Мое имя Рене Мари Луиза де Фоукюет.

Мое имя Габриэль Моро, меня назвали в честь отца. Моя мать обычная женщина из не очень давно называвшегося «третьего» сословья. А вот мой отец граф Жан Габриэль Франсуа Рене де Фоукюет, но он не стремится признавать меня законным. Все из-за его жены Мария-Луиза Эжени Блондел де Ауверс, он очень боится открыть перед ней свою измену. Хотя я его единственный сын. От брака с графиней у моего отца только дочь, что старше меня на год-два. К сожалению, как не пытались больше они завести детей, не получалось. Когда началась революция, семейство графов покинуло свое поместье вблизи Парижа и перебралось в Лотарингию, в разрастающийся город под названием Нанси. Мне тогда было двенадцать лет. Моя мать решила отправиться вместе с ними, так как не хотела терять из виду богатого отца своего сына. Она стала гувернанткой маленькой графини. Можно было усомниться, точно ли я сын графа. Но все сомнения рассеивались, когда мы с Луизой стояли рядом. Я был очень похож на свою сестренку, почти как две капли. Иногда я сам удивлялся, насколько два совершенно разных человека могут быть похожи. Вот характеры у нас были уж совершенно разными. Луиза хоть и девочка, но она такая непоседа, что аж страшно. Я наоборот более спокойный, люблю читать книги. Но вот когда нужно быстро что-то решить я очень теряюсь. На самом деле я очень любил свою старшую сестру. Иногда нам давали поиграть вместе, когда графиня была в отъезде. Это были самые незабываемые дни в моей жизни! Но вот сейчас передо мной стоит графиня, а я совсем не знаю, как перед ней оправдываться. Сегодня, ближе к вечеру, я получил маленькую записочку от Луизы, которая умоляла меня зайти к ней. Я очень долго не решался, но потом все же сделал это. Когда я зашел к ней, сестра плакала. Я сразу же подбежал к ней, усадил на свои колени и стал утешать. Когда поток слез немного утих, она, наконец, смогла рассказать, что же ее гложет. - Габриэль, меня выдают замуж. – все еще всхлипывая сказала девочка. - Как такое может быть? – возмутился я, - Тебе ведь всего-то шестнадцать! - Вот именно, целых шестнадцать! Папа приболел, он боится не прожить эту зиму. Я знаю, он хочет как лучше. Он выдает меня за графа Луи Франца де Лаурент! – стала объяснять мне Луиза, но потом снова расплакалась. - Но насколько я знаю, этот граф богат и даже очень влиятелен. – попытался я как-то сгладить сестринское горе. - И даже ОЧЕНЬ стар! – сквозь слезы высказалась девочка, а потом снова ударилась в истерику. Только я хотел подобрать какие-то еще слова утешения, как дверь в комнату отварилась и зашла графиня. Мне показалось, что сердце ушло в пятки, мое лицо похолодело, и захотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю. Заметив появление матери, маленькая графиня вскочила с моих колен. Слезы ее тут же просохли. Она, так же как и я, судорожно пыталась придумать оправдания всему, что увидела графиня. - Не надо делать из меня дуру. – прошипела графиня, - Я прекрасно знаю кто ты, Габриэль. Я попытался придумать, что ей ответить. Но в голову ничего не лезло. Казалось, я даже забыл, как говорить. Сейчас в первый раз в жизни мне было настолько стыдно. Стыдно перед этой женщиной просто за свое появление на свет. - Можешь не оправдываться, мне не нужны твои жалкие оправдания. – жестоким тоном продолжала графиня Эжени, - Я хочу узнать только одно. Вы и вправду считали, что увидев тебя, я ничего не пойму? Хотя это уже в прошлом, я давно смогла простить своего мужа. При последних ее словах как камень с души свалился. Я даже позволил вздохнуть себе с облегчением. - Так же я знаю, что ты дружен с моей дочерью, - на этом моменте графиня сделала театральную паузу, что снова заставило меня сильно напрячься, - настало теперь тебе решить ее дальнейшую судьбу. Ее последнее заявление просто выбило меня из колеи. Как я, обычный безродный, могу решать судьбу маленькой графини? - Как же это? – попытался подать я голос. - Я уже слышала о решении мужа выдать Луизу за старого графа. Но мне самой противно думать об этом. Моя гордость будет затронута, если моя дочь выйдет за него. Но в тоже время я уверена, брак для графа де Лаурент будет фиктивным. Жена нужна ему лишь для галочки, чтобы он мог занять должность русского посла. - Но что тогда нужно от меня? – не понимал я. - Ты