Whisper

      Косой дождь бьет в лицо, стекая по нему взамен слез, давно высохших в белесой подушке и оставшихся в далеком ребяческом возрасте. Влажная земля, уже обращенная в грязь, отдается в ушах чавканьем, сопровождающим каждый нелегкий шаг. Серые, будто утратившие свою способность к положительным эмоциям, пряди волос, что торчали из под головного убора, промокли и прилипли ко лбу. Холодный серебристый оттенок глаз под обрамлением таких же ресниц, отдавал лишь усталостью и густым слоем отчаяния, смешанным с одолевшим смирением и даже каплей безразличия. Взор измотанного существованием (жизнью это было назвать трудно) проскользил от рассматривания обуви вверх к показавшемуся зданию. Заброшенная церковь. Несмотря на статус внешняя составляющая оставалась довольно опрятной, будто даже сейчас за ней кто-то следил. Путник остановился перед лестницей ведущей к дверям, обращая лицо к небесам. Тот прикрыл веки и позволил прохладным каплям полностью окутать его, пока сам вновь окунулся в не самые приятные воспоминания и туман проблем, витавший аурой вокруг него. Единственное, что может быть хуже одиночества — это когда другие люди знают, что ты одинок. Некоторые упорно трудятся, чтобы их имя величали в том или ином свете. Боялись при одном виде, или же бегали за ним толпой. Он же никогда не желал этого, однако судьба отвернулась от него, выбросив ключ от замка к теплоте общества. Стоит тому показаться у кого нибудь на глазах, как по всюду распускается иней и холод. И не нужно ничего делать, все и так не захотят лишний раз связываться с кем-то таким хладнокровным и безжизненным. В таких случаях зачастую можно принять так называемые таблетки, что скроют и дадут на время забыть собственное одиночество, завоевав симпатии иными талантами. Но таблетки помогают не всем. Даже самые сильные антибиотики. Всегда есть энтузиасты с напускным дружелюбием. Знали ли бы другие, сколько печали может переполнять их за этим плащом невидимкой. Но пусть и таких, намного меньше, чем кажется. И им уж точно не охота пробиваться сквозь толщу льда к монстру, чей голос легко разрывает колонны и пускает дрожь по испуганным стенам. По истечению нескольких минут глаза распахиваются, атмосферу сотрясает вздох и все так же тяжелые шаги возобновляются, приближаясь к заветным дверям. Скрип, сопровождающий открытие и налетевшее тепло помещения. Запах благовоний уже был побежден обычным безвкусным воздухом. Проход громко захлопывается за спиной под сопровождение скатывающихся с вещей капель воды, глухо разбивающихся о пол. Тот движется по направлению к алтарю, начиная невольно, уже по привычке оценивать прочность вещей, в особенности окружающих стен. Впрочем, вряд ли здесь в этот вечер пророкочет вызванный им гром. Он склоняется в безмолвной молитве под давлением тишины. Надежда уже давно покинула его сердце, кое все величали холодным и неприступным. Это происходит так часто, что тот уже и забыл, что это никогда не было так. Слова неспешно протекают в голове, подсыпая еще одну порцию снотворного уже и так спящему волнению, на страже которого давно находится смирение, прячущиеся за маской безразличия. И у него это выходит это так хорошо, что никто и заподозрить его во лжи не пытался. Пролетают последние строчки дуэтом с еще несколькими мгновениями бегущего времени. Миловидная девушка, кажется монашка, касается плеча, почти заставляя вздрогнуть. Тот разворачивается в ее сторону, всматриваясь лишь в глаза. Незачем откладывать в памяти остальное, раз они больше никогда не увидятся. — Хе-е-е-ей, — она протянула с легкой полуулыбкой и озабоченным взглядом, — выглядишь грустно, — она уже убрала руку обратно. Английский? Ах, да, перелет несколько лет назад. Он не слышал хоть какую-нибудь чужую речь довольно долго. Разве что кассирши в магазинах, но их предложения пролетали мимо, совсем не задерживаясь в голове и не обрабатываясь мозгом. Работа же протекала на дому. Тот продолжал молчать, не совсем понимая чего от него хотят. Видимо она восприняла это как-то по-своему. Не очень интересно, но когда она поймет, что с ним связываться не стоит? — Можешь звать меня Сарв. Сокращенно от Сарвента, — улыбка стала чуть шире, — Прости, что я так сразу на ты, просто мы вроде примерно одного возраста. Довольно красивое имя. Стоит запомнить хотя бы за то, что Сарв адресовала ему больше одного предложения. На такое вроде нужно отвечать своим именем, да? Знает ли она язык жестов? Не