Мое имя Рене Мари Луиза де Фоукюет.

Целых три года я не виделся с Фредериком. Долгих и мучительных три года. Мы жили в России. Конечно, жаловаться было не на что, кроме этого расставания. Россия была страна красивая. Ее пышные дворцы и залы, просто поражали воображение. Сами русские люди показались мне добрыми и отзывчивыми. Хотя я и был знаком с немногими. Но что удивительно, русской речи было очень мало. Все говорили только на французском, что конечно льстило. Только однажды я услышал русскую речь, проезжая мимо рынка. Наверное, это была брань, потому что человек просто выкрикивал русские слова. Но, к сожалению, я ничего не запомнил, чтобы спросить потом об этом. Если честно, услышанные мною слова мне не понравились. Я понял, почему все русские говорили на моем родном языке. Все из-за того, что русский язык очень груб и режет уши. В обществе меня приняли с распростёртыми объятиями. Хотя мне казалось это напускное, чтобы сблизиться через меня с французским послом. Я не кривил нос от завязывающих со мной светскую беседу, но и активным ее участником не становился. Но званые ужины и постоянные балы хоть как-то могли меня отвлечь от моих мыслей о Фредерике. А мой муж получал приглашения очень уж часто. Немного погодя я понял, зачем же французскому послу нужна была жена. Русские красавицы слетались на богатых и влиятельных господ, точно мужи на мед. И недели бы не прошло, как пришлось бы графу де Лаурент жениться на одной из них. Мне нравилось иногда в начале вечера отойти подальше от мужа, а когда его окружат красавиц этак десять прийти и заявить о своем существовании. Это, наверное, было единственным тут развлечением. Многое изменилось за эти три года. Донна повзрослела, стала уже совсем большой двенадцатилетней леди. Уже скоро можно будет вывести ее в свет и мне не будет так скучно. Моя маленькая Донна, наверное, сразу найдет себе жениха. Она ведь была у меня такой красавицей. Не знаю, когда это точно случилось, просто в какой-то момент я понял, что Донна моя. Моя маленькая дочка, младшая сестра, лучшая подруга. Я не знаю. Но Донна воплощала для меня все это. Мой муж много работал, но всегда находил время для семьи. До сих пор сохранилась традиция всем вместе садиться за стол в три часа по полудню. У графа де Лаурент стали седеть волосы, также появились новые морщинки. Я все твердил ему не перегружать себя работой, но он меня не слушал. Старый граф стал для меня отцом, именно так я его воспринимал. В детстве обделенный отцовской любовью я просто млел от его заботы. Не так давно мне написала моя старшая сестра, конечно же, от имени своего возлюбленного. Я так был рад за Луизу. Она рассказала, как ей хорошо живется, оказалось, она тоже переехала в Россию. Мы договорились с ней тайно встретиться. Когда Луиза меня увидела, то сразу же заключила меня в свои объятья, и заплакала. Так мы простояли очень долго. Я просто гладил ее по волосам, пока она выплакивала все свои переживания. Сестра очень волновалась и корила себя за то, что мне пришлось сделать. Хотя я и видел, что она не сожалеет о сделанном ею. Она бы просто сбежала со свадьбы, проживи она то мгновенье вновь. Я утешил сестру, сказав, что живется мне совсем уж не плохо. Долго рассказывал ей и про старого графа, про Донну, про Луи, и про Фредерика. О последнем я сказал лишь пару слов, чтобы не выдать ей своих чувств к нему. Луиза была счастлива снова меня увидеть. Так же сестра передавала, что моя мать нашла себе жениха. Моя мать смогла найти свое счастье с этим человеком. Я был очень за нее рад. Но время нашего свидания подошло к концу. Расстался я с ней с легким сердцем, зная, что у моих родных все хорошо. Мы обещались