***
Вишня привычно наслаждалась классической музыкой во время утренней пробежки. Ее идиллию прервал телефонный звонок. Девушка замедлилась и, переходя на шаг, попыталась выровнять дыхание, потом достала из кармана свой гаджет, удивленно посмотрев на экран, и ответила на звонок.
— Лу?
— Вишенка, доброе утро,
amore. Ты опять бегаешь?
— Да, я стабильна в своих предпочтениях, — слегка кокетливо ответила она.
— Мне так нравится это качество в тебе.
Sei generalmente il mio ideale*, — мужчина замолчал, делая паузу, а потом добавил: — Ты не знаешь, где Джими? Он не пришел на съемку, а это на него совсем не похоже.
— Ну… я выходила из дома рано и не заглядывала к нему. А во сколько съемка? Может, опаздывает? Ты сам знаешь, какие в это время пробки.
— Вряд ли. Мы ждем его уже больше часа, дозвониться до него я не могу. Джими всегда пунктуален, никогда таких оплошностей не допускал.
— Можешь меня подобрать на набережной? Что-то у меня душа не на месте, — заволновалась Вивьен и ускорила шаг.
— Окей, выезжаю, — ответил мужчина и скинул вызов.
Буквально через двадцать минут молодые люди ввалились в квартиру, поспешно сняли обувь и направились в сторону спальни Пака. Вивьен несколько раз постучала в дверь, но никто не ответил, а внутри комнаты царила тишина. Она попробовала открыть дверь, но та была заперта изнутри. Чимин всегда закрывался, когда хотел, чтобы ему не
ебали мозг читали нотации или не беспокоили лекциями о «
проституции в Никарагуа».
— Лу, я начинаю нервничать, серьезно нервничать, — засуетилась девушка, беспокойно оттягивая рукава своей куртки.
— Может, он просто спит?
— Чимин? Шутишь?! Он очень чутко спит и всегда просыпается от малейшего шороха. Я сейчас, — она ринулась в свою комнату за запасным ключом и вернулась буквально через пару минут.
Молодые люди поспешно открыли дверь и, вломившись в чужую спальню, замерли у порога. Чимин лежал на постели, судя по слишком слабо вздымающейся груди, еле дышал. Его лоб был покрыт испариной, а щеки имели красноватый оттенок. Глаза закрыты, и на посторонние звуки он никак не реагировал, видимо, находясь почти в бессознательном состоянии.
— Срочно вызывай скорую! — заорала Ви, подбегая к Чимину и прикладывая к его лбу холодную ладонь. — Доигрались, блять…
***
Чонгук решил, что сегодня останется дома. Он позвонил Хосоку и попросил их с Тэ приехать (
собственный фан-клуб — это же круто #ёбтвоюмать), чтобы порасспрашивать обо всём, что они знают о Чимине. Не зря же те притащили каталог аж с Милана и ненавязчиво подсунули ему для #
блятьпросмотраиочереднойеблимозгов.
Эти придурки приехали на удивление быстро, видимо, еще со вчерашнего вечера были на низком старте
(как будто два бурундука из мультика «Чип и Дейл спешат на помощь»). Они как на духу рассказали (
вернее, рассказывал в основном Ви), где и при каких обстоятельствах удалось заполучить эту качественную полиграфию с фотографиями #
уженеблондина. Гук решил поиграть в следователя-дознавателя и
заебал достал Тэхёна своими уточняющими вопросами (
коуч хренов), пытаясь выудить как можно больше информации. Но кроме того, что Чимин сейчас Джими Пар, работает моделью, рубит кучу бабла и живет в Милане, особо узнать ничего так и не удалось. Хотя нет, этот #
сукабывшиймуж решил помучать горе-альфача и добить информацией о
невъебенной бешеной популярности мальчишки в Италии и драках домов от кутюр за это миловидное личико и не только. А если добавить то, что Чимин сейчас выглядел еще
ахуительнее привлекательнее, чем раньше, то Чону вроде бы должно быть приятно в общем и целом. Как же иначе, когда твой парень (
хотя пока не ясно — твой ли еще) такой востребованный малый, но #
ревностьсука чувство неуправляемое, поэтому Гук
пиздец как слегка разозлился. Ну как слегка? Ровно настолько, что со всей дури
хуйнул швырнул в стену стакан из-под виски, который разлетелся мелкими осколками (
Фар испугался, а уборщице просто не повезло).
