Плотоядное животное//The Carnivore

2020       Он снова смотрит в окно.       В последнее время Леви делает это всё чаще и чаще, и ты знаешь, что это явный признак того, что он чувствует себя несчастным и даже встревоженным.       Тебе кажется, что ты понимаешь, что случилось. Вы с ним уже не раз проходили через подобное в этом году; но ты знаешь, что из-за того, что ты тратишь деньги на такие вещи, как рождественские подарки, его недовольство снова возвращается.       В следующий раз, когда ты находишь его сидящим за кухонным столом, не отрывающим глаз от слякотной погоды за окном, ты осторожно садишься напротив.       Смотришь в его стальные глаза, на простое обручальное кольцо на безымянном пальце, на знакомую складку между бровей. Ты знаешь этого человека наизусть, и для тебя это благословение, не похожее ни на что.       — Леви, — мягко начинаешь ты. Он не отвечает, хотя по тому, как его бровь слегка изгибается, видно, что он тебя услышал.       — Я знаю, что ты слушаешь меня, поэтому просто продолжу говорить. Если хочешь, чтобы я замолчала, так и скажи.       Он тихо вздыхает, но ничего не говорит.       — Я знаю, что это был тяжелый год. Мы снова в изоляции, и твоя работа… Хорошо.       Сейчас, когда рестораны и бары закрыты, спрос на вышибал невелик, поэтому Леви уже довольно давно находится в бессрочном отпуске.       — Я знаю, ты ненавидишь чувствовать, что снова зависишь от меня, но всё в порядке. Я зарабатываю достаточно денег, чтобы обеспечить нас обоих. Да и это ведь не будет длиться вечно.       Леви что-то бормочет себе под нос и отворачивается. Ты тихонько вздыхаешь.       Встав, подходишь к нему. Ты осторожно протягиваешь к нему руку, но он уворачивается.       Ох…       Тогда он мгновенно начинает выстраиваться между вами. Стена неуверенности, которую ты так усердно разрушала, когда пыталась смириться с тем фактом, что Леви уйдет.       Возвращается прежний Леви с той же неуверенностью, поднимающей свою уродливую голову.       Если Леви и замечает это, то ничего не говорит, когда ты медленно убираешь руку и садишься обратно.       — Всё будет хорошо, Леви. Им понадобятся вышибалы, как только пандемия пройдёт.       — А до тех пор? Я снова стану халявщиком? — бормочет он.       — Ты так много помогал мне по дому. Ты даже не представляешь, насколько мне легче и приятнее возвращаться в убранный дом, в котором пахнет вкусной едой.       — Отлично, — отвечает Леви подавленно и отчужденно, тем самым причиняя тебе малейшую боль, отдающую в сердце.       — Леви, мы ничего не можем сделать.       Это не улучшает его настроения. Во всяком случае, это делает Леви более кислым. Когда он не отвечает в течение минуты, ты встаёшь и идешь в спальню, чтобы переодеться в пижаму.       — Когда я перешел от этого к этому, — ворчит он, но больше для себя, чем для тебя.       — Что вы имеете в виду? — стараешься спросить как можно мягче. Прислоняешься к стене в гостиной и скрещиваешь руки на груди. Долгая изоляция докучает вам обоим. Еще больше напряжения между вами.       — Знаешь, я был военным капитаном. А теперь я просто бесполезная домохозяйка.       — Домохозяйки не бесполезны, Леви, — ругаешь ты его с раздражением. — Кроме того, ты самая красивая домохозяйка на свете, — ты пытаешься поднять настроение шуткой.       Он просто бросает на тебя долгий, усталый взгляд, а затем снова поворачивается к окну.       — Какое же гребаное общество, — с горечью бормочет он. Леви не должен быть в подобном заточении. Этот дикий, красивый мужчина, которого ты любишь всем сердцем, должен быть там, в действии, используя своё тело до тех пор, пока не вспотеет и не почувствует вкус крови на языке.       А теперь он будто заперт в клетке и ему нечего делать. Ты понимаешь, почему он так себя чувствует.       — Что за дурацкая шутка, — продолжает бормотать он.       — Леви, пожалуйста. Мы ничего не можем сделать. Мы оба здоровы и это уже хорошо.       — Не заливай мне о трудностях, это место всё ещё детский лепет по сравнению с тем, откуда я родом. Я мог вынести всё, кроме этого театра абсурда.       — Леви, перестань, — вздыхаешь ты, будучи теперь немного раздраженной и уставшей. — Вакцина уже в пути.       — Отлично, — он закатывает глаза. — Но может пройти ещё несколько месяцев, и я застряну здесь.       — Ты действуешь мне на нервы, — открыто говоришь ты ему и хмуришься. — Мы все находимся в одной и той же ситуации, и это отстой для всех. Всё, что мы можем сделать, так это подождать. Я знаю, что ты нервничаешь, но…       — Если ты так злишься, никто не заставляет тебя оставаться здесь со мной, — ворчит Леви. Стена между вами становится ещё выше и толще.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Мне уйти? — спрашиваешь ты и качаешь головой, закатывая глаза.       — Делай, что хочешь, — бормочет Леви. — Или, может быть, это мне лучше уйти. Когда вернёшься к стене со своим следующим ночным кошмаром, я попаду туда с тобой и… — он резко обрывает себя, когда понимает, что перешел черту. Его глаза расширяются, и он поворачивается к тебе, но ты уже стоишь в коридоре.       Ты очень расстроена. Слова Леви заставили парализующий страх пройти через всё твоё тело, а воспоминания о девяти месяцах без него снова вторглись в твой разум.       — Послушай, я…       — Если ты хочешь уйти, то уходи, — говоришь ты, не оборачиваясь и надевая пальто. Ты небрежно обматываешь шею шарфом и хватаешь перчатки. — Я бы никогда не удерживала тебя здесь, в этом измерении, против твоей воли, и ты это знаешь.       — Куда ты идёшь?       Он настороже. Звучит испуганно, и ты чувствуешь, как он стоит позади тебя в дверном проёме, соединяющем коридор и гостиную.       — Прочь отсюда. Это то, что ты велел мне сделать. И если ты хочешь вернуться обратно в свой мир и оставить меня в покое в разгар пандемии, то дерзай, но не удивляйся, что когда вернёшься, то в нашем браке наступит кризис.       — Эй, подожди!       Ты выходишь за дверь и закрываешь её за собой. Ты выше таких детских вещей, как хлопнуть дверью, но в тот момент, когда ты выходишь на лестницу, то тихонько шмыгаешь носом.       К тому времени, как ты спускаешься, на улице уже темно. Заснеженная стоянка пуста, все люди изолированы друг от друга, и по улицам проходит только несколько гуляющих с собаками.       Ты идёшь к машине и садишься в неё.       Делаешь глубокий вдох и вставляешь ключ. Долго смотришь на него.       Затем падаешь на руль и начинаешь содрогаться в рыданиях. Ты вдруг чувствуешь, что тебе снова двадцать четыре года, и ты живёшь в своём мрачном мире без Леви.       Ты плачешь, как маленький ребёнок, а всё напряжение и стресс покидают тебя волной эмоций, и почти через полчаса тебя вдруг прерывают.       Твой телефон пищит в кармане. Это Леви.       Возвращайся обратно. Уже поздно.       Ты на минуту задумываешься.       Пожалуйста, хватает порядочности, чтобы добавить.       Ты испытываешь сильное искушение остаться, но знаешь, что эскалация этого конфликта не принесёт пользы ни одному из вас. Таким образом, ты вытаскиваешь ключ и пытаешься прийти в себя.       Ты выходишь из машины и вытираешь глаза насухо. Они всё ещё будут заметно красными, но это лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас.       Возвращаясь в квартиру, опускаешь голову.       — Эй, негодница.       Леви ждал тебя. Сейчас он осторожно приближается. Ждёт, пока ты снимешь пальто и ботинки, а затем подходит к тебе.       — Мне очень жаль.       Ты издаёшь тихий непонятный звук, держа голову опущенной.       — Мне не следовало этого говорить.       Ты киваешь.       — Я не это имел в виду.       Ты слегка шмыгаешь носом. Он осторожно наблюдает за тобой.       — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?       — Нет!       Испуганный крик немедленно слетает с твоих губ. Ты поднимаешь голову, и твои глаза полны тихих, непролитых слёз.       — Пожалуйста, не уходи, — ты слегка заикаешься, давясь тихим всхлипом, и тут же его взгляд переходит от тихой вины к стыду.       Он притягивает тебя к себе и обнимает за плечи. Его лицо прижимается к твоим волосам. Ты падаешь на него и зарываешься лицом в его шею.       — Не буду. Я не оставлю тебя, — обещает он тихим шепотом.       — Правда? — бормочешь ты.       — Конечно.       — Я люблю тебя, — икаешь ты между рыданиями. Одной рукой он гладит твои волосы. — Ты тоже меня любишь? — приглушенно спрашиваешь ты. Леви притягивает тебя крепче и нежно вздыхает.       — Да.       — Ты ведь не хочешь оставить меня, верно?       — Не хочу.       