можешь занять место моей дочери и пойти под венец. То, что говорила графиня дальше, я не слышал. Таким своим заявлением она ввергла меня в шок, от которого я отошел не сразу. -… Вы с де Луизой одно лицо, - завершила свою триаду графиня. Мне показалось, что земля уходит у меня из под ног. Я присел или просто упал на кровать сестры. Она что это серьезно? Мне выйти замуж вместо сестры? - Я не тороплю тебя с решением. Но твой ответ должен быть у меня уже завтра. – на этом графиня закончила, и высоко задрав свой гордый подбородок, ушла из комнаты. Я так и сидел, погруженный в свои мысли. Из этого состояния меня вывила Луиза, которая присела на кровать рядом со мной. Она прижалась лбом к моему плечу, безмолвно прося моей защиты. И я понял, что именно сейчас от меня зависит судьба этой хрупкой девочки. Луиза уже давно пылала нежными чувствами к Энн Пьеру де Бертье-СОВИНЬИ. И никто не мог предугадать, как справится с новостью о ее свадьбе этот человек. А если я пойду за нее, она будет счастлива. Они уедут куда-нибудь далеко, чтобы никто их не нашел. Там они смогут жить вместе и быть счастливы. Мое сердце дрогнуло. Для меня казалось абсурдным, выйти под венец с мужчиной. Но в душе я уже знал, что сделаю совершенно другой выбор. С наследниками у графа де LAURENT все в порядке. У него есть уже двое детей от первого брака. Так что, возможно, мой обман так и не будет раскрыт. - Когда состоится свадьба? – спросил я сестру слегка охрипшим голосом. - Через два дня. – дрожащим голосом ответила Луиза. - Не волнуйся, сестренка. Все будет хорошо. – ответил я. Я поцеловал ручку маленькой графини и удалился из комнаты. Не думаю, что смогу сомкнуть глаза этой ночью… *** Оставленные мне два дня прошли как одно мгновенье. Все делалось в строжайшем секрете от графа. Мне шили на заказ платья, сделали специальный корсет, куда подшили мне две подушечки за место груди. Учили, как заново ходить, стоять, сидеть, есть. В общем, учили всему, что должна знать уважающая себя графиня. Я и не знал, что за пару дней можно столько всего узнать и запомнить. Мой отец был ростом не велик, да и мать тоже. Так что не стану я намного выше сестры. Оставалась только одна проблема – мой голос. Он уже успел сломаться, так что с этим была проблема. Так что за эти два дня меня еще и учился постоянно молчать. Меня утешили, что если каждый день распеваться, то возможно я смогу говорить и тонким голоском. Но пока до этого было далеко. И вот настал день долгожданной свадьбы. Ночью от волненья я не сомкнул глаз, а теперь очень сожалел об этом. Казалось, что нервы натянуты как струны и при любом колебании готовы порваться. С утра ко мне в комнату заявилась, наверное, большая часть всей прислуги женского пола. Ну, конечно, и графиня была там. Если честно, я всегда побаивался эту холодную и гордую женщину. А сейчас ее присутствие просто давило на меня. Луиза тоже зашла в комнату, чтобы поддержать меня. Но долго она не пробыла. На моей свадьбе ей, конечно, нельзя присутствовать. И сегодня до церемонии она должна покинуть Францию. Ее будут сопровождать моя мать и Энн Пьер де Бертье-СОВИНЬИ, ее возлюбленный. Сестра была очень рада и благодарна мне, это можно было легко прочесть по ее глазам. А я был рад, что могу ей помочь. Но когда она ушла, мне стало совсем уж плохо. Казалось, желудок хотел расстаться с едой, голова кружилась, да еще не хватало свалиться в обморок, как какая-нибудь кисельная барышня! Я старался держать себя в руках, но это было очень сложно. Завидев залегшие под моими глазами тени, все служанки как одна решили, что должны меня по укорять за это. Причем делали это по очереди! Через мучительных часа два-три, мне все-таки дали вздохнуть, хотя это было очень сложно сделать в корсете, что подчеркивал мою «женскую» талию. Сейчас модными стали платья с высокой талией, но лично мне корсет даже в нем был необходим. Даже я, хоть и являюсь мужчиной, смог оценить красоту своего свадебного платья. Сидело оно на мне просто изумительно, подчеркивая мою фигуру и стройность ног. Легкие юбки из полупрозрачных тканей ложились одна на другую. Белые цветы вплели венком в мои темные кудри. Казалось, что из зеркала на меня смотрел белый ангел. -Ну вот, все готово. – резюмировала графиня, окидывая меня придирчивым взглядом. Потом она сама помогла