Тэхён, осознавая, что, наверное, переборщил с
погружением**, попытался сгладить ситуацию, сделав акцент на грустных глазах мальчишки. Но вот Чону уже было
похуй всё равно, какие там у него глаза. Желание кого-нибудь
взъебать (и выебать, наверное, тоже) сильно ударить и клубящийся дым из ушей — нехилые неизбежные спецэффекты, когда ты псих-однолюб.
Хосок, понимая
весь пиздец возникшую из-за тупизма любимого драму, попытался переключить Гука на тему «
В мире животных», но
нихуя это не сработало. Чон продолжал крушить всё, что попадалось на глаза, видимо, желая сделать ремонт и обеспечивая себе обновление интерьера. А чё? Идея неплохая… Покрасить стены могут эти дружбаны-бурундуки.
Парням пришлось заточить его в крепкие двойные дружеские объятья, изображая смирительную рубашку, но это тоже было
до пизды неэффективно. Шансы получить в
ебло табло росли для обоих со сверхзвуковой скоростью. Так бы тому и быть, если бы не настойчивый звонок телефона этого неадеквата.
— Что? — вырвавшись из объятий и отвечая на входящий, рявкнул Чон. Но как только глянул всё-таки на экран, обороты снизил: — Привет, Ви.
Захеканные тяжело пыхтящие чуваки, которым пришлось столкнуться ни много ни мало с разъяренным альфачом-Годзиллой и героически пытаться утихомирить его, переглянувшись, враз притихли. И бочком-бочком, как крабики, придвинулись ближе, прислушиваясь к разговору (
фан-клуб у него еще тот).
— Здравствуй, Чон. Выслушай меня и не перебивай, — девушка звучала очень строго, как завуч в школе, собирающийся отчитать хулигана.
— Слушаю, — Гук громко выдохнул, давая понять, что готов ко всему.
— Ты еще любишь
его?
Чонгук опешил. Он ожидал чего угодно, но только не такого вопроса, да еще вот так сразу, в лоб. Но Вивьен он знал давно, и мгновенно понял, что этот #
суканеудобныйвопрос звучит явно неспроста, поэтому, не тратя зря время на ненужные размышления, спокойно ответил:
— Я стабилен. Как и ты.
— Тогда я даю тебе сутки, чтобы ты прилетел в Милан. Сейчас сброшу точный адрес.
— Ок… выезжаю, — Чонгук хотел отключиться, но ему не дали этого сделать первым.
— Не заставляй меня пожалеть о том, что я сейчас сделала, Чон, — на этих словах девушка скинула звонок, оставляя мужчину в раздумьях.
Flashback
— Что с ним, доктор? — девушка беспокойно ходила по комнате, умирая от страха.
— У него высокая температура, но симптомов вируса или простуды я не вижу, что очень странно.
— Тогда что это?! — истерично выкрикнула Вивьен. Она была не в состоянии сдерживаться.
— Сложно сказать. Нужно обследовать, но он сейчас в таком состоянии, что необходимо сначала снять жар, а потом везти в клинику, — врач еще раз внимательно осмотрел раскрасневшееся от горячки лицо больного и дал команду медсестре подготовить капельницу.
— О боже, за что мне это всё? — воскликнула девушка и прижалась к широкой груди стоявшего рядом зеленоглазого мужчины.
Тот нежно погладил ее по волосам, поцеловал в макушку и крепко прижал к себе, пытаясь успокоить и что-то бормоча на итальянском.
— Кстати, — врач развернулся к молодым людям. — Может, у него были в последнее время стрессы или сильные переутомления?
— Да!!! — Вивьен словно получила ответы на все свои вопросы и, подняв глаза на врача, продолжила: — Он уже шесть месяцев находится в стрессе. Плохо спит и кричит во сне. Даже посещал психотерапевта. И на работе себя выматывал до посинения.
— А что было причиной этих стрессов? Вы знаете?
— Это личное. Вернее… Глубокое любовное разочарование, — на этих словах она посмотрела на спящего Чимина, вспоминая всё, что тому пришлось пережить за этот год.
