Рядом с ним

***

      Это ощущение сравнимо с пробуждением после долгого сна. Во рту пересохло, любое движение приносит какой-то дискомфорт, а яркий свет ламп слепит и так закрытые глаза. Не помню, чтобы я собиралась так долго спать. Через силу открываю глаза, тяжело выносить этот яркий белый свет..стоп. Я не дома. Не в Хогвартсе. Не помню, что произошло. Постепенно события начали восстанавливаться в голове, приводя меня в ужас. У меня были роды, кажется. Где мой ребёнок?       Паника захлестнула меня, я попыталась поднять руку, обхватить живот, как раньше. Ведь я уже привыкла, что малышка прямо под сердцем, рядом. Но всё, на что хватило сил — шевельнуть пальцами, едва-едва. В голове помимо ужаса от состояния, стоял гул, будто кто-то бил со всех сторон. Хотелось что-то сказать, но связки будто высохли, совершенно не хотели смыкаться и издавать звуки. Давно не ощущала себя настолько беспомощной.       Снаружи палаты раздаются шаги, которые постепенно приближаются. Раздался щелчок открывающейся двери, на пороге оказалась медсестра, которая по обыкновению пришла сменить постельное бельё. Увидев меня, ее глаза распахнулись. Неожиданность, согласна. Она, оставив бельё, стремительно куда-то исчезла. Я медленно осмотрела комнату, в которой находилась. Это была та самая палата, которую забронировал отец. Будто и ничего не изменилось, только я ощущаю себя совершенно иначе. Рядом с кроватью стоят какие-то датчики. Интересно, сколько же я была в отключке?       Дверь снова отворилась, теперь на пороге стояла доктор Браун. Она с облегчением подошла ко мне, начала поспешно сверять показатели, спрашивать о самочувствии, говорить быстро и иногда непонятно. Я сглотнула, в надежде на возможность хоть словечко вымолвить, шепнула: — Воды, - раздался жуткий хрип, абсолютно не похожий на мой голос. Доктор Браун наколдовала воды, помогла мне выпить совсем немного. Я понимала её опасения, но жажда сильно мучала меня. Наверное, я все же потерплю. Теперь же меня интересует лишь один вопрос, - Ребенок? — Ваша доченька в порядке, уже давно ждёт вместе со своим отцом пробуждения мамы, - доктор Браун улыбается, параллельно накладывая серию диагностических заклинаний. — Когда? - слова тяжело формулировались в предложения, хоть и мысли бежали вперед паровоза. — Прошло уже 6 недель, мисс Эванс, - невольный вздох сорвался с моих губ. Полтора месяца я была без сознания. Мерлин, я ожидала гораздо меньшего. Совершенно сбита с толку. — Мистер Малфой собирался прийти сегодня ближе к вечеру, если ваша дочь его отпустит, - доктор Браун усмехнулась, пытаясь разредить обстановку. А я не могла думать ни о чем, кроме того, что прошло столько времени. Меня не было с малышкой, Драко справлялся сам.       Казалось, что я была готова встать и поспешить к моему ребенку, но стоило мне хотя бы подумать об этом, как сразу же силы даже на то, чтобы держать глаза открытыми, закончились. Я снова расслабилась, погрузилась в поверхностный сон, который был мне вновь необходим. Доктор Браун даже объяснить мне ничего не успела. Сколько прошло времени на этот раз было не трудно догадаться - за окном уже стемнело, когда я смогла снова открыть глаза. На этот раз ощущения были иные. Сил так и не прибавилось, но сейчас моя рука была зажата в чьих-то больших, теплых, таких знакомых руках. Я медленно открыла глаза, мой взгляд сразу увидел его. Как же мне не хватало моего Драко! Его взгляд цеплялся за каждое моё шевеление, за все изменения в положении, настолько я заставила его нервничать. Он мягко улыбнулся, одна из его рук коснулась моих волос, заправляя их за ухо. Голос Драко дрогнул, когда раздался шепот: — С возвращением, любимая, - я смогла только выдать слабую, но искреннюю улыбку. Сил ни на что ещё не было, поэтому я пыталась передать через взгляд насколько скучала, как сильно его люблю. Он видел и верил.       Столько хотелось спросить, столько узнать, но не получалось. Голос не успел с утра вернуться, о чем я невероятно сожалела. — Драко?..- голос вышел сиплым, хриплым, а звук оказался гораздо тише, чем я хотела. Драко видел досаду в моем взгляде, нежно поцеловал меня в лоб, после чего коснулся своим лбом моего. — Я здесь. И я всегда с тобой. Никуда больше не уйду, - по его голосу были слышны и страх, который он переживал все это время, и облегчение от долгожданной встречи и насколько я ему дорога, - Разве что придется сходить за нашей крохой? - он с такой нежностью о ней говорил, так счастлив был видеть мой загоревшийся взгляд.       