писать друг другу. Моя жизнь шла своим чередом до того момента как граф сделался больным. Сначала казалось, что обычная простуда, не более. И граф продолжил работать на износ. Но потом он слег с высокой температурой. В то время была осень. Так что суровую Русскую зиму мы решили не дожидаться. Когда граф немного оправился, мы стали собираться в дорогу. Мы возвращались домой во Францию. Донна была безумно этому рада, да и я тоже. Я с замиранием сердца ждал встречи с Фредериком. *** После нашего возвращения во Францию прошла целая неделя, но мне так и не удалось повидать своего возлюбленного. В сердце засела мысль, что он просто сам не хочет меня видеть. От этого на душе скребли кошки. И я злился, злился на самого себя, что поверил ему, что дал себя поцеловать, что дал себе надежду на ответное чувство. С каждым днем становилось все хуже. Донна все замечала, но не могла понять причин моего расстройства. Она даже попросила меня показаться одному из папиных докторов, вдруг меня тоже лихорадка мучает. Но нет, я был здоров. Только рана на сердце с каждым днем становилась все больше. Будто Фредерик всадил мне кинжал в сердце, хотя нет. Я сам им пронзил свое сердце, и сам день за днем поворачиваю его, делая только больнее. То, что послужило последней каплей, был приход графини Эжени. Нет, графиня, конечно же, пришла навестить не меня, а моего больного мужа. На меня она бросила лишь взгляд и поторопилась в покои моего мужа. Но то, как она была одета, заставило меня насторожиться. Графиня была одета во все черное! Это, можно сказать, добило меня. Подслушав разговор графини и мужа, я убедился в своей догадке. Мой отец скончался месяц назад. Конечно, зачем графини было меня оповещать, я же незаконнорожденный сын! Она написала об этом только дочери, а та по понятным причинам не могла появиться на похоронах. Мне стало так больно от своего бессилия. Моего имени в этой семье никогда и не появлялось. Я был никто для семьи де Фоукюет. И как бы ни хотел, никогда бы не стал никем более. Я всегда был и остаюсь безродным мальчишкой, который будет мечтать о несбыточной любви! Все что сейчас мое – титул графини, не мое и вовсе, оно принадлежит моей сестре. Во всем виновата графиня Эжени! Если бы не эта женщина, граф хотя бы сделал попытку признать меня своим сыном, тогда бы я имел хотя бы право претендовать на роль фаворита Фредерика, а так я вообще никто! С каждой своей мыслью я делал себе только хуже. Наверное, это все было из-за бессонных ночей, которые я провел в мыслях о моем возлюбленном. И тут на меня обрушилась мысль: «Мой отец умер». Она навалилась на меня смертельным грузом, затмевая все остальные мысли. Я даже не сумел с ним попрощаться. Я не помню, что происходило позже, но я оказался в своей комнате. Я сидел на кровати, за окном было утро следующего дня. В это мгновенье мне почему-то захотелось просто умереть. Я всем приношу только горе. Я никому не нужен, да и был ли нужен когда-то? Я долго просидел так, в своих мыслях о собственном ничтожестве. В комнату заходили служанки, старались меня как-то расшевелить, но я не отвечал. Мне было плевать на все, есть мне тоже не хотелось. Мой отец мертв, мой возлюбленный избегает меня. Я не заметил, как в мою комнату зашел граф де Лаурент. Обратил я на него внимание только тогда, когда он дотронулся до меня, слуги боялись это делать. - Я знаю, как тебе сейчас плохо, Габриэль. – теплым голосом произнес мой муж. Он сел на кровать рядом со мной. Рукой поднял мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. - Да, смерть неотъемлемая часть жизни. И мы с тобой когда-нибудь умрем. Но, наверное, я сделаю это куда раньше тебя. – он попытался