— Я могу предположить, что его нервная система дала сбой, а температура — это психосоматика, реакция на неприятие происходящего. Так называемый внутренний протест организма. Если совсем просто — мозг не может договориться с сердцем.
— И что делать, доктор? — прошептал молчавший до этого Луи. Слова врача поразили его до глубины души — всё это время он игнорировал боль, которую испытывал парень. Но сейчас, впервые сам испытывая истинные чувства к Ви, он вдруг понял, каково это и чем может закончиться.
— Исцеление от любви только одно — любовь.
Now
Чонгук собрался очень быстро. Настолько быстро, что можно было бы участвовать в соревнованиях, и он бы точно одержал победу. Его личные фан-бои, обнявшись и раскрыв в изумлении рты, синхронно хлопали глазами и вертели шеями, пытаясь уследить за его перемещениями. Чон метался по дому, одной рукой закидывая что попало в черный чемодан, а другой вцепившись в телефон и раздавая ЦУ своему помощнику. Тэхён, в конце концов утомившись, отчаялся вычислить траекторию «крестного пути». Отлепившись от мужа, он принялся нервно жрать бутерброды, заедая стресс и, видимо, опасаясь, что продукты испортятся. А Хосок кинулся к малышу Фару, пытаясь успокоить разнервничавшегося ребенка и подготовить его к встрече с няней, которую уже в срочном порядке вызвали. Хо бронировал билеты и трансфер из аэропорта. Он летел с шефом, чтобы не оставлять этого
чипушилу непредсказуемого мужчину без присмотра. Мало ли что он там еще
отчебучит устроит. Псих, он, как говорится, и в Милане псих! А Чонгук у нас вообще дабл-псих, поэтому всё может закончиться депортацией.
Одним словом, все были заняты делом и вовлечены в процесс.
Уже через пять часов Чон с водителем сидели в самолете, что поднимался в воздух навстречу неизвестности. Чудо-парочка
#молодожёновматьих стояла в зале для провожающих и смотрела на исчезающий в небе Gulfstream G-550 (ТУ-134 из Сеула в Милан не летают; и слава богу). Они остались сторожить дом, и
мучать нянчить малютку Фернандо («Няни нянями, но родственников никто не заменит» — заявил Тэхён).
***
С момента звонка прошли уже почти сутки, а Чонгука так и не было. Девушка понимала, конечно, что самолеты не летают в этом направлении каждый час, перелет длится шестнадцать часов, процедура прохождения паспортного контроля и все телодвижения, которые необходимо сделать — всё это требует времени, поэтому, скорее всего, Гук еще в пути. Но страх за жизнь Чимина был сильнее здравого смысла, и ожидание становилось невыносимым. Луи всячески пытался ее отвлечь, таская кофе и чего-нибудь перекусить заодно, в спальню, где она сторожила спящего мальчишку. После уколов и капельницы у него немного снизилась температура, но до нормы было далеко. Чимин по-прежнему лежал неподвижно, изредка принимаясь что-то бессвязно бормотать.
Вымотавшись до предела, Ви задремала, скрутившись калачиком в огромном кресле, что стояло у окна, а Лу, заботливо укрыв ее пледом, тихонько вышел из спальни, чтобы выпить кофе, ожидая Чонгука. Наконец в квартире раздался звонок, и фотограф, подорвавшись с дивана, ринулся к двери.
На пороге стояли двое. Один — красивый, широкоплечий подкачанный брюнет, в бежевом свитере под горло, дымчато-черных джинсах и горчичного цвета пальто (
Тэхён сказал, что Гук обязательно должен выглядеть заебись очень круто). От него веяло уверенностью в себе и легким миксом ароматов древесины, сандала и ванили. Луи очень хорошо знал этот парфюм —
Ask Khaltat. Он подходит далеко не всем, но на этом роскошном мужчине ощущался великолепно и весьма сексуально. Фотограф никогда не видел Чона, но сейчас, глядя на него, он прекрасно понимал мальчишку. Они были запредельной парой, идеально дополняя друг друга.
Позади Чона (
Луи не дурак, сразу определил, кто есть кто) стоял мужчина с лицом Чикатило. Лу предположил, что чувак «махач», типа поддержка, но больше силовая (
он просто еще не знал потенциал Чонгука, а потому вряд ли мог предположить, что Чикатило скорее фактор сдерживающий, и Чон вполне может претендовать на роль реального маньяка, особенно если к Чимину кто-то подходит ближе, чем на метр, считая себя бессмертным).
