Дешёвую водку не мешают с дорогим вином

***

      Послышался резкий, глубокий вдох, напоминающий заглушенный стон. Крайне неловкий и нежный, словно его издавала красивая девушка из любимого хентая Торда, а не алкоголик под ним. Ларссон же лишь ухмыльнулся, ожидая именно такой реакции. В эту же минуту в тонкую и бледную шею Риджуэлла впились острые зубы лидера, желая оставить на ней свой след. — Мхх, н-нет, ост-танется же… — измученно выдавил из себя мужчина, пытаясь оторвать «вампира» от своей шеи.       Норвежец никак не отреагировал на непослушание Томаса, поднимая голову. Всё же он понимал, что им действительно не нужны лишние вопросы. Вместо шеи норвежец перейдёт на более незаметные и красивые ключицы секретаря, что так сильно выпирали. Обвитые кожей кости сразу же были покрыты мелкими поцелуями, от которых тело под лидером чуть заёрзало, начиная дышать ещё осторожнее и реже, прикрывая рот ладонью.       Нога коммуниста переместилась с плоского живота Риджуэлла на пол, а свободная рука расстегивала его жилетку, приступая к пуговицам на синей рубашке. Тёплая рука прошлась по вздрогнувшему телу секретаря, взяв в пальцы подбородок мужчины. Лидер опустил его задранную голову на себя. Молчание. Они просто смотрели друг на друга, оба красные и смущённые, хоть и пытались не подавать виду, особенно Ларссон. Нельзя было дать «врагу» знать, что он переживает. — Я сдаюсь, — спустя какое-то время, Ларссон всё же решил выдавить из себя долгожданное признание самому себе. — Я тоже, — тут же последовало и откровение Риджуэлла.       Лидер ухмыльнулся. Для него это означало победу. Пусть и не над собой, зато над этим идиотом, которого он так яростно презирает всю жизнь. Да, презирает. Кусая его ключицы, облизывая шею и покусывая мягкие губы секретаря — это он так выражал свою жгучую ненависть. Как и Томас, что так желал касаться лидера всё больше и больше, ощутить всё тело Ларссона в своих руках, хотя бы взглянуть на него. Мечтая о новых прикосновениях губ норвежца к своему телу, что вызывали невероятный экстаз. Так Риджуэлл всего лишь выражал своё презрение, что переполняло его с ног до головы.       Обоим не хватало этих долгожданных прикосновений. Руки Ларссона бегали по обнажённому торсу Риджуэлла, пока тот в свою очередь вёл за собой очередной поцелуй, не подпуская лидера к кислороду. Сам того не заметив, Риджуэлл уже сидел на бёдрах Ларссона, закинув руки на его плечи. Алкоголик держал в ладонях голову норвежца, периодически целуя или не позволяя убрать от своей шеи и ушей, которые лидер целовал. Грязная рубашка свисала с локтей, а жилетка и вовсе валялась где-то в стороне, закрывая собой осколки.       Рука норвежца медленно перемещалась по позвонкам Риджуэлла, начиная с шеи и спускаясь к копчику, подразнивая. Хрупкое тело прогибалось, а голосовые связки издавали самые приятные в мире звуки, которых так давно жаждал Ларссон. Ногти царапали спину секретаря, оставляли за собой красные полосы, что потом будут болеть, но сейчас это не имело никакого значения. Тёплая рука коммуниста могла доставить неожиданно много удовольствия. Она казалась такой мягкой сейчас, совсем не той, что избивала его ранее.       Одна рука Риджуэлла была закопана в волосы лидера, иногда сжимая их в кулаке или оттягивая, заставляя Ларссона прикусить губу с тяжёлым выдохом. Очень неудобно, когда всего лишь дотронувшись до волос, из тебя почти можно выдавить стон.       Рука норвежца резко обвила шею Риджуэлла. Лидер заново повалил Томаса на пол, не позволяя тому удариться головой, жадно целуя, придерживая голову. В этот раз он обошёлся без пролитой крови, это был просто страстный, но мягкий поцелуй. Для Торда поцелуи были самыми чувственными и интимными, они были лучшим способом выражения любви. Даже секс не сравнится с тем, сколько чувств можно было передать всего лишь в прикосновении губ. Когда-нибудь на теле Риджуэлла не останется живого места, каждый сантиметр будет покрыт нежными прикосновениями губ лидера. Ларссон сел на живот секретаря, сдавливая механической рукой его горло. — Бл-лять, Риджуэлл, какой же ты… — было сложно выдавить из себя что-то хорошее в адрес секретаря, но это вполне мог сделать и он сам. — Прекрасный? — ухмыльнувшись, спросил Томас. — Заткнись, — рука чуть сильнее сжала горло, а Ларссон вновь захватил в поцелуй столь манящие к себе губы и отстранившись, прошептал на ухо, — блять, да.       Ещё пару дней назад Ларссон был готов застрелиться, лишь бы не признавать, что у него есть какие-то чувства к Риджуэллу, а теперь может спокойно облапать всё его тело, расцеловать губы секретаря в кровь, признавая, как он возбуждает. Риджуэлл ненавидел себя за каждый взгляд на Ларссона, за каждую мысль о нём, что всегда шла не в то русло. Он был готов кричать от бессилия, от стольких запертых в нём чувств, что нужно было уничтожить. Но он не успел и теперь пускает слюни от малейшего прикосновения губ к его телу, от тёплой руки, что гладила по спине и даже душила в данный момент. Сходил с ума просто от голоса. Алкоголь творит чудеса. — О-одевайся, — переводя дыхание, сказал Ларссон, спускаясь с тела секретаря. — Что не так? — поинтересовался явно разочарованный мужчина, который сгорал от смущения. — Х-хочешь, чтобы нас все вокруг услыш-шали? — спросил лидер, кое-как поднявшись с пола. — Но не ду-думай, что так пр-росто отделаеш-шься от меня, Риджуэлл, — лидер ехидно ухмыльнулся, смотря на мужчину. — Хах, я и не надеялся на отдых, — Томас нежно улыбнулся, поднимая свою тушу с пола.

