Без тебя смысла нет

Сейчас, когда в огромном здании с доброй полусотней комнат Игорь пытался отыскать, как иголку в стоге сена, миниатюрного Сергея, который, если бы захотел, мог спрятаться за любым диваном, в любом шкафу, забиться в любую щель, забраться под любую кровать и затаиться там, дом Разумовского все больше начинал напоминать Грому лабиринт. Спасибо природе матушке, что она одарила его с рождения хорошей памятью, смекалкой и умением ориентироваться на местности, поэтому в итоге, потратив на это не больше пятнадцати минут, Игорь всё-таки обнаружил открытую дверь в хозяйскую спальню и, собственно, самого ее хозяина. Сергей лежал на кровати на боку, поджав к груди ноги и обхватив руками острые колени, и смотрел пустым взглядом куда-то в стену. Он не шелохнулся даже, когда майор вошел в комнату, нарушая его уединение. — Ты оглох что-ли?! Я уже голос сорвал тебе звать, думал, случилось чего, а тебя в этом музее твоем хрен найдешь! — начал Игорь сразу с упрёков и, по правде говоря, не ожидал, что Разумовский что-нибудь ему сейчас ответит. Но Разумовский ответил. Разлепил искусанные сухие губы и прошелестел: — Зачем ты меня искал? Не видно разве, что мне нужно побыть одному немного? Неужели это так сложно понять?! — на последних словах, вместо ожидаемого раздражения, голос Сергея напротив приобрел какие-то жалобные плаксивые нотки, и Игорь невольно почувствовал себя неловко, как это бывало всегда, когда рядом с ним кто-то начинал плакать. Ему тяжело было смотреть на плачущих людей, всегда хотелось как-то помочь им, но он не умел успокаивать, не умел подбирать правильных слов утешения, и каждый раз в такой ситуации ощущал себя максимально некомфортно. Так что сейчас, хотя это было и эгоистично, Гром надеялся в глубине души на то, что Сергей всё-таки не расплачется. И Сергей не подвел. Он сел неуклюже на постели и руками принялся торопливо приглаживать свои растрепавшиеся, слишком яркие на контрасте с нездорово бледным, какого-то землистого оттенка лицом, волосы. — Пошли, — неожиданно бросил миллиардер хмуро, — я покажу тебе дом. Мою комнату ты уже нашел сам, гостиную и кухню видел. Жилой этаж — преимущественно третий, думаю, это ты понял. — Сергей поднялся и, как делают это обычно маленькие дети, неожиданно инфантильным жестом подцепил собеседника за рукав и потянул за собой. — Жить будешь тут. — указал он на дверь соседней комнаты. — Сюда мы вернёмся позже. Ванной будешь пользоваться той, что в конце коридора. В мою даже не суйся! Хотя, — усмехнулся Сергей паскудно, — если тебе не помешает компания из пары резиновых хуев, и ещё нескольких разнокалиберных чудес секс индустрии, то милости прошу! Игорь кашлянул неловко и ответил, что пожалуй воздержится от принятия столь щедрого предложения. Комната за комнатой, они осмотрели не спеша весь дом. Больше всего впечатлили Грома спортзал, заставленный дорогущими тренажёрами и самым разнообразным спортивным инвентарем, бассейн прямо внутри здания, маленький кинозал с огромным экраном во всю стену, и отдельно мастерская Сергея, который, оказывается, всерьез увлекался живописью и скульптурой. Эту комнату Игорь, в порыве мрачного сарказма, прозвал храмом имени Олега Волкова, потому что этот самый Волков здесь был везде. Сергей объяснил это тем, что найти хорошего натурщика довольно сложно, а затем предложил, подмигнув хитро, самому майору попозировать ему хоть разок, отметив тоном истинного ценителя, что у того прекрасно сложенное тело: широкие плечи, стальные мышцы, идеально прокачанный торс. Игорю это, конечно, польстило, однако от предложения он всё-таки отказался, от греха подальше, так сказать. Наконец, сделав