Доктор Браун не одобрила его идею знакомить меня с малышкой сегодня же. Я слаба, ничего, кроме как увидеть ее, не смогу. Лучше переждать ещё пару дней, чтобы я окрепла и смогла хотя бы подержать свою дочку на руках. Не смотря на щемящую боль в сердце, я согласилась. Просто смотреть будет слишком тяжело. Драко отправил Патронуса моему папе, делясь радостнейшей новостью. Столько вопросов, как бы поделиться с ним обо всём, что я думаю. — Драко, - я сглотнула, неприятно саднило горло, очень хотелось пить. Драко слегка сжал мою руку, взял воду и помог мне немного попить. Потом уложил меня обратно, не отпуская ни на секунду, - Расскажи мне всё. — Я расскажу. В мельчайших подробностях, Лили. Я так скучал по тебе, - он счастливо улыбался, держа мою руку. Начал рассказ с моего состояния, о рождении малышки, об имени Ариадна Малфой, о вовлечённости Нарциссы и эльфа по имени Миппи. По мере продвижения истории я начинала чувствовать давление на веки - снова захотелось спать. Драко несомненно это увидел, поэтому произнёс, - У нас ещё много времени впереди. Отдыхай, я буду рядом.       Сколько я проспала сейчас - не знаю. Когда я вновь пришла в себя, светало. Тусклые лучи солнца, выходящие из-за плотной завесы туч, едва освещали комнату. Ожидался пасмурный денёк. Слабость не давала мне встать с койки, изучить обстановку за окном, да даже элементарно умыться. Что ж, пока что есть возможность обдумать рассказ Драко. Значит Ариадна Малфой. Прекрасное имя, хорошо подходящее для нашей малышки. К слову, я так хочу её увидеть, поболтать с ней, поулыбаться. Этому маленькому человеку уже почти два месяца, а она все ещё незнакома с мамой. Я так горжусь Драко. Он воспитывал дочь практически в одиночку, по его историям, Ариадна практически не давалась Миппи и всё время требовала отца. Скорее бы уже вернуться к привычному темпу жизни, давненько я не летала на метле, не использовала магию. Это как недостаток дыхания при подъёме на высоту - остро ощущается нехватка воздуха, хочется наполнить лёгкие кислородом.       С каждым днём сил становилось чуть больше. Доктор Браун разрешила мне садиться на кровати, потом — осторожно опускать ноги на пол. На десятый день моего бодрствования я почувствовала, что готова. Настолько, насколько это вообще возможно. Драко помог мне подняться, поддерживая за талию, пока я делала первые шаги по палате. На руках Миппи была моя маленькая девочка, она кряхтела, с любопытством поглядывая вокруг. Я аккуратно приближалась к ним, Драко все время шел рядом, не отходя ни на шаг. Он трансфигурировал удобное мягкое кресло из стула для посетителей. Я дошла туда, села. Стало ощутимо легче, хоть ноги и гудели, будто после тренировки. — Я сама, — прошептала я, когда Драко потянулся к дочери. Он колебался, но кивнул.       Миппи подошла и вручила мне девочку. Я прижала её к груди — и мир перестал существовать. Тяжесть дочери, её тепло, этот комок жизни, который мы создали вместе. Слёзы катились по щекам, я даже не пыталась их вытирать. — Привет, моя хорошая, — голос всё ещё был слаб, но я видела, как Ариадна зашевелилась, услышав звук. Она перевела на меня свои внимательные глаза - серые, папины, - Вот и мама. Прости, что так долго.       В этот момент я захотела сделать что-то волшебное. Что угодно. Пусть над её головой закружатся золотые искры, как я представляла все девять месяцев. Пусть загорится свет на кончике палочки — первое колдовство, которое покажу дочери.       Я протянула руку свободной ладонью вверх. Сосредоточилась так, как учил папа. Вспомнила ощущение магии — тот самый поток, который всегда жил под кожей, в груди, в кончиках пальцев. Позвала его.       Ничего.       Я напряглась сильнее. Представила искры, мысленно произнесла заклинание, хотя слова не требовались для такой малости. Но магия молчала. Внутри была пустота. Не та слабость, которая осталась после болезни, а именно пустота. Будто кто-то вынул стержень, на котором держалось всё моё существо. — Лили? — голос Драко звучал встревоженно. Он стоял рядом, наблюдал за моим лицом. — Что случилось?       