Медленно ты обнимаешь его за талию, чтобы прижаться ближе. Шмыгаешь носом и судорожно вдыхаешь его успокаивающий аромат.       — Придурок.       — Да, — спокойно отвечает Леви. Ты чуть хихикаешь и отстраняешься. Обхватываешь его лицо руками.       — Я знаю, что тебе тяжело и что ты ненавидишь чувствовать себя бесполезным, — мягко говоришь ты ему. Сглатываешь и моргаешь, внезапно становясь слишком уязвимой. — И… и если возвращение обратно до тех пор, пока всё это не закончится, это то, что сделает тебя счастливым…       — Это не так, — немедленно отрицает Леви. Он водит рукой по твоим волосам и немного ерошит их. — Я просто слишком трудный.       Ты смотришь на него из-под его руки, немного настороженно.       — Ты жалеешь, что женился на мне?       — Нет.       — Ты уве…       Он прерывает тебя, наклоняясь и целуя, нежно и очень ласково. Когда Леви отстраняется, ты выглядишь немного мечтательно, и твои рыдания стихают.       — Я не знаю. Я никогда так не думал.       Ты вскакиваешь. Он легко ловит тебя. Ты обнимаешь его обеими руками за плечи, а ноги сжимаешь вокруг его талии.       — Отнеси меня в постель, пожалуйста, — бормочешь ты, внезапно почувствовав себя уставшей, когда остатки адреналина полностью. Леви несёт тебя в спальню и осторожно укладывает. Он остаётся сидеть на краю кровати, пока ты зарываешься под одеяла.       — Что ты хочешь завтра на завтрак? — спрашивает Леви. Ты выглядываешь из-под одеяла и слегка улыбаешься ему.       — Всё в порядке. Тебе не нужно делать что-то только потому, что чувствуешь себя виноватым.       — Это не из-за этого.       — Тогда почему?       — Потому что я хочу делать хорошие вещи для своей жены, — произносит он, приподняв бровь. Ты скептически усмехаешься.       — Неважно.       Между вами воцаряется молчание. Леви поворачивается и некоторое время смотрит на свои колени, и ты видишь, как его красивое лицо хмурится, когда он задумывается. Ты не торопишь его, потому что знаешь, что он заговорит, когда соберётся с мыслями.       — Не могла бы ты оказать мне услугу? — спустя время говорит Леви.       Ты садишься и с осторожностью наблюдаешь за ним.       — В чём дело?       — Я знаю, ты любишь дарить мне подарки. Тебе нравится подкупать, — начинает он. Ты тут же усмехаешься и протягиваешь руку, чтобы толкнуть его.       — Это называется языком любви. Мне нравится дарить подарки. Тебе нравится делать одолжения. Мы уже проходили через это.       — Мне бы хотелось, чтобы в этот раз ты ничего не дарила мне на Рождество или на день рождения, — говорит Леви. Ты сразу же хочешь начать протестовать.       Тебе хочется сказать ему, что это не так уж важно и что ты можешь себе это позволить, но неуверенный, почти пристыженный взгляд на его лице заставляет тебя передумать.       — Хорошо. Я тебе ничего не куплю, — обещаешь ты.       Он улавливает один маленький нюанс, но ничего не говорит. Леви кивает. Ты внезапно хватаешь его и затягиваешь внутрь, под одеяло. Он оказывается сверху на тебе.       — Извини, что уходила хотя уже было так поздно. Твой радар, должно быть, взбесился и был в шоке.       Ты не знаешь точно, почему, но у Леви, похоже, есть очень сильный инстинкт, который может быть даже биологическим, чтобы следить за тобой и заботиться о тебе. Он говорит, что у него уже было это раньше, со своим командором, но тогда всё было не так интенсивно и серьёзно, как в случае с тобой. Ты называешь эту его особенность радаром.       Он приписывает это своим генам, хотя точно не знает, в чём причина.       — Я в порядке.       — Я знаю.       Ты тыкаешь его в щеку и нежно посмеиваешься над раздраженным взглядом, который получаешь в ответ, а затем крепко целуешь.       — Тебе не хочется спать? Уже больше десяти, и большинству дедушек пора спать, — поддразниваешь ты, отстраняясь. Леви щёлкает тебя по лбу и встаёт с кровати.       — Нет. Я ещё немного посмотрю телевизор.       — Хорошо, папочка, — улыбаешься ты.       — Прекрати это.       Когда Леви уходит, ты смотришь ему вслед с дурацкой мечтательной улыбкой. Ты засыпаешь не позже, чем через полчаса и лишь немного шевелишься, когда Леви присоединяется к тебе на кровати.       Ты инстинктивно прижимаешься к нему, хоть твой мозг спит, и скучаешь по нежному взгляду, который он бросает на тебя, показывая, насколько сильно и безумно он тебя любит.