***

      Прошло ещё пару часов. Все солдаты ушли на обед, оставив корпуса пустовать. Этому дню суждено было стать очень неловким и странным, ведь это был день наедине со своим любимым врагом и парой метров, что разделяла их. С врагом, губы которого они так страстно целовали. В мыслях Торда только и крутилась одна фраза Риджуэлла: «Я тоже». Разумеется, вряд-ли Риджуэлл стал бы терпеть такое от кого-либо, а уж тем более от Торда, если бы не испытывал такую же сильную «ненависть» к лидеру, но это всё равно стало весьма удивительным для Ларссона. Неужели в этой армии есть не только один идиот, который несколько лет пытался убить свои чувства? Это одновременно радовало и разочаровывало. — Ты тоже? — прервал тишину норвежец, что усиленно пытался собрать мысли в кучу и сделать трезвый вид. — Что? — Ты сказал это, когда я признал поражение, — норвежец объяснил свои слова получше. — Оу… Смотря о чём говорили вы, — Томас снова пытался уйти от ответа, что было ожидаемо. — Я проиграл войну с самим собой. Проиграл своим демонам, своим чувствам, — даже не стараясь поттолкнуть Риджуэлла отвечать первым, лидер стал рассказывать о том, что так долго мучило его, — я понял какую сильную «неприязнь» испытываю к тебе. Как хочу коснуться, поцеловать… Не суть, — лидер остановил себя, чтобы не начать признаваться в любви. — Надо же… — Риджуэлл опустил голову вниз, — Я… Не поймите меня не правильно, я просто хочу сказать, что вы мне не так отвратительны, как пытаюсь заставить всех думать, — секретаря решили остановить, завлекая в короткий поцелуй, пока он он не начал оправдываться и врать, что Ларссон вовсе не привлекателен для него. Все всё понимали. — Над выражением чувств тебе стоит поработать, — ухмыльнулся Ларссон, уходя на своё место. — Как и вам, — мужчина пожал плечами, смотря в глаз лидера, который впервые за такое количество лет выражал какое-то тепло.       Ночью эти заглушенные ранее стоны вырвутся с новой силой, играя свою мелодию лишь для одной персоны. Ларссон действовал с ещё большей страстью и желал завладеть абсолютно всей сущностью Риджуэлла, искусав и исцеловав всё тело и губы в кровь. Он был доволен собой. Был рад каждому стону, каждому тяжёлому и краткому вздоху и слову. Оба получали столько удовольствия, что можно было сойти с ума. Не хотелось прекращать ничего из этого.       Оба мужчины легли без сил на большую и мягкую кровать лидера. Томас неловко прижался к горячему телу Ларссона, перекидывая одну ногу через его лодыжку. Норвежец, приводя дыхание и мысли в порядок, играл с растрёпанными волосами секретаря. — Я… — пауза было довольно долгой, — я не ненавижу тебя, Томас. — Я хочу провести так всю жизнь. Я слишком долго бежал от себя, в попытках сделать вид, что вы мне безразличны. Я без ума от вас, — ответ не заставил себя долго ждать, Риджуэлл тут же поспешил сообщить Ларссону и о своих чувствах. — Хах, какой же ты отвратительный, — Ларссон тут же издал лёгкий смешок, целуя Томаса. — Я тоже вас ненавижу, — ответил Риджуэлл, когда поцелуй был разорван.