Дешёвую водку не мешают с дорогим вином

      Очередное утро, лучи солнца не могли пробиться сквозь тёмные шторы, зато рвотные позывы после вчерашней долгожданной пьянки, смогли. Не думая ни о чём, Томас пил как не в себя, осознавая, что завтра ему будет плохо и влетит от лидера.       Обычно, Томас пил водку просто так, ничем не разбавляя, как настоящий алкаш в подворотне, которым он когда-то был, пусть и короткий промежуток времени. Вечером Риджуэлл решил поэкспериментировать, вспомнить молодость, когда он ещё не сжёг себе всё горло спиртом, а когда разбавлял его соком. Как глупо. Ягодный сок, в сочетании с горькой и жгучей жидкостью хорошо дополняли друг друга, заполняя разум ностальгией. Проблемы и печали улетали прочь, оставляя тёплую безмятежность и на миг открывали путь к надеждам, что всё станет лучше. Главное ведь, что он жив, а остальное лишь мелкие неприятности. К сожалению, такое весёлое состояние длилось недолго. Утром, после здорового и бодрящего двухчасового сна, его ждало также и похмелье — вечная спутница Риджуэлла, которой он не мог изменить.       Благо, ведро уже стояло возле его кровати и никакие жизненные отходы не попали на пол. Подняв свою полумёртвую тушу с кровати, с тяжёлым вздохом и матом, Томас пошёл в ванну, дабы умыться. Холодная вода стекала по измученному, худому лицу, которое лишь изредка выражало какие-то эмоции, кроме раздражения. Знал бы кто-то, кроме его грязной комнаты, как же он устал от всего, что происходит в его жизни. Новый день — новая причина ненавидеть всё вокруг лишь больше и больше, в ожидании момента, когда он сможет заткнуть свои мысли алкоголем. А для чего ещё жить? Ничего больше нет и, видимо, не будет.       Свою молодость он потратил на вечеринки и пьянки, совсем не подумав о том, что будущее уже не будет таким беззаботным и благосклонным к нему. Не всё будет так, как он захочет и, очевидно, в один момент всё мигом рухнуло. Сознание очнулось словно от многолетней комы, но только к тридцати годам, когда он был одинок, как никто другой, когда он был в заточении в ненавистном ему месте, посреди этой гнетущей атмосферы Красной армии Торда. Что же ты натворил, Томас…       Выйдя из ванны, Риджуэлл пошёл быстрее переодеться, ведь если он опоздает хоть на минуту, то Торд снова завалит его работой так, что он неделю спать не будет. Напяливая на себя мятую синюю рубашку, Томас невольно бросил взгляд на свои шрамы. Некоторые были ещё свежими и болели после последнего задания пару дней назад, некоторые были довольно старыми и давно побелели, став почти незаметными. Но дело было не в них. Смотря на своё плечо, в сердце что-то больно кололо, что-то тяжёлое падало ему на плечи, морально давило. Это был самый глубокий и самым болезненный шрам, поставленный Тордом в тот роковой день.       Честно говоря, даже сам Томас не знал почему он был для него таким болезненным. Не в физическом плане, а в эмоциональном. Словно его предал самый близкий человек, коим Торд никогда не являлся. С чего бы этой опустошённости и тяжести вдруг появиться? Но если задуматься, то норвежец был сейчас единственным, кто хоть немного понимал мужчину. Такой же одинокий, пустой и уставший. Его смыслом жизни было только управление армией и захват власти, а больше его ничего не держало. Проведя по выпуклому шраму, Томас тяжело вздохнул, скрывая все увечья рубашкой.       Этот день, на удивление, был довольно лёгким. Сегодня Риджуэлл лишь ходил по корпусам, проверяя всё ли в порядке, дал пару указаний солдатам, отправил одну группу на выездное задание и подписал парочку документов. Обычно он сидел за этим весь день, ведь Торд так любил спихивать на него всю работу, но в этот раз Ларссон должен был подписывать бумаги, которые требовали исключительно его подписи, что, конечно же, его не устраивало и он срывался на всех подряд. Лидер ненавидел такую работу. Настолько скучная и монотонная, что лучше потерять вторую руку, чем просидеть весь день за этими бумагами.

