анемонии для тебя.

в стенах мондштадта уже было оживленно, когда молодой бард вернулся в город. уголки губ приподнимаются в улыбке при виде детей и взрослых, продолжающих свое празднование. — у малышки флоры сегодня многолюдно, — венти дожидается, пока толпа вокруг цветочного прилавка разойдется, и направлется к девочке, принявшейся протирать лепестки ветряных астр. все-таки, цветы должны выглядеть свежо в разгар продаж. — даже в праздник хлопочешь, не покладая рук. — господин бард! — флора отрывается от своего занятия, обращая свое внимание на подошедшего музыканта. — конечно. люди хотят вызвать улыбку на лицах любимых, а цветы всегда служат прекрасным дополнением к подарку. особенно в эти дни, — с улыбкой говорит девочка, оглядывая пестрые и самые разные цветы, что у нее есть. — да и мне не в тягость. не хотите ли приобрести анемоний для своего любимого человека? — спрашивает с энтузиазмом флора. — сейчас пользуются спросом ветряные астры и одуванчики. — я недавно уже поздравил его, — по-доброму хмыкает венти. — я здесь по другому делу, — парень загадочно улыбается и достает не пойми откуда маленький букетик сесилий, после чего протягивает его с легким поклоном девочке, — очень ценно, что ты в праздничные дни все равно работаешь для остальных жителей свободолюбивого мондштадта. прими мой скромный подарок в знак благодарности и уважения за твой труд. — что вы, господин бард! — малышка от удивления прикрывает ладошками рот, после чего принимает букет и вдыхает сладкий аромат подаренных цветов. — не стоило, правда., но спасибо вам большое, — флора расцветает в детской счастливой улыбке. — счастливых дней анемоний, юное дитя анемо-архонта барбатоса! — венти напоследок подмигивает, уходя от магазинчика. — да благославят вас ветры мондштадта, господин бард! — доносится девечье до музыканта. разговор с флорой явно пошел синевласому на пользу: тяжесть в груди, что ощущалась как осадок от неважного состояния, прошла, и даже появилась какая-то легкость. здесь, в монде, чувствуется счастливая аура. здесь нет людей, что не улыбнутся тебе, проходя мимо, а на улицах вечный праздник. барды и поэты выступают на площади и с балконов, а народ всегда с удовольствием заводят пляски под музыку и песни. именно таким бывший архонт и желал видеть свои земли — свободными, беззаботными и счастливыми. — вот ты где, бард-бродяжка! — венти шел к главной площади, когда со спины послышался знакомый тонкий визг. — мы тебя обыскались, — паймон ставит кулачки на пояс, всем своим видом выражая недовольство, — ты где пропадал всю ночь? — м? а что случилось? — парень рассеянно оглядывает подуспокоившуюся паймон и люмин, что выглядела взволнованной. — неужто захотели послушать песен на ночь глядя, хм? — с ухмылкой и сложенными руками на груди спрашивает он. — да нет же, бродяжка! — ты выглядел вчера подавленным, вот мы и забеспокоились… — начинает девушка. — венти, с тобой все в порядке? бард молчит. искорки в глазах его начали поочереди тухнуть, пока он отвел взгляд в сторону с неуверенным «эхе». стоит ли рассказывать? хотя, это же путешественница. она давно показала, что всегда готова поддержать в случае чего., но венти все равно тревожно: сложно делиться о сокровенном. — поговорим об этом в другом, более тихом месте? если ты понимаешь о чем я, — бард подмигивает блондинке, и та кивает ему в ответ. — ближе к вечеру. — поняла. встретимся в нашем месте. — да вы замучали говорит загадками! как вы только понимаете друг друга? — восклицает «консерва», от чего венти и люмин заливисто засмеялись. — эй, не смейтесь! кому говорю! ××××× время близилось к вечеру. венти уже сидел на мощной ветви дерева венессы в долине ветров и, произвольно перебирая струны лиры, ел яблоко, что было наливным, сочным и сладким. детишки на площади после выступления барда угостили им. знают ведь уже предпочтения молодого музыканта: если не мора, не вино и не яблочный сидр, то тогда просто яблок будет достаточно, чтобы отблагодарить его за музыку. — наконец, вы здесь, — выдыхает парень, доедая яблоко и спрыгивая с ветви, завидя, как парочка путешественниц несется к нему навстречу. — мы немного задержались. нужно было сходить до винокурни, а там недалеко кучка хиличурлов нас остановила… слишком близко к городу они были, — люмин с досадой чешет затылок, опуская взгляд в пол. вообще-то, она не любит опаздывать на встречи — дело привычки., но венти лишь смеется добродушно. — не бери в голову, путешественница, — он опускается на мягкую траву около дерева и опирается спиной о его могучий ствол. — лучше присаживайся рядом, — бард указывает на место рядом с собой, и блондинка со своей спутницей принимают это приглашение. — ты ведь хотела узнать, что же меня беспокоило вчерашним вечером? — рука тянется к карману и достает фото, которая хранится им, словно самое ценное сокровище со всего тейвата. — хм? фотография? — паймон склонилась над