Отойдя в сторону, он жестом пригласил гостей войти в квартиру. Так сказать, зачем лишний раз нервировать грозных дядей, что больше всего походили на группу захвата, рискуя при этом жизнью и парой десятков зубов (если быть слишком навязчивым и задавать лишние вопросы).
— Вы Чонгук? — единственное, что решил уточнить Лу, протягивая руку красавцу-мужчине. Голос его звучал весьма неуверенно.
— Да. С кем имею честь? — не очень приветливо ответил Чон, но руку пожал. Длинными холодными пальцами захватил хрупкую ладонь фотографа, сжав весьма ощутимо и дожидаясь ответа на свой вопрос, видимо, уже приготовившись внести свои коррективы в изящные кисти этой
пиздобратии творческой личности, если ответ ему не понравится.
— Я парень Вишни. Ой… Вивьен, — поправил себя мужчина и после этих слов увидел легкую улыбку на лице брюнета, что не могло не радовать.
— Ммм, — Гук кивнул головой и, указывая на водителя, добавил: — Это Хо, мой телохранитель. — Он намеренно представил водилу именно так, пытаясь отметить свою
#сукаблятьзначимость.
— Вам туда, — Луи указал мужчине на лестницу, ведущую на второй ярус, а потом обратился к водиле: — Кофе?
Чонгук уже не обращал внимания ни на кого. Он быстро поднялся по ступенькам, подойдя к двери, что была сразу у лестницы, тихо постучал. Не дожидаясь ответа, распахнул ее и зашел внутрь. Отыскать
то, за чем он приехал, нужно было немедленно, больше ни минуты ожидания Гук бы не вынес. Взгляд упал на кровать, где неподвижно лежало его теперь брюнетистое счастье, которое он безуспешно искал столько месяцев. Сердце, видимо,
заебалось устало от всей этой
хренотени ерунды, происходившей в последнее время, поэтому замерло в ожидании, пока хозяин
раздуплится придет в себя и начнет дышать. Попробуй поработать тут, если в организм не поступает кислород.
Чон медленно двинулся к кровати, всё больше проваливаясь в состояние #
хуйзнаетчто. Радость долгожданной встречи перекрывала тревога и омрачал факт того, как Чимин выглядел. Тот осунулся, скулы приобрели острые заломы, казалось — тронь, и порежешься, а губы на общем фоне как будто увеличились в размерах. Под глазами залегли темные тени, резко выделяющиеся на фоне очень бледного лица. Такого бледного, словно его присыпали мукой, только на впалых щеках горели яркие пятна лихорадочного румянца. Волосы, разбросанные прядями по подушке, были непривычно темными, почти как смоль. Беззащитно открытая шея, где, притягивая к себе взгляд, красовалась любимая родинка, пульсировала тонкой венкой, и Гуку
пиздец как очень хотелось прижаться в этом месте губами, зацеловать, оставив россыпь засосов.
Таким незащищенным Чимина он еще не видел. Хотелось обнять это хрупкое, любимое тело и больше ни при каких обстоятельствах не
выпускать отпускать. После последних событий у Чона появился новый гештальт #
чтобнесъебалсябольше.
Чонгук стоял как заворожённый, разглядывая любимые черты лица и не веря, что это происходит на самом деле. Краем глаза он заметил какое-то шевеление справа у окна, и, с трудом стряхнув оцепенение, нехотя (отрываться от созерцания своего счастья не хотелось даже на секунду) повернул голову. Из-под края пледа, что комом собрался в большом кресле, на него смотрела сонная Вивьен.
— Чон, ты прилетел? — сорвавшись с места, девушка бросилась к нему в объятья.
— Что с ним? — шепотом спросил мужчина, обнимая Ви.
— Ему нужен ты. Он не может без тебя. Он погибает без тебя, — последнюю фразу она сказала едва слышно, потом отстранилась и посмотрела пристально, пытаясь передать взглядом всю глубину сказанного.