пошутить, но вышло это как нельзя плохо. Граф быстро понял свою ошибку. Он придвинулся ближе ко мне и заключил меня в свои объятья. - Но жизнь продолжается. Не думай больше о плохом. Как же мы будем без тебя? – граф сделал маленькую паузу, - А сейчас просто поплачь. Пусть со слезами уйдет и все горе. И когда он это сказал, я понял, что по моим щекам бегут слезы. Я мало плакал за свою жизнь, и тем более показывал свои слезы кому-то. А сейчас я разревелся как маленький ребенок. Когда я выплакал все слезы, стало куда легче. Еще через несколько мгновений меня сморил сон. Когда я проснулся, первое, что я увидел, был большой букет белых цветов. От восторга я затаил дыхание. И тут раздался шорох страниц. Когда я сел на кровати, увидел Фредерика. Мой возлюбленный сидел в кресле рядом с моей кроватью и улыбался своей ослепительной улыбкой. *** С этого дня моя жизнь перевернулась с ног на голову! Оказалось, что целую неделю Фредерика продержали на границе. Он хотел приехать раньше, но не смог. Я ему еще целую неделю потом напоминал, как был обижен на него за это. Но наши тайные свиданья с Фредериком захватили меня. Мы, спрятавшись в какой-нибудь нише, дарили друг другу поцелуи. Иногда мне казалось, что нас прямо сейчас засекут, но я продолжал самозабвенно отдавать всего себя в краткие мгновенья этого нашей близости. Иногда я ловил на себе хитрый взгляд своего мужа, и мне казалось, что он все знает. От этого мои щеки начинали пылать. Но старый граф ничего не говорил. Просто продолжал смотреть на нас с Фредериком своим загадочным взглядом. Так продолжалось почти целый месяц. Я наслаждался этими днями, как только мог. Но, как говорится, всему хорошему приходит конец. Графиня Эжени пришла с визитом в наш дом. Сам факт ее прихода меня совсем не обрадовал. Если она пришла, то по очень серьезному вопросу. И как я уже понял, графиня не любитель приносить радостные вести. - Как вижу, все семейство в сборе. – сказала графиня, проходя в гостиную, где мы любили посидеть после обеда. Граф как обычно сидел в кресле лицом к камину. Луи читал вслух какую-то книгу, Донна что-то рукодельничала у себя на коленях. А мы с Фредериком сидели бок о бок на диване, я просто млел от этого. А мой возлюбленный, поняв, что на нас никто не смотрит, тихо поглаживал мою руку, от чего по телу разбегались теплые мурашки. И как раз этот замечательный момент разрушила графиня своим приходом. Луи вздрогнул, и чуть было не выронил книгу из рук, Донна, похоже, уколола себя иголкой. Граф встрепенулся, а потом лениво повернул голову в сторону графини. А вот я уже сидел на другой части дивана, как можно дальше от Фредерика. - Вот и прекрасно. – продолжила графиня Эжени, проходя вглубь комнаты, - Граф де Лаурент, я официально прошу у вас развод от лица моей дочери. - Что?! – не выдержав выкрикнул я, подскакивая со своего места. Граф поднялся с дивана. Он подошел и встал за моей спиной. Его рука легла мне на плечо, в знак его поддержки. После этого незначительного жеста, мне стало легче. Меня есть, кому защитить. Все остальные находившиеся в комнате будто ощетинились на графиню. - Вы не ослышались. – произнесла графиня Эжени. – Я требую развод. - Позвольте узнать, на каких это основаниях, графиня? – спокойным голосом произнес граф. - Моя дочь ждет ребенка. Я требую развода, чтобы ребенок смог стать наследником и нашей семьи. – высоко задрав свой гордый подбородок сказала графиня. Ее слова выбили у меня почву из-под ног. Граф сжал мое плечо. Это немного привело меня в чувства. - А на каком основании Я должен согласиться на этот развод? – не выдавая своих переживаний, спросил граф. - Все очень просто, официально моя дочь почти четыре