросам явно был рад. Эйто вздохнул, в очередной раз подумав, что все это очень запутанно. – Тору дома? – спросил Кайрен, который уже успел переодеться и вернуться в холл. – Давно. Кажется, он сбежал с последней пары. Кайрен осуждающе покачал головой. – Совсем распустился. А кстати, ты помнишь, что вечером у нас гости? Эйто закрыл ноутбук. – Шиори придет? – спросил он, и Кайрен помрачнел. – Я надеюсь. Эрика сказала, что постарается ее уговорить. После суда над Ацухиро они почти не общались. Эйто не думал, что в случившемся она винила его или Кайрена. Дело обстояло гораздо хуже: она винила себя, а Эйто знал, к чему это могло привести. Пример время от времени появлялся у него перед глазами, уже не такой мрачный и погруженный в себя, но все равно далекий от беззаботного веселья. Поначалу Эйто уговаривал Шиори с девочками переехать к нему, но вскоре понял, что это бесполезно. Неожиданно то, что не удалось Эйто, получилось у Эрики: теперь они жили в ее доме, благо он был большим, места с избытком хватило для всех. Шин и Мика, а также Ясуоми почти все свободное время проводили с Акари и Акеми. Насколько у них получалось утешить их и развлечь, Эйто не знал, но был уверен, что они старались изо всех сил. – Как думаешь, Тору и Ацухиро были правы, когда говорили, что... ну ты понимаешь, – зачем-то спросил Эйто, хотя вроде и не собирался. – Что Кану нравится Шиори? Все может быть. Чего я точно не хочу делать – так это лезть в их отношения, – ответил Кайрен и добавил: – А вот то, что Эрика строит глазки тебе – это факт. – Извини, я не уверен, что мне это интересно. – Потому что она неору? Эйто задумался. Пожалуй, мысль о второй, нечеловеческой форме неору не была неприятной. В конце концов, у него самого была нечеловеческая форма, что не мешало Эйто думать о себе как о человеке. – Да нет, наверное. Просто… – Понятно, – кивнул Кайрен, и Эйто удивился, потому что ему самому ничего понятно не было. Впрочем, немного подумав, он решил, что Кайрен прав. Эрика ему нравилась, но совсем не в том смысле, о котором они говорили. Оставалось надеяться, что Эрику это не обижает, а если и расстраивает – то несильно.

***

Гости начали собираться задолго до назначенного часа. Сначала пришла Эрика, уселась на диван и принялась листать журнал, который предусмотрительно принесла с собой. Кайрен куда-то пропал, но Эйто не стал его искать, решив, что тот сам найдется, когда захочет. Затем пришла Шиори. Эйто почти не надеялся ее увидеть, поэтому удивился, но больше обрадовался, конечно. Он сделал шаг ей навстречу и обнял, Шиори едва заметно вздрогнула, но все-таки обняла его в ответ. Вслед за Эйто то же самое проделал Тору и почему-то Эрика. В итоге Шиори выглядела немного помятой, но гораздо более спокойной и – Эйто искренне надеялся, что ему не показалось – веселой. Дочерей Шиори оставила на попечение Шина и Мики, Наоя тоже отказался прийти, сославшись на занятость. Эйто сделал вид, что поверил. Им всем требовалось чуть больше времени. В дверь снова позвонили. Эйто удивленно посмотрел на многочисленные коробки и пакеты из собственного ресторана, но расспрашивать курьера не стал, справедливо решив: кто бы его ни прислал, он был исключительно прозорлив и мудр. Эрика принесла сразу три бутылки вина, которые они наконец-то открыли. Эйто развернул пакеты и разлил вино по бокалам. Но едва они собрались выпить, как посередине холла материализовалась желто-бирюзовая фигура. Эйто осторожно опустил бокал на стол и встал. Тору встал рядом с ним. Незнакомый шинмори был не один: вместе с ним нашелся и пропавший Кайрен, которого тот крепко держал за шею. Кайрен слегка морщился от боли, но почему-то довольно улыбался; Эйто не понял, как у него получалось делать все это одновременно. Шинмори превратился. Высокая светловолосая девушка в холщовых штанах и куртке оценивающе оглядела обстановку и едва заметно кивнула, но хватку не ослабила. Эйто осторожно подошел поближе и остановился, благоразумно сохраняя дистанцию: очень уж опасными выглядели ее пальцы на шее Кайрена. Впрочем, тот, кажется, ничуть по этому поводу не переживал. На месте девушки Эйто бы обиделся. Потом он заметил длинный рыбий хвост, который торчал из-под куртки Кайрена. Дело немного прояснилось. – Вы здесь хозяин? – спросила девушка по-английски. Эйто кивнул. – Этого неору я поймала, когда он пытался украсть форель с рыбной фермы моего отца. Убивать его вроде бы не за что, к тому же он уверял, что здесь мне будут рады. И заплатят за форель, – добавила она внушительно и чуть крепче сжала пальцы. – Пожалуйста, отпустите его, – сказал Эйто, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица. Девушка еще раз строго посмотрела на Кайрена и наконец-то разжала руки. – Меня зовут Тира Хольтен, – представилась она. – Я… Надо отдать Тире должное: незнакомую девицу-неору, которая внезапно повисла у нее на шее, она ни бить, ни отталкивать не стала, только успокаивающе погладила по плечу, явно решив, что та немного не в себе. – Я шинмори Вирта, – закончила она, и тут уже вскочила Шиори. На этот раз Тира была готова, поэтому на объятия Шиори отреагировала уже совсем спокойно. Даже улыбнулась. Наверное, решила, что все в этом доме пусть и слегка ненормальны, но в целом безобидны. Присоединиться к Эрике и Шиори Эйто не рискнул. По крайней мере, пока. – Кайрен прав, – сказал он вместо этого. – Вам здесь действительно рады.