Чон молча скинул пальто на пол, снял обувь и залез на постель прямо в одежде, пытаясь удобно умоститься рядом. Слегка откинул одеяло и притянул парня к себе, принимаясь гладить Чимина по лицу и зацеловывать его нежную кожу, так и не веря, что это реальность. Невзирая на жар, пальцы у парня были холодные. Чонгук переплел их со своими, зажимая в замок, и принялся обжигать своим горячим дыханием, пытаясь согреть.
— Мальчик мой… Я рядом… Я так люблю тебя, мой хороший.
Парень, лежавший совершенно неподвижно, как Джульетта, глотнувшая яда, неожиданно зашевелился и медленно развернулся в крепких объятьях; среагировал, как цветок на солнце, потянувшись всем естеством. Прижался к своему мужчине, желая получить до боли необходимые прикосновения и тепло.
— Чо-о-он… не оставляй меня, пожалуйста, — еле слышно застонал мальчишка, не открывая глаз и, видимо, галлюцинируя во сне.
Гук посмотрел на парня наполненным безграничной любовью взглядом, и Ви поняла, что еще никогда не была так уверена в правильности принятого ею решения. Всё это время она догадывалась, что между этими двумя особые чувства, но не думала, что они настолько сильные и значимые для них обоих. Она никогда не видела таким Чимина, а Гука и подавно.
— Просто люби его, Чон, — глядя на нежно обнимающихся парней, прошептала Вивьен и чуть ли не на цыпочках покинула комнату, тихонько прикрыв за собой дверь.
На часах было почти шесть вечера, а на улице уже стемнело. Прохладный февраль за окном кружился пушистыми снежинками, снизу, из кухни, доносился аромат выпечки с корицей, изредка слышались негромкие голоса… было уютно и… правильно. Такого умиротворения Гук не испытывал, наверное, никогда в жизни.
Он был рядом. Единственное важное существо во всем мире. Тот, с кем было просто необходимо дышать одним воздухом и без кого мир словно переставал существовать, замирая и выцветая до призрачности. Тот, кто был всем и еще немного больше.
Чонгук не выходил из комнаты мальчишки почти целый день, изредка спускаясь на несколько минут размять затекшие мышцы, выпить кофе и сообщить «
ждунам», которые тусовались внизу, что Чим идет на поправку. Те безумно радовались и на этих моментах отчего-то целовались (
не прям все, а Луи с Вивьен, Хо поцелуев не доставалось), видимо, от переполняющих эмоций. Лу и Ви тайком встречались уже месяц, но теперь, когда всё встало на свои места, можно было не скрывать свои чувства и объявить об отношениях.
Возвращаясь в спальню, Гук продолжал
удерживать обнимать Чимина и выцеловывать все открытые участки тела. Благо парень был в пижаме, а то этот придурок еще надругался бы над недвижным телом. На самом деле Чон очень переживал и дико
хотел скучал по своему мальчику, который сейчас, похудев, казался в два раза меньше. Хрупкое тело хотелось никогда больше не выпускать из своих объятий. #
чтобнеспиздили уже даже не рассматривалось, от слова совсем. На этот случай Чонгук припас боксерские перчатки и посетил несколько индивидуальных занятий с тренером. Чтобы с первого удара и на верочку!
У Чимина почти спала температура, сон становился всё спокойнее и безмятежнее, и с каждым часом, хоть и во сне, он прижимался к мужчине всё крепче и плотнее, видимо, неосознанно наслаждаясь любимым запахом его парфюма и теплом горячего тела. А Чону хотелось плакать от счастья, но в то же время его одолевали сомнения: как отреагирует парень, когда проснется и поймет, что всё это не сон.
Чонгук очень устал за эти сутки и, сам того не заметив,
вырубился погрузился в глубокий сон. А
спящая красавица мальчишка, выспавшийся и отогретый «
корейским солнцем», решил вернуться к переживающему за него фан-клубу. Он медленно открыл глаза, пытаясь понять, что за грелку ему примостили рядом. Вдохнув знакомый запах, Чимин перепуганно повернул голову, считая, что у него очередные галлюцинации и, возможно, пора опять показаться психотерапевту. От движения рядом лежащий Чонгук мгновенно проснулся и уставился на него сонными, черными, как бездонный омут, глазами.
— Привет, — мужчина нежно улыбнулся и, протянув ладонь к лицу парня, мягко прикоснулся к щеке.
— Что т… ты?.. — парень замялся. — Что ты здесь делаешь?