закрепить в моих волосах заколку, что держала шаль. Сделав глубокий вздох, я опустил себе на лицо прозрачную белую вуаль. Сегодня моя жизнь изменится навсегда. Графиня, взяв меня под руку, потянула на выход из комнаты. А мое сердце облилось кровью, я больше никогда сюда не вернусь… Я еле успел мысленно попрощаться со всеми, как меня уже усадили в карету. Она отвезет меня в совершенно другой мир. Моя свадьба должна была произойти в недавно построенной церкви святого Себастьяна. Пока мы ехали до нее, я молился, чтобы это мгновенье продлилось подольше. Когда мы подъехали туда, мне снова захотелось провалиться под землю. Я даже не сразу расслышал просьбу графини выйти из кареты. Церковь была полностью переполнена съехавшимися, наверное, со всей Франции, гостями. Столько народа в одном месте я еще никогда не видел! Гости, что не смогли поместиться в церкви, стояли на улице. А самое главное, я увидел встречающего меня отца. Граф стоял, гордо расправив плечи, хотя по его бледному лицу было видно его недомогание. Мне стало очень стыдно перед ним, перед этим человеком. Он подал мне руку. Я ухватился за нее, как за спасательный трос. Наверное, я дрожал, поэтому граф поцеловал мою руку и сказал: «Не бойся, дитя мое. Все будет хорошо.» От этих его слов стало только хуже, сердце будто замерло. Я не мог вздохнуть в этом ужасном корсете! Отец улыбнулся мне, взял под локоть и повел к церкви. А я старался не смотреть на него, да и вообще по сторонам не смотреть. Так хотелось просто убежать отсюда, но я упорно шел вперед. Я делаю это ради сестры! Ради ее счастья! Мы подошли к дверям церкви, сердце снова куда-то упало. Откуда-то из толпы появилась служанка и всучила мне в руку букет белых цветов, зачем-то привязав его к запястью атласными лентами. Зазвучала свадебная музыка, створки церковных дверей открылись. Мне снова резко стало не хватать кислорода. Наверное, если бы не рука отца, я бы упал. Весь зал был переполнен разодетыми в пух и прах гостями. Все их взгляды были устремлены на меня. Отец сделал первый шаг по ковровой дорожке. Я, вспомнив все, чему меня учили, высоко поднял подбородок и двинулся вслед за родителем. Где-то к середине моего шествия от нервов начало колоть в боку. Я старался ни на кого не смотреть, ну это было и не сложно, ведь в глазах все расплывалось. Когда я уже подходил к алтарю, мой взгляд смог сфокусироваться, и я увидел ЕГО. Он стоял рядом с моим женихом. Молодой человек лет не больше двадцати, он был так прекрасен, что я не смог оторвать от него взгляда. Он стоял и улыбался, это, наверное, был старший сын графа де Лаурент. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда он посмотрел на меня. Но более смотреть на него я не мог, правила приличия не позволяли мне этого. И я взглянул на своего мужа. Одетый в черный фрак и белую под ней рубашку он выглядел очень властным и гордым человеком. Но нежная улыбка, появившаяся на его лице, добрые глаза и седина на висках, которая его только красила, выдавала в нем радушного человека. Саму церемонию я запомнил плохо. Помню, что несколько раз мои ноги чуть не подкосились, но рука будущего мужа меня спасла. Несколько раз ловил на себе взгляд сына герцога, от которого сильно смущался. Чуть не пропустил тот момент, когда мне требовалось сказать «да». Мне пришлось его почти пропищать, что было сделать сложно после того, как долгое время молчал. Но все прошло удачно, граф поцеловал меня целомудренно, чему я был несказанно рад. Дальше все гости загалдели, повскакивали со своих мест. Когда мы выходили из церкви нас еще успели осыпать лепестками белых роз. Когда я, в сопровождении своего мужа, залез в карету, и за нами закрыли дверцу, я вздохнул с облегчением. Все гости потянулись за нами, чтобы поприсутствовать на дальнейшем праздновании. Теперь я понял, почему букет привязали к моей руке. Я, наверное, его бы уже давно потерял. Мне хотелось думать о чем-то отстранённом. Я начал считать, сколько цветов я держал в руке, сколько рюшек на шторках в карете. Самое главное было не смотреть на моего мужа. Этот человек сидел и чему-то улыбался, глядя на меня. Еще в начале праздника в поместье графа мой отец, поцеловав меня на прощанье, удалился в сопровождении графини. После его ухода, как бы мне не было стыдно, стало гораздо легче. Со мной из нашего