Гнездо Василиска

      Эдвард прикрыл за собой калитку и аккуратно задвинул щеколду, словно боялся повредить её неосторожным движением. Дверца была самая что ни на есть обычная, но чёрт его знает, как в чужом доме что устроено. Света в окнах нигде не было, значит, они с Энви пришли раньше профессоров. Во дворе тоже было очень темно, но яркий фонарь с противоположной стороны улицы освещал тропинку до дома. Снегопад не прекращался, застилая взор юного волшебника белой рябью, поэтому ничего в саду он толком разглядеть не смог. Одно только бросилось ему в глаза — крупный скворечник на длинном шесте с насестами, торчащим из земли с правой стороны от тропинки, ближе к сараю. Над круглой дырой в птичьем домике было выгравировано крупными буквами, такими, что Эд разглядел их даже в потёмках: «Лилит». — Что ещё за Лилит? — с усмешкой поинтересовался Эдвард у друга, дёрнув его за рукав. — Да сова наша, — недовольно буркнул Энви, на секунду отвлёкшись от ругани в сторону дверного замка, в который он никак не мог попасть ключом. Эдвард понимающе замычал и прислонился к перилам на крыльце, ожидая, пока Энви не совладает с входной дверью. — Жаль… — криво ухмыльнулся Эд, решив скрасить скуку ожидания, — А я уж понадеялся, что вы сатанисты. — Нет, — фыркнул Энви, проворачивая ключ и толкая дверь, — Мы гора-а-аздо хуже. Он придержал дверь перед гостем, исполнив неловкий реверанс и злорадно ухмыльнувшись. Но Эд и без его актёрства был жутко заинтригован.       Первым, что они увидели, включив свет, была высоченная борзая, летящая на них на всех порах с высунутым языком. Похоже, Фреки телепортировали сюда вместе с вещами, и собаке пришлось полдня провести в одиночестве в пустом доме. Это объясняло, почему она бросилась на Энви с таким остервенением, что едва не повалила его с ног, и принялась вылизывать лицо своего человека так жадно, словно это была самая вкусная в мире кость. Эдвард познакомился с Фреки ещё в Хогвартсе, но собака всё равно была рада видеть члена семьи куда сильнее, чем нового друга. Она даже не обращала на Эда внимания, пока Энви силой не заставил её отлипнуть от себя. Лишь тогда Фреки соизволила облизать Элрику руки, приветливо помахав ему хвостом. Энви стянул ботинки и повесил пальто на вешалку около стены, продолжая при этом ворчать на собаку, испачкавшую слюной всё его лицо. Они с Эдом и без того были насквозь мокрые из-за игры в снежки! Фреки, счастливая, убежала обратно в зал, но быстро вернулась с мячиком в пасти, стоило только парням взбежать из прихожей наверх по пяти широким ступеням. — Пресвятые фестральи жопы, как ты мне надоела!.. — страдальчески возвёл глаза к потолку Энви, но игрушку от собаки всё же принял и забросил её через весь дом обратно в зал. Фреки тут же с азартом погналась за ней, будто за настоящей добычей. Эдвард прыснул, расхохотался и тут же включился в игру. Когда Фреки вернулась вновь, он забрал у Энви мяч, переключив внимание собаки на себя. Она, подпрыгивая от радости и виляя хвостом, как пропеллером, подбежала к Элрику, с упоением глядя на ладонь с мячом. Эд хитро заулыбался, посмотрел Энви в глаза и бросил тому мяч. Зависть схватил мячик, похожий на теннисный, прямо перед пастью у Фреки. Та недовольно взвизгнула и припала на передние лапы. Энви злорадно захихикал и бросил мяч Эдварду. Фреки мотнула головой и с высунутым языком понеслась к Элрику. Чтобы усложнить собаке задачу, друзья отошли друг от друга подальше — так и мяч летел выше, и Фреки было где поноситься. Устав от монотонного перебрасывания мячика, Эдвард стал бегать по дому с зажатой в ладони игрушкой. Фреки носилась за ним, легонько покусывая руку, так и норовя выхватить свой любимый мячик, а Энви подначивал их обоих, как репортёр на футбольном матче.       Набегавшись всласть, Эдвард в последний раз бросил мяч. Фреки к тому времени тоже устала и, схватив игрушку, запрыгнула вместе с ней на диван, занявшись обгладыванием мячика. Эдвард выдохнул и утёр пот со лба, затем обратился к Энви: — Ну, первым делом покажи, где у вас ванная, — сказал он, открывая дожидавшуюся его сумку и выуживая оттуда сменную одежду. Энви отвёл его за лестницу, показал, где включается свет. — У вас случайно нет фена? — спросил Элрик, недовольно косясь на промокшую растрёпанную косичку, — Я, конечно, понимаю, это всё бесполезная магловская херня, но вдруг… — Ой, прекрати, — ехидно фыркнул Энви, — Кто в здравом уме станет отказываться от магловских удобств? Не всякая палочка согласиться исполнять бытовуху, а нам, например, до семнадцати лет магией даже волосы нельзя подсушить!.. Так что всё у нас есть, — Энви указал пальцем на шкафчик с голубыми дверцами и добавил, — Свежие полотенца тоже там. Эдвард кивнул и заперся в ванной. Открывая шкаф, он улыбался. Он так и знал, что эти чистокровки только на словах такие высокомерные и традиционные!..       