хотелось сровнять с землей это местечко, да и так уже даже привычнее. Он начал не глядя выстраивать свое имя, немного замедлившись, заметив как та вероятно не нарочно склонилась чуть ближе и слега прищурилась, видимо пытаясь разобрать. — Рав? — прозвучало немного неуверенно. Оставалось только кивнуть потому что слишком муторно объяснять, что в его стране все будут читать по-другому. Да и учитывая реакцию Сарвенты, это бы заняло много времени. — Я не очень хороша в этом, как ты наверное заметил, — она ненадолго разорвала контакт, посмотрев куда-то в сторону, — Мне жаль, если некомфортно, то я все же могу попробовать так же. Еще некоторое время на то, чтобы та разобрала следующее предложение. На самом деле многие и вправду считали его немым. Так было куда меньше проблем. Но ей как-то не хотелось врать. Наверняка и ему уже просто нужно было выговориться, пусть и таким неординарным способом. — Нет? — ожидаемое непонимание, — хм, наверное мне пока не стоит спрашивать причину. Только если ты сам хочешь рассказать. Несмотря на очередную тишину со стороны Рава, их не самая оживленная беседа не ощущалась натянутой. — Не против немного поболтать? — она выглядела малость неловко. Сарв пригласила того присесть. Видимо она настроена серьезно. Что ж, такой шанс в его жизни выпадает точно раз и не более. Планов как таковых все равно нет и не факт, что будут. Теперь Рав все же решился оценить собеседницу. Немного странный стиль для монашки, но он и не особо в этом разбирается. Она все еще выглядела мило, в особенности со слегка виднеющимися из под головного убора розовыми прядками. — Я была так удивлена, когда спустя столько времени сюда кто-то забрел! — так вот почему она все еще продолжает клеить с ним что-либо, — не секрет, как ты оказался тут? Шел мимо, разве это не очевидно? Просто скитался без цели, вспомнив, сколько времени нормально не прогуливался. Дождь не был помехой. Перчатки чуть усложняют движения. — Оу, обычно все принимают ее за заброшенную, хотя я очень стараюсь поддерживать порядок. Похвально. Это было заметно. Скорее всего просто неудачное стечение обстоятельств, да и нести это бремя одной тяжко. Уж он то знает. Тем не менее, Рав не собирался ранить ее чувства, вспоминая, что тоже подумал, что эта церковь заброшена. Замечание осталось без ответа. Недолгая тишина. — Хмм, ты ведь не местный, да? — Россия? О, тогда полагаю Рув? — тот вопросительно вскинул бровь, — Встречала несколько туристов, они иногда поправляли произношение. Ой, или я неправа? Отрицательно покачал головой. Именно так. Ну, кто-то еще заменяет последнюю звонкую согласную ее глухой парой, но это совсем незначительно. — Т-а-а-а-к, почему же такой хмурый?, — ее действительно это так беспокоит? — Вечно хмурые люди не забредают в такие места просто так. Что-то точно случилось, — от части это не так. небольшая пауза, — ну только если ты не как некоторые не искал уборную. Но это ведь точно не так. Сарв не собирается отступать, да? Тем не менее она права. И заодно умна, раз выстроила эту цепочку. Стоило ожидать подобного от того, кто заведует таким местом. Получается вмешиваться в чужие проблемы отчасти ее работа. Сомневаться в том, делает ли она это по своей воле было мерзко. Устал разочаровываться в людях. Глубокий вдох, не стоит в это ввязываться, все равно ничем не помочь, достаточно этого разговора. Задворки сознания протестующе взвыли, будя залегшие на дно отвергнутые желания. И где-то глубоко стороны сошлись в бою, проклиная и восхваляя Сарвенту. И все же она поставила его в ступор своим поведением. Исходящее от нее тепло разгоняло привязавшийся к тому мороз. Ответив, Рув отвернул голову в сторону, избегая смотрящей в душу девушки. — Одинок, да? — она точно стреляла в пустоту? Неужели у него все на лбу написано? — и наверное это как-то связано с тем, что ты не говоришь? Гробовая тишина. Время течет будто замедленно. Жарко. Стены давят и их уже не так хочется оставлять на месте. Воздух становится душным, и захороненные на несколько лет тревоги выползают из почвы, вызывая испуг не только перед ними, но и таща за собой страх себя же. Становится еще жарче, когда та кладет руку поверх, показывая свое присутствие. Слишком непривычные ощущения. И они такие приятные. Он будто сейчас тает рядом с ней. Когда обычный разговор и доброта стали растапливать такие огромные куски льда за несколько минут? Еще несколько секунд тишины. Сарв так легко устроила