***

Вскоре совместными усилиями Кайрена и Эрики форель была почищена и приготовлена. Тиру усадили во главе стола и вручили бокал вина. Она доброжелательно улыбалась, рассказывая любознательному Тору об особенностях разведения и повадках содержимого тарелок. На Кайрена Тира поначалу смотрела настороженно, но, попробовав форель, сердиться перестала. – Значит, ты ее все-таки украл. И ту, первую, тоже. А мне сказал, что поймал, – сказал Эйто, оставшись с Кайреном вдвоем на кухне. – Ну разумеется поймал, – ответил Кайрен, делая вид, что обижен. – Рыба, знаешь ли, не растет на деревьях. Логика была железная, но на Эйто она, увы, должного впечатления не произвела. – Да не крал я ее, – вздохнул Кайрен. – Я охотился. Как видишь, удачно. То есть это она думает, что меня поймала, но… Эйто немного подумал, что на это ответить, и решил, что сказать «спасибо» будет самым правильным. Когда две бутылки вина и полфорели закончились, пришел Наоя, а сразу же за ним – Шин и Мика с детьми. Эйто подозревал, что кто-то сообщил им о гостье. Но, какова бы ни была причина их визита, видеть всех он был очень рад. И не успел Эйто подумать, что теперь не хватает только Кана, как он тут же возник рядом с дверью, по своему обыкновению постеснявшись телепортироваться прямиком в холл. После того, как все познакомились с Тирой и взаимно выразили радость от встречи, Эйто, извинившись, вышел на улицу. Ему снова нужно было подумать. Лучше всего думалось в Призрачном мире, но двор тоже был неплох, тем более что вечернее солнце казалось таким же неярким и оранжевым, как и то, что освещало полынное поле. Рядом со скамейкой Кайрен посадил пять розовых кустов: четыре желтых и один красный. Скорее всего, кусты должны были служить напоминанием, но с чего Кайрен решил, что он в нем нуждается, Эйто не знал. Ну или он напрасно искал во всем глубокий смысл, и Кайрену просто нравились красные и желтые розы. Эйто сидел и думал, что все в мире гармонично и взаимосвязано. Люди-хранители поддерживают неору, а неору поддерживают Призрачный мир, без которого – Эйто был в этом уверен – не смогут жить и люди. А шинмори должны следить за тем, чтобы эту гармонию ничто не нарушало. И прямо здесь, за дверью, собрались люди, шинмори и неору. Им снова было хорошо и спокойно вместе, словно встреча с избранницей Вирты и стала той самой последней деталью мозаики, которая вернула всей картине правильность и завершенность. – «Возвращайся уже», – сказал Кайрен у него в голове. – «О мировой гармонии подумаешь потом… Нет, я не читаю твои мысли, просто хорошо тебя знаю. И не надо оскорблять меня подозрениями, это не пойдет ей на пользу». Эйто еще раз окинул взглядом солнце, небо и розовые кусты, а затем вернулся в дом, где его ждали.