Эдвард вышел из ванной в спортивных штанах и домашней майке с логотипом «Металлики», с жёлтым полотенцем на плечах. Одежду, в которой он приехал, Эд развесил на сушилке для белья — она вся безнадёжно промокла. Энви не заметил его, он был слишком занят быстрым и бессмысленным прощёлкиванием каналов телевизора, почёсывая пузо разлёгшейся рядом Фреки. Он не останавливался ни на одном из сотни каналов и просто тыкал кнопки на пульте, видимо, успокаивая себя таким образом — Эд тоже так иногда делал, когда разряжался телефон, а от мыслей надо было срочно убежать. Ухмыльнувшись, Эд на цыпочках прокрался за барную стойку, на кухню. Шкафы благородного графитного цвета были начищены до блеска, что, наверняка, было делом рук Зольфа, мойка была пуста, холодильник тихо гудел. Эд был голоден, но, прежде чем шуметь дверцой холодильника, он решил проверить кое-что интересное. Наравне с холодильником тихо гудели и вибрировали ящички под высоким столом. Похоже, барная стойка здесь была не только для красоты, и профессорская чета держала в доме свой мини-бар! Эдвард опустился на корточки и открыл дверцу маленького продолговатого холодильничка. Внутри оказалось не совсем то, что он ожидал увидеть.       Энви встрепенулся, услышав звук открываемого холодильника с кухни, и отлип от кожаного дивана, оставив задремавшую собаку в одиночестве. Он прошёл на кухню и застал друга, рассматривающего святая святых — мини-бар с самыми охраняемыми запасами в доме. На верхней полке располагались, как Эдвард и ожидал, бутылки отличного дорогого вина. Средняя была сплошь уставлена бутылочками и баночками с жидкостями непонятного происхождения. Многие из них ничем не отличались по виду от простых алкогольных напитков, но отсутствие этикеток настораживало. — Не советую оттуда что-либо брать, — усмехнулся Энви, опираясь на высокий стол. Эдвард вздрогнул и повернулся к нему. В золотых глазах тут же заплясал интерес, — Зольф там свои яды держит, и я без понятия, где что. Может, тебе повезёт вытащить зелье роста… — с издёвкой протянул Энви, с наслаждением наблюдая, как Эд грозно хмурится и раздувает ноздри, как бык, — А может, попадётся смертельный яд! Кто знает, кто знает… — Яд часом не с тебя сцеживали?! — злобно проворчал Элрик. Энви расхохотался, запрокинув голову. — А в последнем ящике что? Трупы младенцев? — едко поинтересовался Эд, тыкая пальцем в нижнее отделение, закрытое ещё одной непрозрачной дверкой. — Трупы, — утвердительно кивнул Энви, — Но, увы, мне придётся тебя разочаровать — они не младенческие… Эдвард недоверчиво округлил глаза и полез в третье отделение. В нём было холоднее, чем в остальном мини-баре, и заполнено оно было… — Боже, — брезгливо сморщился Эд, — Какой кринж. Перед ним лежали пакеты и контейнеры с частями тел всяческих зверей, используемых в зельеварении — когтями, свежими шкурками, печенью, цельными языками, сердечками, крысиными хвостами и ещё многими видами всяческих внутренностей. У стенки даже лежал пакет с вороньими головами. Кроме этого, небольшая часть ящика была заполнена замороженными целиком жабами, сверчками и мышами, которые лежали чуть поодаль от ингредиентов. Эд догадался, что несчастные животные были кормом для фамильяра Энви — прожорливой хищной ящерицы. Он уже не раз наблюдал процесс кормления варана, а слушал рассказы о том, на каких харчах «милый малыш» так хорошо растёт, ещё больше. Сполна удовлетворив своё любопытство, Элрик закрыл мини-бар и побыстрее поднялся с корточек. Ноги немного затекли, и неприятное покалывание разлилось по икрам. — Ну всё, — нагло и требовательно обратился он к Энви, — Теперь корми меня! — А у тебя не пропал аппетит?! — изобразил искреннее удивление слизеринец, — Уважаю, уважаю… Энви открыл блестящий серый холодильник. Надежды на него было мало, ведь в доме уже полгода никто не жил на постоянной основе. Эдвард встал рядом, заглядывая в холодильник через плечо друга.       Фреки, услышав, как отворилась дверца вожделенного хранилища еды, в один миг оказалась на кухне. Она просунула морду между колен подростков, чтобы облизать ладонь Энви и преданно заглянуть ему в глаза. — Слушай, она тут, наверное, с утра голодная сидит… — с сочувствием протянул Эд. — Твоя правда, — хмыкнул Энви, — Пора бы покормить нашу обжору… С этими словами он отошёл от холодильника, доверяя его инспекцию Элрику, и полез в один из напольных кухонных шкафов, где стоял огромный мешок с сухим кормом. Хвост Фреки заметался с утроенной амплитудой. Пока Энви отошёл насыпать собаке еды в миску, Эд перевёл всё своё внимание на содержимое холодильника. Из съедобного в нём были одни консервы, а вот полки на дверце были заполнены множеством банок с кофе, энергетиками и всяческими газированными напитками. Недолго думая, Эд взял банку колы и консервы с тунцом. Не густо, конечно, но всё равно хороший перекус. А там уже и профессора вернутся, глядишь, принесут чего со своего банкета… — Хлеб есть у вас? — спросил Элрик, открыв банку с газировкой и сделав первый глоток. Энви задумчиво почесал подбородок и на всякий случай проверил хлебницу. — Нет, хлеба нет, — помотал