беспорядок, обратив толстый слой замерзшей воды в хрупкий хрусталь, с легкостью разбивая его на мириады осколков. Отвратительно и волшебно одновременно. — Ох, — долго подбирает слова, — учитывая твой эмоциональный спектр, не думаю что это ложь. Ну или я уверена, что у тебя есть несколько Оскаров. Наверное нормальные люди должны усмехнуться, да? Если вспоминать, то когда последний раз тот улыбался искренне, а не пытался выдавить из себя что-то, поскольку этого ожидала публика? В такие моменты будто даже становилось больно. Сарвента поднялась под вопросительный наклон головы второго. — Пусть это будет подарком за все пережитые страдания, — та почти пропела, — не подсматривай пожалуйста. Что ж, терять все равно нечего. К сожалению такова истина. Зажмурился на несколько мгновений, пока снова не почувствовались обжигающие прикосновения. К этому он так быстро точно не привыкнет. Дыхание на секунду другую сперло, пускай все остальное никак не выражало удивление. Голубо-серые тона разлились по окружению, принеся с собой изменения в архитектуре. Выбивался ряд окон, за коими царила абсолютно непроглядная белая пустота. Высокие толстые колонны, легко подпирающие потолок, пусть даже некие из них будут разбиты на части. — Это иллюзия специально для тебя, — она устало выдохнула, будто она провела выстраивая это несколько дней без перерыва, — ничего страшного, если что-то пострадает. В происходящее не особо верилось, в особенности учитывая следы прошлого, что никак не заметались снегом. Он был готов поверить, что встреченная им сегодня девушка была ангелом. Тот поднялся следом. — Знаешь, думаю тебе стоит прокричаться, — безумная идея, — помогает выплеснуть накопленное. Ты вообще когда-нибудь кричал? Отрицательно мотает головой. Наверное если постараться, то он в силах устроить какое-никакое землетрясение. Никогда не проверял. На самом деле он даже не совсем помнит, как звучит его голос. Каждый раз при любой мысли проскальзывающей вдоль этой темы сразу всплывали облака последствий. — А? Ох, нет, я бы не стала творить такое для каждого, — замялась, — считай ты мне приглянулся. Точно странная. И все же он не против последовать ее совету. Бремя ответственности уже долгие годы хотелось хоть ненадолго сбросить. — Все в порядке, я заткну уши. Она действительно думает, что это поможет? И все же до понимая ее вращения шестеренок в голове ему далеко. — Все будет в порядке. Все еще не внушало доверия. Он двинулся к центру зала, надеясь, что Сарв хватит инстинкта самосохранения не проследовать за ним. С другой стороны она вряд ли здраво оценивает масштаб возможного ущерба. Нить, ведущая к тому, что это все сон становилась все толще. Впрочем, какая разница, если он настолько реален. Глубокий вдох. Свои уши тоже стоило закрыть, пусть это и не поможет. Синхронный треск бьющегося стекла и тысячи мелких осколков разлетаются смешиваясь с остальным хаосом, не останавливаясь и после соприкосновения с поверхностью, подпрыгивая в такт лихорадочно трясущемуся полу. Звук натягивался еще громче, отталкиваясь эхом от стен, нанося ужасающий урон, пуская узорами трещины по казавшимися до селе крепким стенам. Один из стражников в двух рядах устремляющихся ввысь столбов, с хрустом раскалывается на две части, скатывая верхний кусок по наклонной, рассекая воздух белильной пылью. Волна пронзающего крика обрывается и под финал, колонна, поднимая совершенно жалкий по сравнению с владельцем голоса, грохот, застревает между двух собратьев в ином ряду. Тяжелая отдышка отдается двойным трезвоном, покрывая приближающиеся шаги. Снова прикосновения. Уже не так невероятно, скорее даже отрезвляет. — Лучше? Сарв перехватила руки с явным намеком. Не так уж и сложно ведь, да? Но в горле пересохло. Тем не менее будет совсем неблагодарно с его стороны. — Да. Тяжелый груз разбился под более спокойные волны штиля бессильных стен. Гул стекла сопровождал оркестр. Однако счастью той было все равно на это. Во втором же смешался смутный ком оттаявших чувств. — Ты можешь возвращаться сюда когда-угодно, я всегда буду ждать. Иронично, но все же она немного шумновата. Хотелось верить, что все реально, как и чисты и правдивы ее слова. Тот, кто придумал просить ущипнуть по истине странный. Это ведь не поможет очнуться. — Спасибо.

***

Шепот рокочет по невредимой окрестности реальности в прощальных словах. Разогнавшее дождь солнце ярко ослепило глаза, заставляя щуриться. Озарилась легкая улыбка.