***

      Когда наступает Рождество, ты уже готова. Поэтому ты отослала слишком подозрительного Леви за бензином для машины.       А тем временем ты сможешь всё подготовить.       Когда открывается входная дверь, ты сразу же выглядываешь из спальни.       — Какой ты быстрый, — говоришь ты. Он скрещивает руки на груди и вопросительно смотрит на тебя.       — Что ты задумала?       Ты улыбаешься.       — Скоро увидишь. Пожалуйста, пройди пока в гостиную.       Ты хватаешь тяжелое устройство из спальни. Леви наблюдает, как ты тащишь его в гостиную и расстилаешь посередине.       — Что это? — скептически спрашивает он.       — Массажный стол.       — Ты обещала ничего не покупать.       — Я позаимствовала его у Маркуса.       — К чёрту этого парня, — бормочет Леви себе под нос, но когда ты долго и пристально смотришь на него, он закрывает рот. Леви до сих пор не любит Маркуса, хотя ты уже давно простила его неверность.       — Ложись на стол животом, большой мальчик, — говоришь ты и постукиваешь по липкой коже. — И рубашку тоже сними.       Леви не поднимает шума. Во всяком случае, он выглядит нехарактерно взволнованным.       Ты знаешь, что его спина часто беспокоит его, поэтому в тот момент, поэтому, приглушив свет, ты, не теряя времени, опускаешь ладонь между его лопатками.       Его глаза тут же закрываются. Ты видишь его чётко очерченные мышцы, и они выглядят немного напряженными. Начинаешь методично работать руками круговыми движениями, надавливая и медленно массируя, будто уговаривая его мышцы снять напряжение.       Возможно, тебе стоит пересмотреть свой подход к подаркам. Больше, чем всё, что ты ему когда-либо дарила, он, кажется, полюбит это. Глаза Леви закрыты, он удовлетворённо выдыхает, и похож на кота, греющегося на солнце.       Ты работаешь с его спиной и шеей, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать его обнаженную кожу.       — Ты действительно до безумия красив, — замечаешь ты, прижимаясь к его спине.       — Я никогда об этом не думал, — ворчит он. Ты приподнимаешь бровь.       — Да конечно. Я уверена, что тебя все приглашали на свидания по несколько раз.       — Прямо-таки все?       — Ну, тебя, наверное, приглашали на свидания чаще, чем других.       — В основном это были просто новобранцы, — бормочет Леви. — Я ненавижу, когда они влюбляются в меня.       — Потому что это новобранцы?       — Потому что обычно им от пятнадцати до восемнадцати лет. Мне не нравятся маленькие дети, — ворчит он.       — Правильно.       Ты наклоняешься и невинно дуешь ему в ухо.       — А я тебе нравлюсь?       — Я женился на тебе, — указывает он, не открывая глаз.       — Ты бы влюбился в меня, если бы я была солдатом под твоим командованием?       — Мы уже проходили через это.       — Ты, вероятно, влюбилась бы в меня, но не стал бы встречаться со мной, — резюмируешь ты с улыбкой. — А что, если я бы бесстыдно набросилась на тебя?       — Это было бы неловко.       — Разве ты не почувствовал бы искушения? Не хотел бы меня? — мурлыкаешь ты ему на ухо. Леви убирает твоё лицо рукой.       — Конечно, хотел бы. Но это не значит, что я бы что-либо предпринял.       — С тобой скучно. Может быть, ты мог бы однажды спасти меня от титана, и мы бы поцеловались в пылу битвы, — размышляешь ты.       — В бою у тебя нет времени на поцелуи.       — Ты бы, по крайней мере, спас меня?       — Да.       — А потом сказал бы, как ты меня любишь?       — Сомневаюсь.       Ты заканчиваешь массаж и недовольно фыркаешь.       — Бу. Старый добрый военный роман никому не повредит.       — Неправда.       — Ой, да неважно.       Когда Леви встаёт на ноги, ты складываешь массажный стол. Откладываешь его в сторону и хватаешь один из обеденных стульев, чтобы поставить его посреди гостиной.       — Садись сюда.       