крюк, они вернулись к тому месту, с которого начали. — Вот тут ты будешь жить, если захочешь. — резко помрачнев, сообщил Сергей, распахивая широко дверь соседней со своей комнаты, и по тому, как разительно отличался ее интерьер по сравнению с остальным домом, Игорь понял, что комната эта принадлежала Олегу. Зашли. Разумовский осел обессиленно на край кровати, словно ноги больше не хотели его держать. Майор же, как бы не было велико его любопытство осмотреть подробно комнату, ведь он и не сомневался даже в том, что обязательно обнаружит при досмотре среди фотографий, вещей, личного дневника или где-нибудь ещё что-то, что поможет ему лучше узнать своего соулмейта, тактично остался стоять на месте, подавив свои полицейские инстинкты. Психолог из него вышел бы никакущий, но даже со своим безбожно низким, как потолки в Хрущевке, уровнем эмпатии Игорь понимал все равно, что Разумовский страдает сейчас ужасно от осознания своей причастности к убийствам, пусть и косвенной, и понимания того, что самый близкий его человек на самом деле мертв, теперь уже окончательно и бесповоротно. Словно прочтя его мысли, Сергей вдруг выдавил тихо: — Привыкнуть никак не могу к мысли, что…ч-то… — он осекся, переводя дух, — что Олега на самом деле нет. Что все это время его не было, и я общался с Птицей, по сути с самим собой. — закончил всё-таки Разумовский, и по прорезавшей высокий лоб полоске морщин, по сведенным напряженно бровям, по горьким складкам у сжатых в тонкую линию побелевших губ, Игорь считал безошибочно в этот раз, каких усилий стоили его соулмейту эти пара коротких предложений. — Ну неужели никто не заметил за мной странностей? — Сергей поднял на своего невольного слушателя полный боли и одновременно какой-то по-детски искренней обиды взгляд. — Неужели птица так умело скрывался, что избегал всех моментов, когда кто-то мог застать меня разговаривающим с самим собой?! И Олег…мы же… — голос рыжего задрожал опасно, предвещая зарождающуюся истерику. — Нет! — выпалил Разумовский и схватился за голову, больно вцеплясь побелевшими костлявыми пальцами в волосы, вновь приводя их в беспорядок. — Ну как, просто как все это могло быть всего лишь галлюцинациями? Я…я не понимаю! Просто не понимаю ничего! Я не понимаю! Выйди! — крикнул он вдруг. — Мне нужна пара минут, чтобы прийти в себя! Оставь меня одного! — добавил Сергей, видя чужие сомнения. — Да не стану я птицей сейчас, это не так работает! Мне просто нужно выпить чёртовы таблетки и полежать в тишине минут пять! Игорь словно не слышал его и обратил внимание лишь на последние слова. — Какие ещё таблетки? — Арипипразол, — отозвался Разумовский хмуро, обшаривая чужую тумбочку в поисках таблеток. В итоге он таки обнаружил их, чем невольно натолкнул Грома на размышления о том, пользовался ли Олег тоже этими лекарствами, или специально хранил их для Сергея. — Это антидепрессант, он же нейролептик. — пояснил миллиардер, приняв чужую задумчивость за непонимание. — Мне после смерти Олега прописали пить. У меня по всему дому заначки лекарств разных, чтобы не бегать не искать, если что вдруг. — А может не нужно… — начал было Игорь, глядя с сомнением на таблетки. Но Сергей перебил его на полуслове. — Если ты сейчас начнёшь лекцию мне читать о том, что антидепрессанты пить плохо, словно я ребенок глупый и не понимаю, что к чему, я тебе глаза выцарапаю! — прошипел он раздраженно. — Это не плохо и не хорошо, это просто никак! Выпил дозу побольше нормы, но так, чтобы не переборщить и не сдохнуть, — и как овощ потом, тебе ни весело, ни грустно, тебя просто ничего не ебет! И, блять, прекраснее этой пустоты ничего нет! С тех пор, как Олег умер, пить