снимком, с любопытством разглядывая его. — какая старая… — наша история берет начало два тысячелетия назад, когда я был еще совсем мальцом в делах архонтов, — начинает свой рассказ венти, глубоко вдыхая и предвкушая, как же сложно ему будет вновь вспоминать события тех времен… «тогда на земле царили жестокие воины между богами. каждый хотел занять выгодное местечко среди архонтов, но не всякий был достоин сей благородного титула. анемо архонту было лишь пол века от роду, но его народ уже процветал, чему завидовали те, кто не смог пробиться на верхушку иерархии. злоба многих богов раз за разом обрушалась на земли молодого мондштадта, но анемо-архонт, подпитываемый верой его людей, был в силах противостоять подобным нападкам со стороны божеств. много времени утекло. моракс похоронил множество павших архонтов своими копьями. осталось лишь семеро архонтов: анемо, гео, электро, дендро, гидро и крио. именно эти семеро оставшихся в живых божеств создали нынешний мир на землях тейвата. однако не все так гладко, как могло показаться: архонты, по сути, бессмертны. как бы глубоко они не были погребены под землей, их ненависть, злоба и обида скапливалась в местах их захоронения, распространяя зло на мирных землях. для таких случаев существовали иные создания: адепты, что защищали ли юэ, ведь именно там было повержено большее количество богов. адепты избавляли каменные земли от зловещей ауры и заражений, тем самым обеспечивая безопасность смертым и архонтам даже ценою собственных жизней. сильнейшим из адептов был охотник на демонов — защитник якса, живущий под именем «сяо». якса сражался с такой могучей тьмой, что даже не каждый адепт выдержал бы этой разрушительной силы. нередко сяо, после очередного истребления демонов, брел по пустым пыльным тропам меж гор ли юэ со смертельными ранами и помутненным сознанием. один. совсем один. так, в одну хмурую ночь раны оказались слишком глубокими, а яд, излучаемый останками древних, премного силен. гнев архонтов, копившийся веками, обрушился на обессиленного якса, сковывая его тело, и тот рухнул наземь, из последних жалких остатков сил стараясь удержать сознание в ясноти, невзирая на неимоверную боль., но вдруг вся боль отступила; сяо будто переродился. раны затягивались, а туман в сознании рассеивался — до ушей доносилась мягкая мелодия лиры. в теле появилась необъяснимая легкость, будто весь гнет тысячелетних терзаний в миг покинул его. средь скал виднелся чей-то силуэт, скрытый во тьме ночной. — кто ты есть? — спрашивает холодно охотник, а ладонь уж тянется за копьем. быть может, это вовсе не жест доброй воли, а напротив, способ ослабить его бдительность? — я тебе не враг, — голос звонкий и будто бы детский. отчего-то сяо чувствует своим сердцем, что этому человеку можно довериться, однако руки с рукояти не спускает. — я — молодой анемо-архонт барбатос, — облака расступились, пропуская лунный свет, который пал на мальчишку. теперь сяо мог разглядеть миловидное личико и сияющую добром улыбку на губах барбатоса, стоящего в белых одеяниях. легкими движениями он, будто поддерживаемый ветрами, спустился к истребителю зла. — я был не в силах наблюдать мучения столь величественного адепта ли юэ, поэтому не смог пройти мимо. скажи, как ты себя чувствуешь? — анемо-архонт однозначно отличался от гео по мнению охотника. при первой встрече с мораксом тело само приняло боевую стойку. от него исходила давящая могущественная энергия, а взгляд будто сковывал цепями. ярко-изумрудные глаза барбатоса же излучают лишь нежность и наивность. от него веет спокойствием и умиротворением: затаилось желание оказаться в тихом безлюдном месте и еще хотя бы раз услышать звуки его лиры. — я в порядке, — чуть мягче отвечает сяо, и рука, наконец, отпускает копье. — но что анемо-архонт делает в чужих землях? — оу, моракс пригласил меня на чашечку душистого чая в знак нашей увековеченной дружбы, — свободно отвечает молодой архонт. — поэтому я сейчас в ваших краях. — тогда позвольте мне сопроводить вас, анемо-архонт барбатос, — защитник опустился в почтительном поклоне перед божеством в знак глубокого уважения, но последний лишь засмеялся. — что ты, что ты, не нужно. подними голову, — барбатос мягким прикосновением пальцев дотронулся до щеки якса, заставляя его выпрямиться, — я не так величественен, чтобы адепт преклонялся передо мной, — архонт неловко улыбнулся, — и опустим формальности. зови меня просто венти, — теперь же неловкость сменилась прежней задорностью. — назови мне имя, данное тебе мораксом. — я адепт сяо, — кратко называется якс, полностью отпуская напряжение. — рад знакомству с тобой, сяо. что же, идем? моракс тот еще педант. он не простит нам наших опозданий, — венти подмигивает и на пару секунд взмывает невысоко над землей и кивает головой вперед, зазывая адепта за собой. якс же не замечает как уголок его губ впервые за все время приподнимается в улыбке…»