он головой. — Эх, — печально вздохнул Эдвард, — Ну ничего, — быстро смирился он и принялся вскрывать консервы. — Погоди! — взволновался Энви и открыл один из верхних ящиков, — Есть хлебцы. — О-о-о, ну это шикардос! — обрадовался Эд, — Тащи их сюда! Энви кинул ему прямо в руки закрытую упаковку рисовых хлебцев, и Эдвард, довольный, умял с тунцом почти всю пачку, да так быстро, что Фреки даже не успела ничего выпросить. Утолив голод растущего организма, Эд вновь требовательным тоном обратился к своему другу, который всё это время любовался микроволновкой, отсчитывающей на дисплее минуты уходящего дня: — Ну что, покажешь, где ты живёшь? Энви вмиг оживился и заулыбался. — Погнали наверх! — сказал он, спрыгивая с барного стула. Эд отряхнул руки и последовал за ним. — Вот моя нора! — гордо возвестил Энви, открывая дверь в свою комнату на мансарде. Эдвард оглянулся, переступая через порог вслед за хозяином комнаты. Террариум с вараном уже был тут как тут, в нём горел тусклый желтоватый свет, который вскоре перебила включившаяся в комнате люстра. Эд удивился тому, какой в комнате стоял порядок, и сделала вывод, что застал её в таком состоянии лишь потому, что Энви не жил в ней последние полгода. Но вот что странно — пыли в комнате тоже не наблюдалось! Элрик рассмотрел плакаты рок-групп, приклеенные к стене, полки, забитые книгами и безделушками, улыбнулся, задержав взгляд на фигурке Спирита из мультика про одноимённого коня. Эду отчего-то стало очень уютно в комнате друга, он почувствовал, будто Энви без слов поделился с ним чем-то важным, впустив в свою комнату, выразил большое доверие. Признаться, у них было совсем немного настолько сближающих моментов, гораздо меньше, чем Эд ожидал от дружбы длиною в пять лет. Эдвард разместился на круглой кровати, скрестив ноги по-турецки, и, продолжая разглядывать комнату, спросил: — У вас есть домовой эльф? — Энви в этот момент ставил телефон на зарядку и в ответ на вопрос лишь озадаченно хмыкнул, поэтому Эд решил развить мысль, — Просто странно, что всё вокруг такое чистое… — Да, я и сам удивлён, — отозвался Энви, закончив возиться с розеткой, — У нас есть кто-то вроде домового… Вот только это совсем не эльф, — ухмыльнулся Энви. — А как это так? — удивился Эдвард. Он разлёгся на кровати, подперев голову рукой, готовый выслушивать все семейные секреты своего друга. Энви уселся на подоконник с подушками и принялся рассказывать: — Здесь жил один домашний дух, когда мы только заселились, и знакомство у нас с ним… — Энви почесал затылок, — Не заладилось. Потому что дух этот хоть и домашний, но вот нрав у него абсолютно дикий! Эдвард с интересом приподнял бровь, мысленно съязвив: «Под стать хозяевам!» — Ты бы видел, что он нам устроил на третью ночь после заселения!.. — возмущённо выпалил Энви, погрузившись в воспоминания, — Я потом неделю спать нормально не мог! Расшвырял всю мебель, посуду на кухне, ещё и собаке лапу дверью прищемил! И, конечно, кошмаров наслал… Короче говоря, ужас! Фу, аж дрожь пробирает, как вспомню… — поёжился парень. — Офигеть!.. — искренне ужаснулся Эдвард. — Ага… Ну, мы его прикормили, и успокоился вроде, — продолжил Энви, — Пару раз являлся в форме матёрого такого чёрного кота в саду, а потом словно сквозь землю провалился — нигде его не видно, не слышно, на магию никто не реагирует. Мы уж думали, он совсем ушёл, но нет, смотри-ка… В доме свежо, и даже вся техника в порядке, — Энви задумчиво махнул рукой куда-то вниз, — Интересно, эти двое знали, что так будет?.. Эдвард неопределённо дёрнул плечом. — А что до эльфов, — небрежно бросил Энви, — То Кимбли был против того, чтобы нанять хотя бы одного. Не барское это, вроде как, дело — за бытовуху платить… Эд фыркнул и рассмеялся.       Внизу звякнул ветряной колокольчик и с визгливой радостью залаяла Фреки. Эд переглянулся с Энви, и затем они одновременно снялись со своих мест, поспешив встречать прибывших. Но прежде всего они увидели не Ласт или Кимбли, а левитирующую ёлку. — Какая красивая!.. — Эд разинул рот, восхищённо уставившись на рождественское дерево, высаженное в огромный серый горшок. — …твоя сестра настояла на том, чтобы я притащил в дом это колючее растение, — послышался недовольный голос профессора Кимбли откуда-то из глубины разлапистых веток. Энви усмехнулся и сделал глубокий вдох. Душистый хвойный аромат проник, казалось, в самые лёгкие. Кимбли, раздражённо вздохнув, прошёл мимо довольных подростков, держа перед собой палочку и плавно двигая кистью, когда дерево требовалось подвинуть вперёд или в сторону. Сопровождаемый восторженным взглядом Эдварда, Зольф прошёл в зал, чтобы установить дерево в каком-нибудь углу, а Энви без промедлений направился к сестре, чтобы с претензией заявить ей: — У нас жрать нечего! Ласт поставила на стол какую-то корзину, накрытую салфеткой в клеточку, и повернулась к нему, вскинув брови: — Вы что, за восемь часов не смогли зайти в магазин? — с ответной претензией поинтересовалась она у младшего брата. — Ага, а на что бы я тогда билеты покупал?! — возмущённо развёл руками Энви. — Я тебе на прошлой неделе столько денег дала, что их бы хватило на десять билетов и багаж! — недовольно зашипела Ласт, наклонившись к брату. — Ну, понимаешь, праздники, — тут же отвёл взгляд Энви и шаркнул ногой, — И всё такое… Ласт тяжко вздохнула и устало провела ладонью по лицу.       