— Ты меня звал и я приехал.
Чимин, вырвавшись из крепких объятий, слегка приподнялся, пытаясь сесть, но тут же рухнул обратно на постель, не имея сил после двухдневной спячки.
— Я помогу, — Чон медленно встал с постели и протянул к парню руки, но его грубо оттолкнули, опять вырываясь.
— Вали туда, откуда приехал, придурок чертов! — Чимин заорал настолько громко, что группа поддержки, которая расслабленно втыкала в гостиной в телевизор, резко подорвалась и бросилась к эпицентру очередных любовных разборок.
Гук на несколько секунд замер. Вот такой реакции он не ожидал.
«
Да, будет в шоке. Да, психанет, но не пошлет же. И за что, в конце концов? Обидно…»
— Чимин, не испытывай мое терпение, — Чон в ответ на слова парня изменился в лице, начиная злиться.
Он тоже
заебался устал от этих бесконечных качелей и игр в догонялки, но мальчишка еще больше растопырил глаза, демонстрируя возмущение подобным высказыванием.
— Что? Твое терпение? После всего того, что ты сделал, ты смеешь мне говорить о терпении? — подоспевшая как раз на этих словах фан-банда, состоящая из двух взрослых мужчин (
хотя по поведению и не скажешь сейчас) и одной хрупкой брюнетки, притаилась за дверью, прислушиваясь к разговору.
— О господи! Как же я устал… — Чонгук решил, что в этом просторном помещении не хватает его любимой «
тропы здоровья», а потому нервно зашагал по комнате. — Ты мне всю душу вымотал!
— Это я тебе вымотал душу? — голос бывшего блондина предательских дрожал и уже начал садиться от очередного нервного потрясения.
— Ты даже не дал мне возможности всё объяснить!
— Пошел в жопу со своими объяснениями. Засунь себе их знаешь куда? — хрипел мальчишка, в очередной раз пытаясь подняться, но опять потеряв равновесие, упал на подушку, а неравнодушные слушатели, что стояли под дверью, переглянулись, скорее всего, будучи в восторге от таких высокодуховных отношений между этими двумя
дебилами парнями.
— Чим, неужели ты мне не доверяешь? — выдержав паузу, чтобы немного остыть и не наговорить лишнего, Гук смягчил голос и подошел ближе к парню, который лежал в позе звезды и рассматривал потолок.
— Неужели и правда думаешь, что я мог бы с тобой так поступить? — пытаясь привлечь к себе внимание, Гук навис над мальчишкой, который продолжал игру в игнор. — Ты действительно хочешь, чтобы я сейчас уехал?
Чон резко метнулся на кровать, седлая бедра Чимина, чтобы тот никуда не
съебался удрал, навис над ним, упираясь в подушку руками. Тот выпучил глаза, телепатически пытаясь сказать «
ты не охуел, товарищ?», но вслух прохрипел другое:
— Слезь с меня, придурок.
— Ты не ответил, — не отступал Чонгук, продолжая приближаться к лицу мальчишки.
— Отпусти меня, — прошептал #
уженеблондин.
— Чимин, я жду ответа, — Чон остановился в паре сантиметров от губ мальчишки.
— Ненавижу теб… — ему не дали договорить, накрывая своими губами его пухлые губы, и вжимая горячим телом в мягкий матрас.
Чонгук совершенно потерялся в ощущениях, испытывая слишком много эмоций одновременно. Он так соскучился, что застонал в поцелуй, не стесняясь своей реакции на их близость. Чимин тоже скучал. Да что там скучал? Он
пиздец как очень сильно скучал! Настолько сильно, что сейчас глаза непроизвольно наполнялись слезами от избытка чувств, и оторваться от любимых губ его не заставило бы ничто на свете. В мыслях он давно послал своих тараканов
нахуй к черту, в долгосрочный неоплачиваемый отпуск, не оставив даже дежурного, чтобы запороть
малину момент. Мальчишка запустил пальцы в волосы Гука на затылке, сжимал их в кулаке и несдержанно дергал, наверняка причиняя боль, но остановиться не мог. Хватался за Чонгука, как за спасательный круг, но в нем же и тонул. Тонул в чувствах, в поцелуе и в любви. От таких долгожданных и невыносимо желанных прикосновений становилось тяжело дышать, но это не имело значения. И где чей стон в этой страстной симфонии, было уже не разобрать.