Я не ответила. Попробовала снова. Сжала кулак, разжала — ничего. Ни щекотки в пальцах, ни тепла в груди. Тишина. — Люмос, — прошептала я одними губами, беззвучно. Палочка лежала на тумбочке — я не прикасалась к ней с момента пробуждения. Но даже без палочки простейшие вещи всегда подчинялись мне.       Ничего. — Люмос, — уже громче, с отчаянием. Ариадна вздрогнула и захныкала от моего тона.       Драко опустился передо мной на корточки, заглянул в глаза. Я смотрела на свою руку, всё ещё протянутую вперёд, и не узнавала её. Это была моя рука, но без магии она казалась чужой — просто кусок плоти и костей. — Лили, посмотри на меня, — Драко взял моё лицо в ладони. — Пожалуйста. — У меня ничего не выходит, — выдохнула я, - Я пробую… Я не чувствую её. Магию. Её нет.       Тишина в палате стала вязкой. Ариадна всхлипнула и успокоилась, прижавшись ко мне, будто чувствовала, что сейчас важнее просто быть рядом.       Драко молчал несколько секунд. Потом его пальцы скользнули к моему запястью, туда, где раньше магия пульсировала слабым, но устойчивым током. Сейчас там билось только сердце — обычное, человеческое сердце. — Я позову доктора Браун, — сказал он тихо, - И свяжусь с семейным целителем. Будут обследования. Мы разберёмся.       Он говорил уверенно, но я видела страх в глубине его глаз. Тот самый страх, который появился, когда он понял, что я не просыпаюсь. Теперь страх вернулся, только в другом обличье.       Я опустила взгляд на Ариадну. Она смотрела на меня снизу вверх. И в этот момент я поняла: магия или нет, но я не могу позволить себе сломаться. Не сейчас. Не перед ней. — Хорошо, — сказала я ровнее, чем чувствовала. — Мы разберёмся.       Но внутри всё кричало. Потеря магии была как потеря конечности — я чувствовала фантомную боль там, где её уже не было. И хуже всего было не знать: это навсегда или я смогу вернуть то, чем дышала всю жизнь. Паника постепенно начинала заглушать все другие эмоции. Сначала просто было тяжело вздохнуть, потом я почувствовала слабость в руках. — Миппи? - эльф в одно мгновение оказалась рядом, - Забери пожалуйста Ариадну домой, - она кивнула, забрала дочь и с хлопком трансгрессии исчезла.       Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, пульс участился, дыхание перехватило. Воздуха не хватало — я открывала рот, хватала им пустоту, но лёгкие отказывались наполняться. Не заметила, когда начала плакать. Слёзы текли сами — горячие, солёные, бесконтрольные. Они смешивались с соплями, с каплями пота, с отчаянием, которое разрывало изнутри. В груди жгло — так, будто кто-то вонзил туда раскалённую кочергу. Я зажмурилась, сжала зубы, попыталась вздохнуть — и не смогла. Паника сдавила горло невидимыми пальцами, не пуская воздух. — Не могу... — прохрипела я. — Лили, - встревоженный голос Драко прорвался сквозь шум в ушах, слезы, панический стук сердца. Я даже не видела, как он опустился перед креслом на колени. — Лили, посмотри на меня.       Я подняла глаза — красные, опухшие, полные такого отчаяния, что у него перехватило дыхание. — Не могу... вздохнуть, - я пыталась руками раскрыть как-то грудную клетку, прикрыла горло, что угодно. — Дыши, — он взял моё лицо в ладони, — Сделай вдох. Со мной. Вдох.       Попыталась — и не смогла. Грудную клетку сдавило спазмом. — Вдох, — повторил Драко, — Медленно. Я рядом.       Вдохнула — мелко, прерывисто, но вдохнула. — Выдох. Молодец. Ещё.       Второй вдох дался легче. Третий — почти нормально. Драко дышал вместе со мной, смотря в глаза, не отпуская лица. — Я здесь, — сказал он, - Ты не одна, - Драко поцеловал мои пальцы, - Здесь я, Ариадна, скоро ещё и твой отец примчится. Наверняка уже в пути, он с таким же изнеможением ждал твоего возвращения.       Я смотрела на него — на его серьёзное лицо, на глаза, в которых не было ни капли сомнения. И верила. Не могла не верить. — Спасибо, — прошептала я. — Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже.       Дверь открылась. Доктор Браун вошла в палату с планшетом в руках — лицо её было серьёзным, даже мрачным. Я сразу поняла: новости плохие. — Мисс Эванс, - доктор Браун остановилась у кровати, - Мистер Малфой. У нас есть результаты полного магического обследования. — Говорите, - я непроизвольно сжала подлокотники. — Ваш магический фон..., - доктор Браун помедлила, подбирая слова, - Он практически на нуле. Ниже, чем у сквибов. Значительно ниже.       Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сквибы. Те, кого презирали в магическом мире. Те, кто не мог даже войти в Хогвартс. Я стала одной из них. — Почему? - услышала я не голос, а просто выдох, шепот. — Ваша дочь, - доктор Браун посмотрела на планшет, - Во время родов произошёл магический откат. Ребёнок, появившись на свет, инстинктивно потянулся к источнику магии — к вам. И забрала... многое. Слишком многое. — Она забрала мою магию? - голос дрогнул. — Частично, - кивнула доктор Браун, - Ваша дочь — очень сильная волшебница. Необычайно сильная. Её магический фон зашкаливает. Но эта сила была получена не только по наследству — она буквально вытянула резервы из вашего тела во время родов.       Драко обнял меня, прижал к себе. Я не сопротивлялась — просто сидела, уткнувшись ему в грудь, и слушала, как бьётся его сердце. — Есть шанс на восстановление? - спросил Драко у доктора Браун. — Теоретически — да, - ответила та, - Магия может вернуться со временем. Но практика показывает: если фон упал так низко, восстановление маловероятно. Я не хочу давать ложных надежд. — Сколько времени? - спросила я, не поднимая головы. — Мы не знаем, - доктор Браун вздохнула, - Месяцы. Годы. Или никогда. — Спасибо, - я подняла голову, - Можете идти.       Доктор Браун кивнула и вышла. В палате повисла тишина — тяжёлая, давящая, почти осязаемая. — Лили, - начал Драко. — Не надо, - я аккуратно встала с кресла, отстранилась, - Пожалуйста. Не надо меня утешать. — Я не утешаю. Я хочу сказать, что ты — не одна. — Я знаю, - посмотрела на него - устало, пусто, - Но это не меняет того, что я стала никем. — Ты стала матерью, - Драко взял меня за подбородок, заставил смотреть на себя, - Это не «никем». Это — всем. — Ты не понимаешь, - я покачала головой, - Ты — чистокровный. Твоя магия — это твоё имя, твоё наследие, твоё будущее. А я... я даже не уверена, что смогу войти в Косой переулок без палочки. — Я проведу тебя. — А если нас увидят? Что скажут люди? Что Малфой встречается со сквибом? — Мне плевать, что скажут люди. — А твоему отцу?       Драко замолчал. Это был удар ниже пояса, но мне было всё равно. Я хотела, чтобы он понял: наши отношения обречены. Рано или поздно Люциус узнает, что его сын связался с женщиной без магии. И тогда... — Мой отец не будет решать, с кем мне быть, - сказал Драко после долгой паузы, - Я сам решил. — Решил что? - я вновь усмехнулась, - Ты хочешь связать свою жизнь с женщиной, которая не может защитить ни себя, ни вашу дочь? — Я хочу связать свою жизнь с женщиной, которую люблю, - Драко взял меня за руку, - С магией или без. С палочкой или без. С одобрения отца или без. Я люблю тебя, Лили. Не за магию. За то, кто ты есть. — А кто я есть? - я посмотрела на него с вызовом, - Скажи мне. Кто я теперь? — Ты — мать Ариадны, — сказал он, - Ты — женщина, которая пережила тяжелейшие магические роды. Ты — та, ради кого я готов сжечь весь мир. Ты — Лили. Просто Лили. И этого достаточно.       Я смотрела на него — на его серьёзное лицо, на его дрожащие губы, на слёзы, которые он прятал, но я видела, чувствовала. И верила. Потому что хотела верить. — Драко, - прошептала я, сдаваясь. Он рядом, он не бросает, принимает, - Я боюсь. — Я знаю, - он обнял меня, - Я тоже боюсь. Но мы справимся. Вместе. — А если нет? — Если нет — придумаем что-нибудь ещё.       Я уткнулась ему в плечо и заплакала — наконец-то. Не тихо, не сдержанно. В голос, сотрясаясь всем телом, захлёбываясь слезами, которые копились внутри целую вечность. Драко держал, гладил по спине, шептал что-то бессвязное — слова утешения, слова любви, слова, в которые он сам не до конца верил, но которые были единственным, что у него оставалось. — Всё будет хорошо, - повторял он, - Всё будет хорошо, - такие, казалось бы, обыденные слова. Но в них так хотелось верить.       Вскоре Драко был вынужден уйти, Ариадна очень требовала кормления именно от папы. Я её прекрасно понимала, тоже безумно люблю Драко. Я осталась одна — в белой палате, с белыми стенами, с белой простынёй, с белой пустотой внутри. Смотрела на свои руки — на пальцы, которые ещё час назад пытались зажечь Люмос. Они не светились. Они были просто руками — бледными, тонкими, слабыми. — Что же я теперь? — прошептала я в пустоту.       Никто не ответил.