Эдвард с упоением наблюдал за их перепалкой и хихикал, зажав рот рукой. Он, конечно, не желал другу зла, но до чего же тот был забавным, когда нелепо косячил и получал за это!.. «Интересно, — вдруг подумалось Эду, — Я так же выгляжу, когда меня отчитывают?..» Ласт осуждающе качнула головой напоследок, оставляя Энви в покое и перенаправляя всё своё внимание на гостя. Она тут же сменила гнев на милость и ласково улыбнулась, обращаясь к Элрику: — Эдвард, милый, я принесла жареных каштанов и штоллен, — Ласт изящно указала рукой в сторону кухни, — Угощайся! — Да я вас и так, — Эд смущённо почесал затылок и отвёл взгляд, — Уже объел немного… — Не бери в голову, — махнула она ладонью, отгоняя его слова, словно назойливую муху. Эдвард прикусил щёку и, довольно ухмыляясь, направился на кухню. Прежде чем отправиться в свою комнату, Ласт заботливо сжала плечи брата и мягко, но бескомпромиссно приказала ему, наклонившись к уху: — Поешь. — Ла-адно, ла-адно, — небрежно отозвался Энви, передёрнув плечами, и направился вслед за Элриком. Не расстраивать же сестру в Рождество, в самом деле…       Эдвард убрал с корзины салфетку и с удовольствием вдохнул насыщающий аромат приготовленных каштанов и рождественского кекса. Один только пряный запах закусок уже начинал утолять голод. Элрик достал из корзины штоллен, завёрнутый посередине в бумагу и перевязанный декоративной верёвочкой. Но у кухонного стола он растерялся — здесь нигде не было разделочных досок. Будь Эд дома, он бы без стеснения разрезал выпечку прямо на столе, но сейчас он очень боялся повредить безупречную столешницу. Сзади послышались чьи-то шаги, и, развернувшись, Эд с облегчением встретился взглядом со своим другом и спросил у него: — А где у вас доски? Несколько секунд Энви молчал, недоумённо моргая глазами. — В зале одна, — наконец выдал он совершенно серьёзным тоном, — Ты же только что видел, как она ёлку ставит! Эдвард прыснул и зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться на весь дом. Он зажмурился, едва не согнувшись пополам от беззвучного хохота. Энви засмеялся тоже, очень довольный своей шуткой. Может, она и была немного оскорбительна, но главное — что смешно!.. — Вы ступили на весьма тонкий лёд, господа, — прервал их веселье холодный ядовитый голос профессора Кимбли. Энви ойкнул и развернулся. — Откуда ты?!. — испуганно округлил он глаза. Зольфа не было в пределах видимости буквально десять секунд назад!.. Эд был шокирован не меньше. Он застыл от неловкости и не мог выдавить из себя ни слова, хотя по-хорошему надо было бы перед Кимбли извиниться… — Пардон, — положа руку на сердце, обратился Энви к своему декану, но в голосе у него не проскочило и нотки раскаяния, — Заигрался. Но тебе же зашла шутка, скажи, да? — он толкнул Кимбли локтем, но желанной реакции не дождался, и потому с нахальной улыбкой повторил действие, — Смешно же, а? Кимбли одарил подростка самым ледяным на свете взглядом и невозмутимо прошёл мимо к кофемашине за порцией двойного эспрессо. Энви, привыкший решать любые конфликты через выведение других на эмоции и подстраивание под их гнев или обиду, был совершенно растерян. На лице Кимбли не отражалось абсолютно никаких эмоций. Он его простил? Или так обиделся, что решил игнорировать его существование?.. Что происходит вообще?!       Приготовив себе кофе, Кимбли кивнул головой в сторону одного из стульев: — Кто полотенце оставил? — жёлтая ткань, использованная Эдом, сохла на спинке стула. — Я… — неуверенно протянул Элрик, всё ещё стоявший у стола со штолленом в обнимку. — Убрать не забудь, — приказал Кимбли, делая первый глоток крепкого бодрящего напитка и покидая кухню. — Хорошо… Как только профессор скрылся в зале, Эдвард и Энви переглянулись, затем фыркнули, ухмыляясь друг другу, и тихонько захихикали. Неприятно вышло, конечно, но вместе с тем очень комично!.. Успокоившись, Энви наконец достал из шкафа над раковиной разделочную доску и снял с магнитного держателя подходящий нож, всучив его Элрику прямо в руки. — Тебе отрезать? — поинтересовался Эд у друга, прислоняя лезвие к кексу. — Да, давай, — согласился Энви, устраиваясь на высоком стуле. Эдвард решил не мелочиться и разрезал на небольшие, но толстые кусочки весь штоллен. Не перекладывая кекс в какую-либо посуду, Эд поставил буковую доску с разрезанной выпечкой прямо на стол. Ели они в тишине, потому что Энви отказывался поддерживать какую бы то ни было беседу и совсем ушёл в себя, о чём-то крепко задумавшись. Эд вздохнул, но мешать ему не стал, и доедал кусок штоллена в гордой тишине, подставив ко рту ладонь, чтобы не уронить ни один орешек или цукат. После Эд зачерпнул из корзины горсть каштанов, которые выложил на стол рядом с кексом, но Энви проигнорировал и это, продолжая смотреть куда-то в стол и дожёвывать свой кусочек. Эдвард уже начал было лихорадочно перебирать в голове различные варианты действий, которые могли бы его растормошить, но, к счастью, ему помогли.       