Леви делает, как ты ему и сказала, с расслабленным выражением лица расправляя плечи.       — Жди.       Ты идёшь в спальню и смотришь на одежду на кровати. Она всё ещё подходит тебе. И вдруг ты резко осознала, что нервничаешь.       Прошло много лет с тех пор, как ты в последний раз надевала это.       Несмотря на это, ты натягиваешь стринги, лифчик и туфли на каблуках. Затем останавливаешься, чтобы посмотреть в зеркало.       Тебе кажется, что ты выглядишь нормально.       Когда ты выходишь, Леви сидит на стуле, закинув руку на спинку и расставив ноги. Когда он видит тебя, его глаза немного расширяются, и ему становится трудно удерживать взгляд на твоём лице, вместо того чтобы позволить глазам похотливо скользить по твоему телу.       — Постарайся не получить сердечный приступ, старик, — ухмыляешься ты ему и оборачиваешься. Оглядываешься через плечо и слегка выгибаешь спину.       — Я думал, Рождество — религиозный праздник. Правильно ли предлагать что-то подобное в качестве подарка? — спрашивает он, а в его голосе звучит удивление.       — Ты ошибаешься. Это подарок на твой день рождения, — говоришь ты ему. Подходишь к блютуз колонке и включаешь медленную и чувственную песню R&B.       Ты тренировалась. Ты танцор гоу-гоу, поэтому никогда не танцевали на коленях у кого-то, но ты знаешь основы.       Сначала нужно дразнить его, пока он буквально не сойдёт с ума, а потом можно позволить ему поглотить тебя целиком.       Ты раскачиваешь своё тело в ритме музыки, сохраняя около метра между вашими телами. Ты чувствуешь, как его глаза следят за каждым твоим движением, но ты слишком нервничаешь, чтобы проверить, достаточно ли этого взгляда, чтобы заставить его напрячься.       Вместо этого ты закрываешь глаза. Вскидываешь голову, вращаешь бёдрами и выгибаешь спину. Очевидно, что прошло некоторое время с тех пор, как ты в последний раз делала это, так как ты почти мгновенно чувствуешь, что твои ноги начинают болеть.       Ты скользишь своими руками вниз по шее, к груди. Ощупываешь их и издаёшь тихий стон.       Затем присаживаешься на корточки и открываешь глаза. Взгляд Леви тлеет, и ты можешь увидеть, что его штаны натянулись из-за возбуждения.       После массажа он остался без рубашки. Ты смотришь на его подтянутое тело и легко раздвигаешь колени, давая ему бесстыдный вид на твою едва прикрытую промежность.       Ты опускаешься на колени и медленно сокращаешь расстояние.       Расстегиваешь его штаны и смотришь на него с дьявольской улыбкой. Леви делает резкий вдох. Он не останавливает тебя, и ты легко вытаскиваешь его член, проводя языком по головке.       Леви шипит.       — Осторожнее.       — Почему? Ты уже близок к тому, чтобы выплеснуть мне своё возбуждение на лицо, папочка?       — Да.       Тот факт, что он даже не потрудился отругать тебя за то, что ты снова назвала его так, говорит о том, насколько он близок к разрядке. Это радует тебя — осознание того, как сильно Леви хочет тебя.       Ты берёшь его член полностью всего один раз, когда чувствуешь, как его рука мягко толкает тебя назад, чтобы не кончить слишком рано. Ты подчиняешься и вместо этого забираешься к нему на колени.       — Ты можешь дотронуться, — выдыхаешь ты и хватаешь Леви за руку, чтобы положить её себе на бедро. — Куда захочешь.       Он тут же скользит рукой по твоему бедру, чтобы схватить за задницу. Другой рукой притягивает тебя ближе к талии, и когда целует тебя, ты отвечаешь ему страстным стоном.       Дразнишь язык Леви своим, а затем засовываешь его обратно ему в рот, забирая воздух прямо из лёгких.       Его член трётся о твою едва прикрытую промежность, и это заставляет тебя стонать. Как же хорошо, но так раздражающе и мало.       — Ты можешь раздеть меня, — выдыхаешь ты в поцелуе, и Леви тут же хватает твой лифчик, расстегивая его. Обеими руками схватив тебя за груди, он зажимает соски между пальцами.       