года ваша жена. Но за все это время у вас с ней не появилось общих детей. А сейчас моя дочь беременна от другого. Вы дадите развод, или это сделает с великим скандалом кто-то из высших чинов. От слов графини мое лицо похолодело. Вот он, настал мой конец. Граф тяжело вздохнул. Я понял, что он и вправду ничего не может поделать с этим. Ему придется подчиниться, или он опозорит мое имя и имя моей сестры. А так же навлечет немилость на свою семью, когда все узнают, что я не Рене Мари Луиза де Фоукюет. - Оставьте нас, милая графиня. – устало сказал граф, - Вы получите наш ответ завтра. Будто есть какой-то выход из ситуации. Будто что-то еще можно изменить. Мне было больно. Больно, что согласился на эту авантюру, что влюбился, что мне дали почувствовать, что такое настоящая семья, а потом все это резко отобрали назад. - Габриэля можете оставить себе, - сказала графиня, выходя из комнаты, - он мне не нужен. Последние ее слова полоснули кинжалом по сердцу. Да я вообще никому никогда не был нужен. Даже своей собственной семье. - Габриэль… - услышал я голос Фредерика. И тут на меня нахлынуло осознание того, что теперь мой обман раскрыт. Все маски сброшены. Захочет ли Фредерик со мной вообще разговаривать. Ведь я врал ему, боясь, что он отвернется от меня. Бывали порывы ему все рассказать, назвать свое настоящее имя, но я гасил их своим страхом. Я врал этим дорогим мне людям, которые уже очень давно стали для меня семьей. А сейчас было ужасно больно за то, что я сделал. - Не переживай ты так, Габриэль. – услышал я совсем близко голос Донны. Девочка подошла ко мне и обняла. От этого ее жеста в душе родилась надежда, что они смогут простить меня за мою ложь. По телу разлилась нежность и забота, которой хотела окружить меня моя маленькая Донна. - Вот я, наконец, и узнала твое настоящее имя. – постаралась пошутить девочка. - Ты знала? - Что ты мальчик? – усмехнулась она, - Конечно. Мы же с тобой вместе целых три года провели. Думал, я не замечу? Я поднял глаза на Луи. - Мне Донна рассказала. – пожал плечами мальчик. - Я догадался… - сказал Фредерик, делая шаг в мою сторону. Господи, да все они знали! Тогда зачем было день ото дня разыгрывать этот фарс? Наверное, мои любимые не хотели ставить меня в неловкое положение, заставляя признаться. Господи, как же я всех их люблю! - К сожалению, у меня нет другого выбора, как согласится с разводом. – сказал старый граф, - Но это ничего не меняет. Габриэль, ты можешь остаться в нашем доме. - Спасибо вам. – искренне поблагодарил я графа. На моих глазах навернулись слезы. И я, забыв обо всем, плакал, как маленький ребенок, который был очень рад, что его приняли в семью. *** В день развода я нервничал куда меньше, чем в день свадьбы. Хоть на закрытой церемонии и присутствовала графиня Эжени, давление с ее стороны было не велико, ведь я чувствовал поддержку своей семьи. С гордостью я произнес фразу: «Я, Рене Мари Луиза де Фоукюет, официально хочу заявить о расторжении своего брака с графом Луи Франца де Лаурент.» Когда мы снова оказались дома я в первый раз за долгое время почувствовал себя свободным. Нет, не так, по-настоящему СВОБОДНЫМ! Казалось, что я готов свернуть горы! На своей радости я первым делом решил, наконец, избавиться от женской одежды, а ненавистный корсет просто сжечь! Я просто влетел в свою комнату и стал выбрасывать все женские платья из шкафа. Когда с этим было покончено, я стянул с себя платье, что было на мне, и стал справляться со шнуровкой корсета. Это выходило из ряда вон плохо, но звать служанок в момент своего триумфа совсем не хотелось. И тут дверь скрипнула. На пороге стоял Фредерик. Я смутился, он увидел меня в таком