Ласт зашла на кухню, уже одетая в тёмно-синее праздничное платье с имитацией шнурованного корсета на талии и чёрным кружевом на юбке. Верх платья и его длинные рукава были лёгкими и струящимися, а в глубоком декольте виднелась изящная подвеска с сапфиром в серебре, по форме напоминающая каплю. Видимая часть её ног, а это были только две трети икр, были облачены в чёрные не то чулки, не то колготки из тонкого капрона и синие туфли на невысоком каблуке, которые Ласт носила только в помещении. — Так, дети, — требовательно обратилась женщина к подросткам, положив руки на пояс. — Я не маленький!.. — отозвались ей в унисон два юношеских голоса прежде, чем Ласт успела сказать что-либо ещё. Она скептически приподняла бровь и продолжила: — Ну хорошо, взрослые, — хмыкнула Ласт, — Тогда у меня к вам исключительно деловое предложение. — Мы слушаем, — максимально серьёзно ответил Энви, поворачиваясь к сестре на барном стуле, закидывая ногу на ногу и по-деловому сцепляя руки в замок. — Так как спать никто, полагаю, не собирается до глубокой ночи, — продолжила Ласт, поправляя распущенные волнистые волосы, — А готовить я ничего не собираюсь, предлагаю вам двоим напечь имбирного печенья. Прежде всего, для самих же себя, вы ведь наверняка проголодаетесь к ночи, — она задержала взгляд на Элрике, и тот немного стушевался. Все знакомые отмечали его зверский аппетит, и, хотя его не осуждали — организм-то был растущий — но вот требование готовить себе самому было весьма справедливым. — Что-о-о?! Готовить?! Но мы же дети!.. — переобулся на ходу Энви, — Тебе же только палочкой взмахнуть — и всё будет готово!.. Зачем нам с этим возиться?! — У меня полно дел, — возразила ему Ласт, — До полуночи четыре часа, а у нас дом совсем не украшен! Энви открыл было рот, чтобы поспорить, но его отвлёк Эдвард дружеским толчком в плечо: — Да ладно тебе, это же весело! — Весело? Готовить?! — недоумённо развернулся к другу Энви, — А ты что, умеешь?.. — Ну да, — дёрнул плечом Эд, словно в этом не было совершенно ничего особенного. — Вот и замечательно! — довольно хлопнула в ладоши Ласт, — Как раз поучишься у Эдварда. А то ещё одной катастрофы на кухне после твоих попыток готовить я не переживу!.. — пожурила она младшего брата. Энви обиженно надулся, а Эд засмеялся, представив, какой апокалипсис пережила эта несчастная кухня.       Довольная тем, что заняла юные стихийные бедствия делом, Ласт направилась помогать своему мужу подготавливать дом к празднику. — Акцио ёлочные игрушки, — махнула она палочкой, проходя мимо лестницы, ведущей на мансарду. Наверху тут же зашуршала картонная коробка с новогодними декорациями, которую она когда-то в ностальгическом порыве перевезла из родного дома. Этими игрушками владела ещё её мать, а к ней, в свою очередь, они попали из рук её матери ещё в те времена, когда Лаура жила у себя на родине во Франции. Эти игрушки были для единственной дочери Брэдли очень особенными. Они не только принадлежали её покойной матери, не только имели редкий и невероятно эстетичный винтажный вид, но ещё и умели синхронно петь. Конечно, оживающие игрушки не были редкостью в мире волшебников. Но мало какие из них могли похвастаться умением считывать настроение своего владельца, угадывать его желания и исполнять именно ту музыку, которую, зачастую даже без ведома самого волшебника, вожделело его сердце. — Зольф, зажги камин, будь добр, — попросила Ласт, стоило ей пройти через арку в стене вместе с левитирующей коробкой. Кимбли среагировал незамедлительно, пустив в поленья сноп искр. Для этого ему не потребовалось даже отрываться от книги и смотреть в сторону камина. Комнату тут же заполнил уютный треск горящих поленьев и аромат костра — волшебный огонь разгорался быстро. Ласт опустила коробку на табурет около ёлки и развернулась на каблуках, глядя на мужа с прищуром: — Не хочешь мне помочь? Кимбли медленно выдохнул сквозь зубы и отложил книгу на полупустую полку, занятую лишь тремя толстыми фолиантами и кофейной чашкой. — Не понимаю, к чему это всё, — заворчал зельевар, поднимаясь со своего кресла, — Развешивать бесполезные декорации ради нескольких часов, которые особенные лишь потому, что люди заставили себя в это поверить? Это бессмысленно. — Во-первых, впереди ещё Новый год, — недовольно скрестила руки на груди его жена, — А во-вторых, разве тебе нужен великий смысл для того, чтобы развлечься? Не то чтобы Ласт была большой любительницей праздников, о нет, но возможность преобразить дом, обогатить его строгую красоту новыми деталями радовала её. К тому же, она росла с двумя младшими братьями, и, несмотря на великое