эту дрянь — лучшее, что я для себя могу сделать! — Ну раз так… — Игорь многозначительно хмыкнул, кивая каким-то своим мыслям, — тогда я тем более уверен в том, что пить эту дрянь тебе не стоит! — закончил он и просто вырвал грубо баночку с таблетками из крепкой хватки чужих пальцев. Сергей побледнел. От злости у него аж скулы свело. Он прищурился и зашипел змеёй: — Какое право ты имеешь… Гром ему договорить не дал. Броском отправив злополучные таблетки куда-то под кровать, он, решив воспользоваться эффектом неожиданности, шагнул вдруг вперед, слишком близко, обхватил решительно широкими ладонями чужое худое лицо, и смачно чмокнул замолчавшего резко Разумовского в сжатые сердито в тонкую полоску губы. — Ну и губы у тебя, ей богу, наждак какой-то! — протянул Игорь недовольно, почти сразу же отстранившись. — Ты гляди, Разумовский, постоянно грызть их будешь — совсем съешь однажды! Сергей смотрел на него, вылупив глаза, и дышал загнанно приоткрытым ртом, как выброшенная на берег рыба. — Ты совсем охуел что-ли?! — осведомился он, вернув себе наконец самообладание. — Ты чего творишь?! — Не подумай, что я домогаюсь до тебя! Ничего такого у меня и в мыслях не было! — поспешил успокоить его Гром. — Просто я воспользовался эффектом неожиданности, чтобы предотвратить твою истерику. — Да-аа? — протянул Разумовский недоверчиво. — Ох как ты здорово придумал! А про существование личных границ тебе не рассказывали никогда, умник?! — продолжил он раздраженно. — Вот я в следующий раз возьму, и сделаю вот так вот, — Сергей оказался вдруг непозволительно близко и провел с нажимом рукой по линии ширинки чужих брюк, заставив Игоря поперхнуться от неожиданности, — чтобы остановить твою истерику! Приятно тебе будет, а?! Гром кашлянул фальшиво и выдавил растерянно подохрипшим резко голосом: — Спорный вопрос! Очень спорный! И вообще, в плане нарушения личных границ ты меня превзошел, так что я тогда буду вот так истерики твои останавливать! — закончил он уже привычным стебным тоном и шлёпнул смачно собеседника по заднице. — Да что ж это такое?! Я об твои кости руку себе отбил! — Еще раз сделаешь так, и я тебе руку твою в задницу засуну, понял меня?! — выплюнул ядовито Сергей, тряхнув рассержено, словно строптивая лошадь, своей рыжей «гривой». — А теперь лезь под кровать и доставай оттуда мои таблетки! Я ведь русским языком сказал, что это ещё и нейролептик, он подавляет признаки психоза. Я прекратил пить их на несколько дней, тогда и появился Олег-птица. — расщедрился Разумовский на пояснения, сменив гнев на милость. — Олег-птица запретил мне их пить, значит они препятствуют его появлению! Так что лезь под кровать! В этот раз Игорю ничего не осталось, кроме как признать свою неправоту и послушно «нырнуть» в темное, пыльное и тесное подкроватное царство в поисках таблеток. Однако пузырек Разумовскому он, решив быть упрямым до конца, не отдал до тех пор, пока тот не нашел в интернете и не прочел ему вслух инструкцию по их применению. И даже после этого Гром выдал Сергею лекарство ровно в той дозировке, которая прописана была в инструкции, с учётом возраста и веса. Рыжая бестия молча показала ему в ответ средний палец, но таблетки послушно приняла, и в этом раунде их зарождающихся, непонятно ещё какого характера, отношений победа осталась за Игорем Громом, и тот радовался ей, совсем позабыв о том, что проиграл сегодня в главном сражении, пойдя у Разумовского на поводу и согласившись участвовать в осуществлении его безумного плана. И конечно же, когда с этапа планирования они перешли к этапу реализации, все пошло совсем не так, как изначально задумывалось, но может оно и к лучшему…