непотребном виде, стоящего в разваленной мной же комнате. Но моего возлюбленного это совсем не смутило. Он подошел ближе, и я почувствовал его нежные прикосновения к моей коже. Он огладил мои плечи, и осторожно стал развязывать шнуровку корсета. Мое сердце затрепетало от таких желанных прикосновений, дыхание сбилось. Корсет упал на пол, оставляя меня полуобнаженным. Фредерик заключил меня в объятья, нежно поцеловал в висок. От его прикосновений по телу проходили волны трепетной дрожи. Я просто разомлел, стараясь прижаться еще ближе к нему. Мне было так хорошо в его объятьях. Дотянувшись, я поцеловал его подбородок, а потом уткнулся носом в основание его шеи, вдыхая такой любимый запах. Руки Фредерика стали оглаживать мою спину, я готов был заурчать как самый настоящий кот. Немного отстранившись, я приподнялся на носки и поцеловал Фредерика в губы. Это не был наш первый поцелуй, но раньше все было по-другому. Это был поцелуй Габриэля, а не Луизы. Фредерик подхватил меня за талию, прижимая еще ближе к себе. Поцелуй начал перерастать в более страстный. Я цеплялся руками за рубашку любимого, стремясь стать еще ближе к нему. Язык Фредерика хозяйничал у меня во рту, вовлекая в свой танец мой. Я уже терся своим возбужденным членом о член Фредерика сквозь ткань наших штанов. А когда его руки сжали мои ягодицы, я бесстыдно застонал. Фредерик, оторвавшись от моих губ, приподнял меня и, сделав два шага, усадил на кровать. Я стал освобождать его от рубашки, она улетела куда-то в сторону. Дальше я принялся за пряжку его ремня, но она не захотела поддаваться. Фредерик усмехнулся, отстранившись от меня, он сам расстегнул пряжку. От возникшего волненья мои губы пересохли, и я облизнул их. Когда штаны тоже были отброшены в сторону, Фредерик навалился на меня сверху. Он поймал мои губы своими, потом, взяв мою руку, опустил ее на свой налитый кровью член. Мои щеки покраснели от смущения. Обхватив рукой оба наших члена, он провел по ним рукой вверх-вниз. Я громко простонал от этой ласки. Поборов свое смущение я тоже стал двигать рукой, стараясь принести наслаждение любимому. Но через несколько мгновений Фредерик отстранился, он стал спускаться ниже, беспорядочно оставляя поцелуи на моем теле. И тут он остановился, он взял в руку мой болезненно напряженный член и слегка подул на головку. От этого по телу прошла волна дрожи. И тут я почувствовал прикосновенья его губ к моему напряженному органу. Мои щеки запылали. - Нет, Фредерик, остановись… грязно… - простонал я, выгибаясь на простынях. Фредерик оторвался от меня и произнес: - Ничего подобного. А потом взял в рот головку, он стал ее посасывать, а потом заглотил мой член целиком. Стоны вырывались из моего горла, я уже не старался их сдерживать. Я вцепился руками в волосы моего Фредерика. И тут я почувствовал прикосновения его пальца к моему анусу. Мои мышцы конвульсивно сжались. Он стал поглаживать мое бедро, не выпуская моего члена. Оторвавшись, он взял с тумбочки масло и вылил себе на руку. - Расслабься для меня, Габриэль. – прошептал он. Когда первый его палец вошел в меня, я задохнулся от новых захвативших меня ощущений. Фредерик продолжил ласкать мой член, вводя в меня свой палец. Потом он ввел в меня еще один палец, начиная меня растягивать круговыми движениями. А когда он задел бугорок простаты, я выгнулся, громко застонав. Теперь Фредерик каждый раз его задевал, от чего по телу проходили волны наслаждения. Когда в меня свободно входили уже три его пальца, Фредерик вытащил их, оставляя неприятное ощущение пустоты. Он навалился на меня сверху и стал терзать мои губы новым поцелуем. Он приставил головку своего члена к моему входу. В это