множество семейных трудностей, в Рождество они втроём привыкли веселить и подбадривать друг друга. Иначе за долгие каникулы, проведённые вместе, они бы окончательно перегрызлись. Так что Ласт, несмотря на свой хладнокровный нрав, была привычной к семейным праздникам. В отличие от Кимбли, выросшего в ледяном одиночестве. В нём ничто не выдавало праздника. Обычные брюки, обычная водолазка, разве что домашние туфли были начищены до блеска, но и они находились в таком безупречном состоянии круглый год в независимости от даты. — Понимаю, тебя это всё нервирует с непривычки, — Ласт сочувственно сжала плечо мужа, — Но почему бы не попробовать что-то новое? В праздниках нет совершенно ничего ужасного. — Дело вовсе не в этом, — проморозил Кимбли, раздражённо сощуривая глаза и стряхивая со своего плеча чужую ладонь, — Просто я не люблю тратить время на ерунду. — Продолжай говорить себе это, — хмыкнула Ласт, резко отворачиваясь. Она принялась в полном молчании рассортировывать игрушки при помощи магии, и вскоре перед ней уже парили небольшие группки шариков, шишек и деревянных фигурок различных форм. Кимбли понял, что обидел её. Но что, чёрт возьми, он такого сказал?       Решив не усугублять положение выяснением ответа на этот вопрос, Зольф сразу же ринулся исправлять ситуацию. Беззвучным взмахом палочки он сформировал перед собой группку из всех игрушек в виде саней и встал рядом с Ласт, касаясь её плеча своим: — А ты продолжай говорить себе, что не влюблялась в Мустанга в школьные годы, — подтрунил он жену, обезоруживающе улыбнувшись. Ласт охнула в притворном возмущении и схватилась за сердце. — А не напомнить ли тебе, как увлечённо ты бегал за Оливией до самого конца седьмого курса?! — парировала она, щёлкая мужа по носу. Кимбли прикусил щёку и тихо засмеялся, продолжая помогать Ласт сортировать игрушки. Когда с этим было покончено, они вдвоём отошли на несколько шагов от дерева, чтобы прикинуть, как лучше нарядить его. Зольф тихо чертыхнулся. — Симметрии не получится, — вздохнул он, — У нас нечётное количество шаров и слишком мало шишек по сравнению с остальными игрушками… Ласт недоумённо вздёрнула бровь. Что за симметрию он собирался выстраивать на торчащих во все стороны ветках?! — Знаешь, лучше помоги мне украсить камин и развесить гирлянды, — распорядилась Ласт. Кимбли передёрнул плечами, усмехнулся и принялся за дело. Четыре ярко-красных носка лёгким мановением палочки были повешены над аркой, в которой трещал огонь, на каминную полку отправились длинные красные свечи и гирлянда с имитацией еловых лап, на входную дверь полетел венок, остатки свечей воспарили под потолок, ещё одной гирлянде было приказано обвиться вокруг лестницы… За её свисающим с воздуха концом увязалась Фреки, всё это время крутившаяся вокруг хозяев, и гирлянда подлетела выше, чтобы не попасть любопытной собаке в пасть. Мало-помалу коробка опустела, и Кимбли, махнув кистью в последний раз, зажёг все свечи разом. Огня было много, и зельевару даже показалось, что температура в доме повысилась на градус-другой. Скорее всего, так оно и было. Кимбли поправил растрепавшийся за день хвост, молча наблюдая, как жена развешивает ёлочные игрушки на колючих ветвях. Вниз отправлялись самые крупные шары, наверх — игрушки помельче, середина в основном была заполнена деревянными фигурками, а макушку дерева украсила белая звезда. Ласт оставалось только обвить вокруг ели гирлянду с лампочками, светившими уютным жёлтым цветом, и дом был готов к Рождеству. Закончив с ёлкой, женщина развернулась и оглядела комнату. — Ну вот! — довольно улыбнулась она, — А ты ещё не хотел пользоваться своим дизайнерским талантом! Кимбли закатил глаза, но всё же улыбнулся в ответ на льстивый комплимент. — Зольф, попробуй коснуться игрушек палочкой! — притянула Ласт мужа к себе за запястье. Кимбли не стал спорить и опустил кончик палочки на деревянного ангелочка. Все игрушки вмиг слаженно заиграли оркестровую музыку. — М-м-м, Вивальди… — довольно промычал Кимбли, едва заслышав первые ноты. Что ж, возможно, праздники действительно не так уж плохи.       Попытки Фреки схватить странного светящегося парящего зверя за хвост не увенчались успехом. Он обвился вокруг перил, а кусать толстую деревяшку ей совсем не хотелось. Поэтому носатая инспекция решила проверить, что происходит на кухне. А происходило там, судя по всему, что-то интересное, ведь только интересное может так вкусно пахнуть!.. — Проклятье… — бубнил Энви, размалывая в ступке мускатный орех, — Я и так весь семестр молол ингредиенты, и даже дома отдохнуть от этого не могу!.. Эдвард ехидно рассмеялся. — Кто ж виноват, что ты не знаешь, как тесто готовится!.. — пропыхтел Эд, не отвлекаясь от размешивания муки и масла в миске. Энви повернулся к нему и высунул язык, затем высыпал содержимое ступки в посудину. — Фух, отлично, — выдохнул Эд, утирая лоб покрытыми мукой руками, — Остался только кардамон и мёд! — Кардамон уже размолот, — с удовольствием отозвался