***

      Беззаботный день сменился тихим, спокойным вечером. Томас делал последний обход корпусов на сегодня, перед тем как закончить этот день, скрываясь за железной дверью своей маленькой комнаты. Прогуливаться по безлюдным коридорам, не выслушивая упрёков лидера, что может быть лучше? Лишь одно сейчас тяготило мужчину.       Что для него вообще значил Торд? Изменилось ли хоть что-то, если бы он резко исчез? Погиб на задании, освободив тем самым Томаса от заключения в армии. Дрогнуло бы его сердце от этой новости? Было бы ему жаль, что такое случилось? А ведь Риджуэлл всё ещё помнил те дни, когда в старшей школе они смогли, хоть и не полностью, найти общий язык. Это же было не самое плохое время, да и Торд тогда раскрывался как неплохой собеседник. Ну и что же пошло не так? Боже, вернувшись в прошлое, Томас сделал бы всё, чтобы они сейчас ладили.       Мужчина не мог разобраться в себе, не понимал что же точно чувствует к лидеру, то ли ненависть, то ли жаждет нормальных дружеских отношений с ним. Но тяжёлые раздумья алкоголика прервал Пол, наткнувшийся на него, когда чуть не ударил бедного мужчину железной дверью. — Ох, Томас, как ты вовремя. Передай Красному лидеру, что возникла некоторая проблема и встречу, которая должна была быть только через три дня, перенесли на завтра в 14:30, — оповестив секретаря Торда об этом, Пол, не дождавшись ответа, сразу же удалился обратно в свою комнату, заперев дверь.       Выхода не было, пришлось идти и терпеть крики за то, в чём Томас был даже не виноват. Раздались три тяжёлых удара о железную дверь. Пустой коридор отлично отражал звук, распространяя его повсюду, слегка оглушая.       — Входите, — за дверью раздался прокуренный, уставший голос. Было слышно, что его обладатель не совсем доволен сейчас, но не смотря на это, сообщить о встрече было необходимо, — Что-то не так, Томас? — лидер сидел в своём кожаном кресле, закинув ноги на письменный стол, выпивая после тяжёлого дня, как вдруг его идиллию потревожили. — Возникла небольшая проблема и завт— не успевая договорить, мужчину, что робко шагнул за порог кабинета лидера, перебивают. — А почему бы тебе не присоединиться ко мне? — даже не думая продолжать тему работы, Торд встаёт с кресла, подходя к секретарю, протягивая ему бокал с красным вином. — Но там– — Там ничего нет, Томас. Садись рядом, — вытащив из угла обычный, не совсем удобный стул, мужчина поставил его перед своим столом, доставая из шкафа ещё один бокал.       Томас не мог отказаться от такого предложения со стороны уже прилично подвыпившего лидера и сделал большой глоток напитка, который слегка отдавал кислинкой винограда. У Торда есть вкус в винах.

