Бракованный кот

Дождь уже который час стучал в окно, тревожа чувствительный слух кота, отдыхающего после тяжёлого дня (бега по всему дому с безумными полностью заполненными чёрным глазами и распушенным хвостом и отчаянного мяуканья по неизвестным даже самому коту причинам — ему просто захотелось) на мягкой подушечке на подоконнике. Юнги, уткнувшись сухим после сна носом в мягкие лапки, нервно замахал хвостом. Он с самого обеда как только проснулся странно себя чувствует. Будто все его кошачье нутро говорит ему: «жди беды». Юнги ждёт. Смотрит на темень на улице и терпеливо ждёт. Когда нервозность заполняет его полностью, так, что от неприятных ощущений хочется поточить когти о диван и помочиться на новый коврик в ванной, что он и делает, Юнги бежит в прихожую — встречать его беду. Как оказалось, беда его пришла не одна, а целых две. Чимин смотрел на него со счастливой улыбкой, фыркая из-за стекающих с длинной чёлки на губы капель дождя. В одной руке он держал большую упаковку сухого корма (Юнги, повёл усами в отвращении — неприятные воспоминания о кормёжке в приюте), а в другой мокрый пищащий комочек. — Представляешь, у подъезда нашёл, — хихикает Пак и улыбается так, что видны лишь маленькие щелочки. Он поставил упаковку на тумбочку и опустил комок на пол. — Иди, познакомься, — говорит он, подталкивая опешившего котёнка к Юнги. Котёнок, учуяв что-то родное, маленькими шажками приблизился к белому коту, внимательно его рассматривая. Он подошёл слишком близко и начал принюхиваться, нарушая личное пространство старшего. «Самка» — понял Юнги, мельком взглянув на чужую белую мордочку, покрытую рыжими и чёрными пятнышками, в ту же секунду ударяя лизнувшего его нос котёнка лапой, спрятав свои острые коготки. — Юнги! — вскрикнул Чимин укоризненно, но тот безразлично отвернулся и пошёл назад на свой любимый подоконник.

(>^ω^<)

Он так и провел весь вечер в форме недовольного кота, упрямо игнорируя все и всех — ему нужно подумать что делать дальше и успокоиться. Он даже на зов Чимина ужинать не отозвался, чем заставил старшего сильно переживать. — Юнги, упрямый котяра, иди покушай со мной и Пятнышком, — звал его с кухни Пак, не получая ответа. «Пятнышко» Да, у Чимина никогда не получалось давать имена питомцам. Не дождавшись, что белый ворчун, наконец, заговорит с ним или хотя-бы мяукнет, Пак ушёл спать, оставив Пятнышко доедать корм на кухне, а Юнги, немного пораздумав, перекинулся, разминая конечности после целого дня в кошачьей форме, и пошёл на звуки хруста. — Покажи мне свое лицо, трусливая кошечка, — прошептал он, пытаясь скрыть взволнованность за усмешкой. Пятнышко, все ещё чувствуя родной запах, трётся уже высохшей шерсткой о его щиколотки. — Чимин мой, понятно тебе, комок блохастый? — произнёс уже немного громче, недовольно, но аккуратно отодвигая котёнка ногой. — И я никому его не отдам! Юнги, чувствуя злость, окутавшую его от самого дергающегося хвоста до острых кончиков ушей, быстрым шагом, будто кто-то гонится за ним, направился в спальню, захлопывая за собой дверь.

(>^ω^<)

— Неужели оттаял? — шепчет Пак с усмешкой, нависая над сонным Юнги. Чимин встал на работу, а значит, что сейчас и девяти нет, поэтому кот крайне недоволен тем, что его разбудили. — Пушистик, — наблюдая за тем, как он тщательно трёт заспанные глаза кулачками и улыбаясь, — будь хорошим котом и не обижай Пятнышко пока меня нет. Юнги оскорбленно фыркает. Больно надо. Пока к нему не лезут и не трогают его (Чимина) он прекрасно может делать вид, что всё ещё находится в квартире один. — Договорились? Пак снова будит почти уснувшего мальчишку и целует его в лоб, разминая мышцы напряженной шеи рукой, на которую он не опирается. Юнги мурчит и окончательно расслабляется, чувствуя чужие пальцы, сжимающие нежную кожу. Через пару минут массажа он пыхтит, пытаясь вылезти из-под горячего тела, но сил на это оказывается недостаточно. — Чего пыхтишь? — интересуется старший, накрывая ладонью уже грудь. Юнги поджимает пальцы на ногах. — Поцелуй. И его целуют. Снова в лоб, в мягкие ушки, в нос кнопочкой, зардевшие щёчки, мягкие приоткрытые губы — везде, где только можно (а Чимину можно абсолютно везде). Ещё через полчаса Пак оставил довольно муркающего кота в спальне досыпать до своих привычных двенадцати дня, а сам пошёл собираться на работу, но сперва накормил Пятнышко и погладил ей животик. Юнги, сопя в чужую подушку и обнимая её лапками, прижал уши к макушке, услышав шум в ванной, и снова заснул. — Юнги, блять! — зло крикнул Чимин, снимая мокрые носки. Возможно, Юнги всё-таки не стоило мочиться на новый коврик. Но это не точно.