Фанаты нашей сладкой парочки, до сего момента ощущавшие себя
избранниками судьбы счастливчиками, которым удалось урвать билеты на премьеру «Пошел в жопу», рассчитывали на триллер, драму, или, на худой конец, мелодраму, но никак не на эротическую импровизацию с элементами мазохизма. А потому смущенно притихли за дверью. И спустя пару минут, тушуясь и толкая друг друга, чуть ли не кубарем скатились по ступенькам вниз, по пути осознав, что Лу срочно хочет познакомить Хо с итальянской кухней, приготовив ужин у себя дома, в привычной обстановке, а Хо — что он сдохнет, если прямо сейчас, немедленно не отведает стряпни Лу. Вивьен с пониманием отнеслась к желаниям обоих, и была более чем «за». Короче,
съебались свалили они из дома совсем, глупо и счастливо улыбаясь неизвестно чему, и оставив нашу парочку наедине.
Чонгук не мог насытиться такими желанными объятиями, всё больше вжимая парнишку в матрас и уже теряя связь с внешним миром. Он запустил руку под пижаму Чимина и безостановочно мял и оглаживал удивительно нежную и бархатистую кожу. Его бы воля — разорвал бы
к ебеням совсем эту чертову одежду на нем, а потом и на себе. Сдерживаться становилось всё труднее, рука сама опускалась всё ниже… Чимин задрожал, как только почувствовал прикосновение между ног и, прогнувшись в спине, застонал, выставив руки и отстраняя Чона от себя.
— Гу-у-ук, мне нужно в душ…
— Да… Прости, я сейчас тебе помогу, малыш, — Чонгук как будто от гипноза очнулся, двигаясь медленно и лениво, поднялся, потянул парня за щиколотки на себя, а потом, подхватив на руки, понес в соседнюю комнату.
В своей обычной манере толкнул дверь ногой. Зайдя внутрь, поставил мальчишку на пол, придерживая одной рукой #
чтобытотненаебнулся, вывернул краны, пуская теплую воду в ванну. Потом принялся снимать пижаму, немного смущая Чимина своими уверенными действиями. Они всё-таки не виделись полгода, но легкую неловкость, которая витала в воздухе, мужчина успешно игнорировал. И в принципе, это получалось у него достаточно неплохо, до того момента, пока он полностью не оголил тело мальчишки.
На привычно гладком лобке красовалась незамысловатая татуировка: «정국에게만» (
что в переводе означает — «только для Чонгука»). Эту надпись Чимин набил, будучи пьяным в хлам после очередной презентации новой коллекции Dior. В тот день он заливал свое горе текилой и познакомился с тату-мастером, который, выслушав душещипательную историю Чиминовой любви, предложил ему (
не знаю, о чём и чем они оба думали, дебилы) набить на причинном месте лозунг, чтобы ее увековечить.
При виде тату Чон
умер замер, разглядывая небольшую надпись и переваривая в своей голове всё, что можно было там переварить, но #
получалосьоченьплохо. То, что парень набил это после отъезда, сомнений не вызывало, а значит, он по-прежнему его любил, хотя пока не обмолвился об этом ни словом. Слегка придя в себя от увиденного, мужчина посмотрел в глаза напротив, наверное, пытаясь найти в них ответы.
— Это мне? — медленно проводя большим пальцем по буквам и вызывая у мальчишки дрожь во всем теле, спросил Гук. От своих же прикосновений у него самого остановилось дыхание.
— Нет, дяде Пауло из соседней квартиры, — огрызнулся бывший блондин. Цвет волос он, конечно, поменял, а вот
пиздапротивность дерзость осталась прежней.
— Прости меня за всё, малыш, — Чонгук притянул его к себе за талию и крепко обнял. — Если бы ты знал, как я скучал по тебе. Люблю тебя безумно.
— Я не могу без тебя, Чон. Люблю только тебя, — мальчишка, подняв глаза, глядя, кажется, прямо в душу, — честно, открыто и беззащитно — обхватил лицо мужчины ладонями, потянулся навстречу, чтобы получить такой необходимый поцелуй, без которого он умирал несколько месяцев. И в очередной раз подумал, что Гук действительно его самая большая и единственная любовь.
The end…