Энви, выуживая из корзины со специями маленький пакетик с зеленовато-жёлтым порошком и высыпая его содержимое в тесто. — Ура! Включай духовку, пусть нагреется, — распорядился Эдвард, а сам открыл шкаф с продуктами. Банка с мёдом стояла на нижней полке. Эд привстал на носочки и потянулся к банке. Затем ещё раз. И ещё один. — Ч-щ-щёрт! — с чувством выругался он, — Ну кто так высоко ставит?! Энви гомерически расхохотался. — А что ты ржёшь-то?! — возмутился Элрик-старший, — Давай, попробуй сам тогда достань! Энви фыркнул и подошёл к другу. Ему удалось дотянуться до банки кончиками пальцев, но, к сожалению, так он только задвинул её глубже в шкаф. — И кому надо было так высоко прикручивать шкаф?!.. — проворчал Энви, игнорируя язвительный смешок друга. Пришлось им идти за табуретом, чтобы закончить с тестом. Эд вывалил в миску добротную ложку мёда и хорошенько перемешал все ингредиенты. Прежде чем раскатывать тесто, он остановился, приложив палец к губам, чтобы ещё раз перебрать в голове все ингредиенты. — Уинри ещё разрыхлитель в тесто обычно кладёт… — задумчиво протянул Эд. — О, я как раз видел его в корзине, — улыбнулся Энви и протянул блондину упаковку разрыхлителя. — Теперь точно всё, — кивнул Эдвард, подмешав последний ингредиент. Затем он вывалил шмат теста на покрытую ровным слоем муки доску и несколько раз прошёлся по нему скалкой. — Эй, иди давай помогай пряники вырезать!.. — прикрикнул он на Энви, который уже успел отвлечься на то, чтобы погладить собаку, — И руки помой! Энви цыкнул и прошёл к раковине, пробурчав что-то вроде «раскомандовался». Вымыв руки, он ухватил себе форму в виде сердечка, оставив Эду звёздочку. Вдвоём они быстро разрезали тесто на фигурки, которые выложили на противень. Они поставили пряники в духовку и собрались было пойти поиграть во что-нибудь, но тут в дверь позвонили. Эд и Энви недоумённо переглянулись. Фреки с заливистым лаем побежала к входной двери.       Колокольчик на двери звякнул вновь, и дом огласил громкий задорный хохот, который мог принадлежать только одному человеку, знавшему их адрес. — Что, не ждали?! — триумфально крикнул Грид в глубину помещения, заметив растерянные лица жильцов, повыглядывавших из комнат. — Ещё бы, — хмыкнула Ласт, привалившись к стене арки, — Сколько лет ты уже домой не приходил? Пять? Или больше?.. — Так ведь это другой дом, — развёл руками Грид и протянул ладонь Фреки, с недоверием обнюхивающей его. Она помнила этого человека, но мало общалась с ним, поэтому соблюдала осторожность. Только Грид отвернулся повесить куртку на крючок, как ему в затылок прилетел какой-то небольшой предмет, а за ним ещё один. Сопровождалось всё это безобразие истошным криком его младшего брата: — А-а-а-а-а, злодей! Кто тебя в дом пустил?! И почему у нас дверь не заперта?! — возмущённо спросил он, оборачиваясь к Ласт и Кимбли, так и не покинувшим проём, ведущий в зал. — Заперта, — самодовольно хмыкнул Грид, подбирая деревянные палочки для суши, которые Энви кинул в него, — Я просто воспользовался «алохоморой». Мне, в отличие от некоторых, уже третий год можно пользоваться магией вне Хогвартса. — Злодей! — гневно топнул ногой Энви, — Зло-дей! Грид усмехнулся, подхватил большой глянцевый пакет с подарками, из которого доносился аромат свежей выпечки, и поднялся в дом. Ласт, соизволившая, наконец, выйти к гостю, приняла из его рук подарки и обняла брата. Грид улыбнулся, прижав её к себе в ответ. С Кимбли он обменялся крепким рукопожатием, после чего развернулся к Энви, который стоял, оборонительно скрестив руки на груди, и угрюмо смотрел на брата снизу вверх. Грид поймал его взгляд, ухмыльнулся, затем крепко обхватил Энви одной рукой, а второй принялся тереть его макушку, сжав ладонь в кулак: — К тебе применили злодейский захват, — захохотал Грид, — Сдавайся! Условия капитуляции Грид не обозначил, так что Энви оставалось только орать и шлёпать брата по руке ладонью, требуя немедленно отпустить его. Вскоре Грид действительно отпустил Энви и, потрепав его по голове в последний раз, перевёл взгляд на кухню, где кто-то загремел противнем.       Эдвард наблюдал за семейной сценой с улыбкой, и не решался вмешиваться, поэтому до сих пор не поздоровался с Гридом и даже не заявил о своём присутствии. К тому же, кто-то всё равно должен был последить за пряниками. Теперь они испеклись, и Эд с чистой совестью мог идти встречать Грида, одного из своих лучших друзей. — Эдвард?! И ты здесь?! — удивился Жадность, встретив в доме сестры старшего Элрика, да ещё и без сопровождения Альфонса. — Ага, — улыбнулся Элрик, вытирая остатки муки о штаны, — Энви меня пригласил в гости. Грид одобрительно замычал и протянул Эдварду руку. Стоило юноше её коснуться, и Жадность тут же притянул его к себе, сжимая в крепких объятиях и дружески похлопывая по спине.       