Бракованный кот

Как же Чимин любит просыпаться по утрам, чувствуя на лице мягкую теплую… Кошачью промежность? Блять. — Юнги! — так громко, насколько это возможно спросонья кричит Пак. Он чувствует, как этот котяра тычется ему в лицо, ритмично хлопая белым массивным хвостом по лбу. — Юнги, — пытается разбудить его, но тот как сопел, уткнувшись влажным носом в бок Чимина, так и сопит. Обнаглевший кот. Однажды он просто задушит Пака, сев ему своим задом на лицо. Задушит и даже вины не почувствует. Только взгрустнёт немного, потому что некому будет почесывать его мягкие ушки перед сном. — Чего ты кричишь? — пробубнил кот, проснувшись. Юнги открыл глаза, потянулся и замурчал, ощутив приятные спазмы в затекших мышцах. Почувствовав хлопок по попе, он слез с лица хозяина, но не отодвинулся ни на миллиметр, а лишь прижался ближе, проведя носом по чужой ляжке и прикусив её в наслаждении. — Твои зубки, котик, напрашиваются на… — снова хотел упрекнуть того, но не успел, вслушиваясь в довольное мурчание. Вот и как тут его ругать?

(>^ω^<)

Целый день они провели раздельно: Чимин ушёл куда-то с самого утра, а Юнги провалялся в постели до вечера. — Пушистик, иди сюда, — позвали его в гостиную. — Посмотрим что-нибудь. Юнги, специально помедлив, вальяжно зашёл в комнату. Он забрался на диван и улегся животом на колени Чимина, оттопырив пятую точку и заинтересованно виляя хвостом. «Любишь же ты своим задом посветить, строптивая киса» — усмехнулся своим мыслям Пак и положил руку на плавный изгиб спины, нежно проводя вниз — ближе к мягким половинкам. Он уже давно понял, что этот пушистый комок ещё тактильнее его самого будет. Юнги безумно любит, когда Чимин уделяет ему своё внимание. Он ластится, подставляет свою макушку, спину, а иногда и не только это. Он наслаждается, когда его ласково гладят по голове, задевая пальцами ушки. Ему нравится, когда Чимин проводит по его шее, вызывая мурашки, как он массирует его бока, плавно переходя на бёдра. Юнги мурчит, теряется в своих чувствах от заботы и нежности, но всегда делает вид, что это не он нуждается во внимании хозяина и в его присутствии, а что тот нуждается в Юнги. Ну что же, это абсолютная правда. — Нравится? — шепчет Пак, сжимая мягкое тело, но ответом ему служат лишь тихие попискивания и тяжёлые вздохи. — Молчишь? Ну ладно, — он остановился, собираясь убрать руки. Юнги был бы не Юнги, если бы не противился. Он не хочет отвечать, но чтобы Чимин переставал делать ему приятно он тоже не хочет, поэтому кот тянется к чужой руке, чтобы вцепится в неё острыми коготками и притянуть ближе к своему лицу. Он проявляет свои чувства как умеет, как ему привычно — подносит запястье Чимина к своему рту и нежно прикусывает кожу возле большого пальца, попутно облизывая это место шершавым язычком. — Значит, нравится. Пак улыбается. Смотрит на кота радостно, но чернота в глубине его глаз устрашает. Нет, она его приручает. Чимин уже давно приручил Юнги, но тот и дальше пытается играть свою роль независимого и самодостаточного. Только вот никуда он без Пака. Тот ему позарез необходим. И днём и ночью. Он без него как сметанка без процентов жирности. Как килька, но без томатного соуса — совсем не вкусная. — Опять о сметанке думаешь? — Чимин ткнул пальцем в красную от смущения щёчку. — О сметанке, — вздохнул кот и прижал ушки к голове. — О вкусной, такой большой и красивой сметанке. Так бы и съел.