дома остались только две служанки, которых графиня навязала моему мужу. Сказав, что она очень настаивает и Луиза, то есть я, очень привыкла к их обществу. А вообще, эти женщины знали мой секрет и ни за что бы его не разболтали. А мне нужно было как-то одеваться в сложные женские платья каждый день. В большом свете на балу я был впервые. „Причудницы“ утрировали античный образ и ввели в обиход «нагую моду» — полупрозрачные невесомые платья-рубахи без рукавов с очень высокой талией и глубоким вырезом. Девушки надевали такие платья на голое тело, предварительно смачивая ткань водой, чтобы та, прилипнув к телу, подчеркивала его пикантные выпуклости. Они показывали себя полуголыми, отбросив всякий стыд, стремились только к одному: обратить на себя внимание. Без рубашек, без нижних юбок, только в корсете и панталонах телесного цвета, они набрасывали сверху греческие туники из тончайшего светлого муслина, сквозь который просвечивали руки, ноги и грудь. Руки были украшены множеством браслетов строгих античных форм, — так же и нижняя часть икр; ноги без чулок в открытых сандалиях, и на каждом пальчике ноги кольцо с бриллиантом или драгоценной камеей. В Париже законодательницей этой моды была мадам Тальен, которую считали «красивее капитолийской Венеры». У нее были бархатистые черные волосы, коротко остриженные и завитые на концах. Она носила простое платье из индийского муслина, собранное в складки по античному образцу и застегнутое на плече камеей. Камеями был украшен и пояс, рукав над локтем заканчивался золотым браслетом. Другими известными "причудницами" были мадмуазель Ланж, мадам Рекамье и, конечно же, Жозефина Богарне. Сегодня я имел честь познакомиться с „изумительными“ и их спутниками „невероятными“. Они носили намеренно плохо сшитые бутылочно-зелёные или коричневые сюртуки с огромными лацканами и высокими плечами. Под сюртук поддевался короткий прямой жилет, а то и сразу два — один под другой, для усиления эффекта жилет с «небрежной» элегантностью застегивался через пуговицу. Воротник рубашки крахмалился и наполовину закрывал щеки. Такое до сих пор изящное украшение мужской одежды как галстук, или шейный платок они представляют в карикатурном виде, повязывая его таким образом, что он частично закрывал лицо и выглядел как огромная салфетка. Темное сукно фрака контрастировало со светло-желтой замшей доходящих почти до груди собранных в складки штанов, которые заправлялись в болтающиеся на ногах «гусарские» сапоги с отворотами. На поясе болтались гигантские монокли и лорнеты со стеклами величиной с блюдце. Причёска «собачьи уши» отличалась нарочитой растрёпанностью, причём сзади волосы коротко стригли, а по бокам, напротив, отпускали. Наряд завершала шляпа-двууголка с большими полями, которую надевали поперек или держали в руке, а то и под мышкой, в ушах нередко блестели огромные серьги. Толстая суковатая палка в руках (она называлась droit de l'homme "право человека") вместо элегантной трости усиливала впечатление неотесанности и брутальности. Подобные наряды были непривычны для меня. Конечно, подобные наряды слуги не носили, а графская семья ходила дома в менее экстравагантной одежде. Казалось, все гости, будто сверкали своими одеждами. Подобное яркое разнообразие цветов начало кружить мне голову. Мой муж оказался человеком внимательным. Заметив, что мне стало нехорошо, он попытался увести меня с празднества. Но гости настояли, чтобы перед тем как удалиться, я бросил букет. Когда я встал спиной к прекрасным дамам, готовый бросить букет, вовремя вспомнилось, что он привязан к моему запястью! Оказалось, что кажущийся легким атласный узел было очень сложно развязать, особенно одной рукой. Я уже весь извелся, мои щеки пылали от ужасного конфуза. Дамы стали перешёптываться за моей спиной, от этого стало еще хуже. И тут я почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Подняв глаза, я утонул в прекрасных глазах сына моего мужа. Молодой граф Лаурент, легко перехватив мою руку, развязал сложный узел. Его прикосновения к моей коже длились немного дольше, чем следовало бы. Мне казалось, что сердце готово выскочить из груди… Когда он сделал шаг в сторону, я, собравшись с духом, кинул свой свадебный букет за спину. Так закончился день, который навсегда изменил мою жизнь. День моей свадьбы.