Ты практически прижимаешь лицо Леви к своей груди, и он, не теряя времени, берёт в рот один из твоих сосков. Ты прижимаешься к нему промежностью и издаёшь гортанный стон, когда он кусает тебя.       — Чёрт, да, — ты ухмыляешься, затаив дыхание. Легко оттягиваешь ткань крошечных трусиков в сторону ровно настолько, чтобы можно было опуститься на член Леви.       Благослови тебя господь, что ты установила внутриматочную спираль и теперь тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы надевать презерватив каждый раз, когда ты трахаешься.       — Ох блять, — шипит Леви, когда твоё тепло обволакивает его и без того напряженный член. Его пальцы впиваются в твои бёдра, когда он поднимает тебя и опускает обратно на свой член.       Ты чувствуешь, как глубоко он погружается в тебя, и издаёшь восторженный стон.       — Сильнее, — шепчешь ты. Он начинает поднимать свои бёдра со стула, вонзая свой член глубоко в твоё влагалище. Ты прижимаешься к его шее, покрываешь горячими поцелуями его щеки и подбородок, шепчешь на ухо, что ты принадлежишь лишь ему и как сильно хочешь его член.       Леви стонет и встает. Нужно работать усерднее.       Ты держишься за его плечи, и когда у него не хватает терпения нести тебя дальше обеденного стола, ты обольстительно улыбаешься.       Его член всё ещё внутри тебя, когда Леви швыряет тебя на стол, немедленно возобновляя движение и держа руки на твоих бёдрах, чтобы удерживать тебя прямо на краю стола, такую открытую и готовую.       Стол движется вместе с вами, когда Леви в очередной раз входит в тебя, выбивая весь дух из твоего тела. Ты откидываешь голову назад и буквально плачешь, когда Леви зарывается лицом тебе в грудь.       — Чёрт, продолжай, я люблю тебя, — выдыхаешь ты. Протягиваешь руку, но он опережает тебя. Леви опускает руку к твоему клитору и начинает массировать его, точно зная, как тебе нравится и как довести тебя до оргазма.       Тебе не требуется много времени, чтобы кончить, и когда это происходит, ты практически отрываешь Леви от своей груди, чтобы поцеловать его. Твои мышцы крепко сжимаются вокруг его члена.       Он стонет, и как только ты расслабляешься, Леви отстраняется, чтобы ещё несколько раз грубо войти в тебя, прежде чем кончить.       Изливаясь глубоко внутри тебя, он стонет, а звук теряется на твоих губах.       — С днём рождения, муженёк, — выдыхаешь ты с улыбкой. — Я не раз замечала, как ты смотришь на моё старый наряд для гоу-гоу.       — Заткнись, — бормочет Леви, выходя из тебя. Ты соскальзываешь со стола и цепляешься за него. Он уносит тебя в ванную.       Когда Леви ставит тебя на пол, ты, наконец, снимаешь трусики. Поворачиваешься к нему с блаженной улыбкой.       — Тебе понравилось?       Леви снимает штаны, которые неуклюже висели у него на коленях на протяжении всего этого времени. Он бросает на тебя короткий взгляд и одобрительно хмыкает.       — Я люблю тебя, — щебечешь ты и целуешь его в щеку. В ответ он издает какой-то непонятный звук.       — Я люблю тебя, папочка, — настаиваешь ты.       — Прекрати это.       — Я люблю тебя так сильно, что моё сердце вот-вот разорвётся, — продолжаешь говорить ты с тролльской ухмылкой, следуя за ним, пока тот идёт в душ. Леви вздыхает и хватает насадку для душа.       — Я люблю тебя больше всего на свете. Ты мой милый мальчик, мой яблочный пирожочек, мой…       Он включает душ и открывает холодную воду. Затем Леви направляет поток воды на тебя, не обращая внимания на то, как ты кричишь и прижимаешься к стене.       — Я тоже тебя люблю. Теперь довольна? — спрашивает он, явно раздраженный. Ты широко улыбаешься.       — Я всегда счастлива с тобой, — мурлычешь ты, и когда Леви, наконец, выключает воду, ты подходишь к нему и крепко целуешь.