Сегодня Фреки была поистине счастлива. Все её любимые люди были рядом, и собака знала, что они были счастливы. И ничто на свете не делало её саму более счастливой, чем знание о том, что её семья чувствует себя хорошо. Спокойствие и радость согревали её изнутри, растекаясь от сердца к желудку, и оттуда к самым кончикам лап. Когда все собрались за столом, она, конечно, последовала за членами своей семьи. Первое время она пыталась выпросить себе что-нибудь и подсластить жизнь ещё больше, но люди жадничали, и, если вставали со своих мест, то не кормили её, а зачем-то все отправлялись в зал и клали что-то под ёлку. За весь ужин один только Грид поделился с ней кусочком мяса, и оно было столь вкусным, что Фреки не стала даже обижаться на остальных за скупость, ведь ей и одного такого кусочка было достаточно для счастья. Ближе к середине ночи люди переместились в зал, и собака пошла вместе с ними. В этот тёплый вечер ей и минуты не хотелось находиться в одиночестве. Там, под треск огня, тихую скрипичную музыку, доносившуюся от ёлки, и разговоры, произносимые самыми любимыми голосами в мире, Фреки умиротворённо задремала, свернувшись на тёплом полу. — Ва-а-ау, Энви, ты что, серьёзно?! — воскликнул Эд, когда получил свой подарок, — Где ты откопал эту шикарную штуку?! Спасибо тебе большое!.. Элрик сидел на полу рядом с другом, почёсывал собаку и с лучезарным видом рассматривал игрушечный доспех, щупал шипы и гладил его прохладную поверхность. Он уже не мог дождаться того момента, когда окажется в Хогвартсе, чтобы оживить свой необычный вредноскоп!.. — Ха, я своих дилеров не раскрываю, — усмехнулся Энви. Он был очень рад, что его подарок пришёлся Эду по вкусу, и не хотел, чтобы лавры за это доставались какому-то магазину… — Я тут для тебя тоже кое-что приготовил, — неуверенно улыбнулся Эдвард, передвигая продолговатую коробочку от ёлки поближе к другу. Сердце у Энви забилось быстрее и он без промедлений вскрыл упаковку. — Это… — Энви прочитал этикетку на бутылочке и в ужасе прикрыл рот ладонью, — Эд, ты с ума сошёл?! — Не нравится?.. — расстроено начал Элрик. — Не-е-ет, наоборот! — тут же перебил его Энви, — Это… Это же слишком круто! — Ха! У крутости моих подарков нет предела, запомни! — гордо заявил Эд. Энви рассмеялся и поблагодарил его ещё раз.       У Грида, наблюдавшего эту сцену с высоты дивана, промелькнула одна догадка на задворках сознания, которую он постарался тут же отмести, но мысль уже успела пустить крепкие корни. Он не сдержал ухмылки, но говорить ничего не стал. В конце концов, не его это дело… Достаточно было того, какой вклад в атмосферу вечера он внёс своими подарками. Кимбли получил от него бутылку элитного коньяка, Ласт — шпильку из драконьей кости, не самую дорогую из всех, но всё равно весьма изысканную, а для Энви он раздобыл волшебный дневник, записывающий воспоминания. Увы, он не приготовил подарка для Эдварда, ведь не подозревал, что встретит его здесь, но тот, похоже, не сильно обиделся. Под ёлкой оставалась лишь одна небольшая упаковка. — Зо-ольф, а ты не взял мой подарок, — обиженно проворчал Энви, поворачиваясь к своему декану. На самом деле, он приготовил этот подарок для Кимбли ещё в августе, хотел подружиться поближе, но вот случая подарить его не было, так что Энви придержал свой сюрприз к Рождеству. И, как оказалось, не зря. Сегодня ему обязательно нужно было задобрить профессора!       Брови Кимбли удивлённо взметнулись вверх. Он не ожидал такой щедрости, и хотел сперва отказаться, но Энви очень настойчиво протягивал ему коробочку, так что зельевару пришлось принять подарок. Открыв упаковку, он увидел некрупные наручные часы на ремешке из саламандровой кожи. — Спасибо, — одобрительно кивнул Кимбли, — Они неплохи. — У них ещё есть функция секундомера! Попробуй! — лукаво улыбнулся Энви. Зольф не стал зря расстраивать ребёнка и сделал то, о чём он просил. Маленькая третья стрелка забегала по циферблату. Энви прикусил нижнюю губу и заулыбался шире. Кимбли ожидал какого-то розыгрыша. Скорее всего, это будет какой-нибудь глупый звук…       Когда стрелка вновь достигла двенадцати, часы внезапно с хлопком открылись, и изнутри механизма выпрыгнул маленький игрушечный цыплёнок на пружине. Это было до того нелепо, что Кимбли даже немного рассмеялся, чем немало удивил всех присутствующих. Остальным розыгрыш тоже пришёлся по вкусу, и они повторили его ещё несколько раз, а затем показали фокус сонной собаке и немного напугали её. Глядя на свою новообретённую семью, Кимбли подумал, что выиграл в социальную лотерею. Они с Ласт заключили брак вовсе не от большой любви, а лишь потому, что обоим это было выгодно. И хотя Ласт была единственным человеком, которому он мог доверять почти так же, как себе, он никак не ожидал от неё особой заботы и каких-либо чувств вообще. И уж тем более он не ожидал, что когда-либо окажется в столь семейной обстановке. Но больше всего Кимбли настораживало формирующееся чувство привязанности к этим людям. Да, он считал их слишком беспечными для членов семьи Пожирателей, слишком шумными, нелогичными, излишне привязанными друг к другу… Но ему с ними было хорошо.