Плотоядное животное//The Carnivore

      Воздух кажется колючим, когда вы выходите на улицу.       Снег хрустит под огромными резиновыми сапогами твоего отца. Ты слишком устала, чтобы застегнуть ботинки, поэтому надела их просто так.       Ночь тихая и ясная. Видно луну, а во дворе тихо.       Внутри твоя семья находится на середине изнурительной игры в Монополию. Ты проиграла, наполовину нарочно, чтобы сбежать. Твоя семья может стать очень шумной, как только игра доходит до определённого кульминационного момента.       Ты наблюдаешь, как твоё дыхание испаряется в зимнюю ночь, и в мгновение ока чувствуешь, как щёки и нос немного холодеют.       За твоей спиной открывается дверь на веранду. Тебе не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто это.       — Устал от того, что Петра и Зия спорят о необходимости платить за аренду, когда у тебя нет даже дома или отеля? — спрашиваешь ты.       Твои младшие сёстры иногда бывают очень вспыльчивыми. Особенно когда речь идёт об играх.       — Да. Я сдался.       Он останавливается рядом с тобой, глядя на тихий двор. Ты улыбаешься.       — Это разве по-капитански? — невинно спрашиваешь ты. Он фыркает и щёлкает тебя по носу.       — Вот же наглое отродье.       — Тогда почему бы тебе не принять дисциплинарные меры по отношению ко мне? — игриво спрашиваешь ты и поворачиваешься к нему. Сморщив нос, он отмахивается от твоей руки, когда ты пытаешься ущипнуть его за щеку.       — Давай, папочка, — мурлыкаешь ты, и он делает шаг назад.       — Не называй меня так, когда твой настоящий отец находится менее чем в десяти метрах от тебя. Это жутко, — говорит Леви.       — Хорошо, мы не будем говорить о том, как несколько месяцев назад, когда мы занимались сексом, ты получил оргазм в ту же секунду, как я назвала тебя папочкой…       Он зажимает тебе рот своей холодной рукой.       — Заткнись, чертовка. Причина была не в этом.       Ты поднимаешь бровь. Ага. Конечно.       Ты решаешь не ставить его в неловкое положение. Вместо этого ты отомстишь, засунув руки ему под рубашку. Его дыхание становится рваным, и он дёргается, но не пытается вырваться.       Твоя улыбка смягчается, когда Леви хватает одеяло как раз в тот момент, когда оно вот-вот упадёт с твоих плеч, и натягивает его должным образом.       — Итак, как тебе? Рождество… — спрашиваешь ты.       Это его первый Рождество в современном мире.       — Странно.       — Я не хочу слышать это от своего путешествующего во времени мужа, — глупо замечаешь ты. Леви усмехается.       — Я думаю, мама скоро заставит нас выпить ещё одну чашку горячего шоколада, — размышляешь ты. Леви морщится. Она занимается этим весь день.       Ты целуешь его в губы и, наконец, вытаскиваешь руки из-под рубашки.       — Пойдём, старик. Подумаем о твоём холестерине позже.       В ответ он бормочет что-то непонятное. Прежде чем ты успеваешь схватиться за дверь, чувствуешь, как он целует тебя в затылок.       Это, вероятно, всё, что ты получишь сегодня, но и на этом хорошо.       Ты одариваешь его ослепительной улыбкой и возвращаешься в дом.       Просто женщина и её муж-легенда, путешествующий во времени.