мгновенье у меня перехватило дыхание. Прямо сейчас я стану единым целым со своим любимым. Он начал медленно входить, давая привыкнуть к себе. Но я не смог быть таким же терпеливым, я резко насадился на его член. У меня перед глазами вспыхнули черные мушки. Фредерик стал оглаживать мои бока, давая мне время. Когда я сам качнул бедрами, он стал двигаться во мне. С каждым толчком амплитуда его движений увеличивалась. Он поменял угол и стал каждый раз задевать простату. Я стонал и выгибался под ним, подмахивая ему бедрами. Не выдержав, я кончил первым, волна накрывшего меня оргазма была сильнее, чем я когда-либо испытывал. Сделав еще пару толчков во мне, Фредерик тоже кончил, изливаясь в меня. Когда мы немного отдышались, он вышел из меня. Фредерик лег рядом со мной, притянув меня в свои объятья, он укрыл нас одеялом. Он благодарно поцеловал меня в висок и стал осторожно гладить меня по волосам. Через несколько мгновений я забылся спокойным сном в объятьях своего любимого. Наутро, открыв глаза и не обнаружив Фредерика рядом, я заволновался. Завозившись в кровати и превозмогая боль в пояснице, я сел. Оказалось, что Фредерик просто разжигал камин. Да, по утрам в комнате прохладно. Оторвавшись от своего дела, он улыбнулся. - Доброе утро, солнце. – поприветствовал он меня. - Доброе, мой свет. – ответил я. Встав с кровати, я пошел к нему, но чуть не упал, споткнувшись об оставленный на полу вчера корсет. Я, взяв его в руки, подошел к Фредерику. Он как раз разжег камин и принял меня в свои объятья. Так мы постояли немного, каждый в своих мыслях. Потом перехватил корсет, посмотрев на него в последний раз, я без сожалений кинул его в огонь. Фредерик улыбнулся мне, поцеловал в висок. Так мы стояли вместе, обнявшись, и смотрели на полыхающий камин. Потом Фредерик попросил меня подождать и вышел из комнаты. А я остался стоять в растерянности. Но через несколько мгновений он вернулся, неся что-то в руке. Мне стало очень любопытно, зачем же он отлучался. Он взял мою руку и положил мне на ладонь маленькую коробочку. Я непонимающе на него посмотрел. Он кивнул в знак того, чтобы я открыл ее. Когда я это сделал, я увидел кольцо, увинченное алмазом. И в это мгновенье Фредерик опустился на одно колено. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. - Габриэль Моро, согласен ли ты стать моим супругом? – спросил меня Фредерик. От счастья я готов был обнять весь мир. Я кинулся на шею моего возлюбленного и заплакал от счастья. - Надеюсь это можно считать за положительный ответ? – смеясь, спросил Фредерик, обнимая меня. - Да! – сквозь слезы ответил я. *** Вот так закончилась моя история с переодеванием. Я стал супругом Фредерика, а моя сестра вышла замуж за своего возлюбленного. У них родилось двое детишек. Иногда я приезжал навестить их. Моя мать, тоже была счастлива со своим мужем. У меня в скором времени должен был появиться братик или сестренка. Донна совсем выросла, и я удостоился чести в первый раз вывести ее в свет. Как я и предполагал, отбоя от женихов у этой красавицы просто не было. Луи нашел себе невесту и в скором времени они поженятся. Только графиня Эжени так до конца своих дней и не смогла найти своего счастья, ведь не может быть счастья без любви. А мое счастье оказалось совсем рядом. Я ни капли не жалел, что когда-то согласился на ту абсурдную авантюру. В нашей жизни будет еще много испытаний, но я уверен, мы сможем с ними справиться. Мы сидели с Фредериком в уютной гостиной, я заканчивал письмо своей матери. И тут по давней привычке подписался: «Луиза де Фоукюэт». Увидев это, Фредерик рассмеялся. Да уж, я неисправимый. Аккуратно зачеркнув, я гордо вывел: «Габриэль де Лаурент».