***

      Прошло уже около часа, мужчины, словно забыв о многолетней войне, спокойно общались, вспоминая былые времена, беззаботную юность, их ссоры и драки, то, как раньше они жили все вчетвером, а не были разделены на два враждующих лагеря. Они смеялись, вспоминая то, как Эдд пытался запретить Тому пить, но из этого ничего не вышло и по итогу, мужчина пришёл домой ещё более пьяный, чем обычно. Вспомнили каждое Рождество, которое алкоголик пытался уничтожить, а также отъезд Торда. Когда поднялась эта тема, оба заметно поникли, проведя ещё пару минут в угнетающей тишине, пока норвежец первым не подал голос: — Порой… Прям совсем-совсем редко, разумеется, — Торд сразу же исправился, не желая признавать, что думает об этом чаще, чем человек, который не жалеет о своём поступке, — я жалею об этом. Обо всём вообще.       Томас поднял взгляд на отвернувшегося к окну лидера, не скрывая своего удивления. Садясь пить с лидером самой жестокой, опасной и могущественной, на данный момент, армии, никак не ожидаешь такое услышать. Да и вообще настолько откровенное признание того, что Ларссон о чём-то жалеет, было необычно слышать. — Если бы я остался с вами, как думаешь, мы бы хоть когда-нибудь смогли найти общий язык? — Ларссон отвернул голову к окну и не смотря на секретаря, слегка ухмыльнулся, задав столь глупый и печальный вопрос. — Мм, возможно. Сейчас же мы его нашли, разве нет? Жаль, конечно, что это пропадёт сразу же, как вы отрезвеете, — подняв бокал на уровень своих «глаз», промямлил Томас, смотря через бордовый напиток на ожоги Ларссона, который делал их едва заметными. — Хм… Да, к сожалению, ты прав. Как насчёт собираться так почаще? — лидер, наконец, удосужился повернуть голову к Томасу, задав такой не комфортный для самого же себя вопрос. — Я не против, хотя бы пить чаще смогу, ахах, — Томас пожал плечами, издав лёгких смешок, откинувшись на спинку стула, сразу же простонав от боли, ибо чуть не сложился пополам. Спинка стула была очень низкой и сделана в виде железной трубы, а Томас не рассчитал силы, спокойно падая на неё, — Твою ж мать блять, ненавижу вас… — согнувшись, прокряхтел Томас, пока лидер заливался смехом, — В следующий раз я принесу водку и хуй ты сможешь ржать, уёбок, напою тебя до комы.       Поняв, что Томас сейчас натворил и как же сильно его изобьют после этого, он закрыл рот рукой, резко подняв голову на Торда, который смотрел на него вовсе не трезвым взглядом, с глуповатой улыбкой на лице. Привычного гнева, на удивление, не наблюдалось. Может он не услышал? Если бы… — Ах, старый глупый Том, — начал Торд, — как же тебе повезло, что ты застал меня в таком прекрасном расположении духа, — Ларссон медленно поднялся с кресла и встал за спиной Риджуэлла, нагнувшись к его уху, — иначе ты бы уже не сидел здесь, а валялся на полу в конвульсиях, истекая кровью и задыхаясь в агонии. Я не потерплю такого обращения к себе, — лидер схватил Риджуэлла за волосы, потянув вверх, выпрямив свою спину, — Раньше я мог бы это стерпеть, так как мы были на равных, но теперь уж не забывай кто сильнее, псина, — последнее слово вырвалось из уст Торда с таким гневом, что аж мурашки пошли по коже, услышав, как его хриплый голос чуть надорвался.       Ларссон бросил Риджуэлла на пол, присаживаясь обратно на своё почётное место, делая вид, что ничего не было. Ох, как же Том ненавидел его заскоки. Раньше они и не таким друг в друга бросались, а теперь алкоголику нельзя даже лишний раз посмотреть на лидера. Безусловно, он понимал почему теперь всё так строго, но иногда так и хочется как-то поугрожать Ларссону или хотя бы пошутить. Но нет, тут только попробуй сделать что-то не так, угрозы Красного лидера, в отличие от угроз Томаса, всегда сбываются. Риджуэлл поднялся с пола, подходя к выходу, желая как можно быстрее покинуть этот кабинет. — Сок не забудь только, я не такой алкаш как ты, не выношу твою спиртягу — встав с места, Торд открыл окно, достав из пачки сигарету, закурив, комментируя обещание Томаса, — Так что ты хотел сказать то? — Завтра у вас встреча в 14:30, её перенесли на три дня вперёд. — Да твою ж мать, самое то сидеть на важном совещании с похмельем, ахуенно, Томас! Ахуенно! Раньше не мог сказать?! — Торд всплеснул рукой, посмотрев на секретаря, который, как ему казалось, специально подставил своего лидера. — Так вы же сами меня затыкали! — Томас нахмурился, — Не стоит во всём винить меня, сер, в чём-то бываете виноваты и вы! — с этими словами, он хлопнул дверью кабинета, удаляясь из него. — Что б тебя, Риджуэлл, — Ларссон сжал руку в кулак, делая ещё одну большую затяжку.       Горький, ядовитый дым проникает в его лёгкие, обволакивая их, словно согревая, хоть и ненадолго, ведь вскоре он покидает Ларссона, растворяясь в воздухе. Он устал. Он не хочет каждый раз пинать Томаса за какую-то шутку, но его натура всегда была крайне вспыльчива и жестока. Он уже сделал огромное одолжение этому ахуевшему придурку, что не втоптал его в бетонный пол.

***

      Утро вышло не самым солнечным. На улице шёл дождь, а в голове творилась каша. Да, вчера они выпили не так много, чтобы валяться присметри, но их организм уже был потаскан годами и другими вредными привычками, поэтому голова также трещала, а тело было всё ватным, не позволяя встать с кровати. Выпив сразу несколько таблеток от головной боли, Ларссон пошёл в ванну, чтобы привести себя в порядок.