Свет и тень

Изуку Мидория, двадцать шесть лет, учитель экономики и классный руководитель в не самой хорошей школе у самого проблемного класса. Милая и добрая, искренне верящая, что добрым словом можно повлиять на человека, изменить его самого и его отношение к себе и окружающим. В общем, идеалистка. И поначалу класс ее не принял: фамильярничал, смеялся, шутил — иногда очень жестко... Но видя, что она единственная, кто относится к ним, как к людям, а не как к мусору, постепенно начал меняться. Хотя все равно настороженность к ней была — а вдруг это все маска, которую она скоро скинет и станет такой же мегерой, как и остальные? Приколы продолжались, но уже немного другие — добрее что ли... Вот только были люди, которые считали ее лживой — так и называли «лживой сучкой» — говорили про нее гадости и в свою очередь они искренне верили, что взрослые люди не способны их понять, принять и осознать всю тягость их жизни. Ну, на самом деле, что может понять такая хрупкая милашка с вечной бесящей улыбкой и огромными добрыми глазами в жизни самых отпетых хулиганов? Правильно — ничего. У нее, наверное, и проблем-то никаких нет или, если и есть, то они из разряда, какой костюм выбрать или какое украшение купить. Но уж никак не «как не получить очередных пиздюлей от чуваков постарше» или «где взять деньги, чтоб хватило на сиги»... Одним из тех, кто считал ее притворщицей был Изуми Кота — мальчик шестнадцати лет, живущий с тетей после смерти родителей, озлобленный ребенок, не воспринимающий доброту и хорошее отношение и разговаривающий только на языке пинков и тумаков. Главный задира и самая большая проблема в классе. Да, Изуку знала таких: сама училась в школе с ребятами, любящими бахвалиться и решать любые вопросы кулаками. Однако она действительно считала, что можно изменить человека, если показать ему хорошую сторону жизни. Да, для этого надо больше времени, нервов и терпения, но оно того стоит. Да. Во всяком случае, Мидория пыталась убедить себя в этом — в том, что она сможет, она справится. Не зря же ушла из нормальной школы сюда. Вот только дети порой бывают весьма изощренными в своих выходках. И пусть они даже потратят на них свои последние карманные, пусть — главное подговорить всех и убедить что в этом нет ничего такого и что это просто шутка, которую сенсей воспримет нормально, она же сама доброта. А то, что потом ей придется менять и так не особо разнообразный гардероб, отменять занятия, менять очки, сумку и обувь, а также стричься, ведь несколько литров краски успели схватиться на волосах и их не удалось вымыть окончательно — это ничего. Нет, она им тогда ничего не сказала, вообще никак не затронула эту тему. Просто в день «шутки» отменила свои занятия и ушла. Пришла на следующий день с короткой стрижкой, в линзах и менее официальной одежде. И ничего. Вот тут Изуми немного не понял... Следующая шутка была организована уже другим ребенком: он решил угостить всех пирожными, а в учительское положил слабительное. Проболтался об этом своему другу, а Кота поменял свое и ее пирожное местами, свое выбросил. А потом рассказал ей обо всей ситуации. И снова ничего... Временами Изуку ловила на себе странные взгляды, но стоило ей повернуться в сторону источника, как все отводили глаза, хотя, может, ей это казалось просто... Иногда она приходила, и доска, парты и ее стол были в порядке — никаких скабрезных надписей и рисунков, кличек и просто каракулей. А иногда наоборот было все это и даже больше. Кто и что из этого делает узнавать не хотелось. Вот вообще. На самом деле было убеждение, что постепенно все придет к норме — общему знаменателю, равновесию или еще какому-то понятию, когда останутся шутки, но они будут не такими разрушительными; будет учеба, пусть и не идеальная; будет и уважение к учителям, хоть и не ко всем... Но пока надо держать себя в руках особенно сильно и верить, верить, верить. В них и в себя. Верить в то, что сможешь. Верить, держать лицо и терпеть даже когда хочется разреветься от непонимания такого хамства и обиды. Когда, например, на столе — твоем учительском столе — лежит резиновая кукла с вибратором в интересном месте, одетая максимально похоже на тебя... Это было после того, как весь класс без исключения получил по контрольной очень низкие баллы. И это они так намекали на ее злобность в виду отсутствия отношений, хотя они в принципе ничего не знали о личной жизни сенсея. Или держаться и не звонить родителям или не идти к директору, когда на твой предмет тупо не пришел весь класс. Или стоять спокойно и без гнева, когда твои стол и стул разобраны по винтику, а вообще все парты и какие-либо предметы мебели вынесены на задний двор школы. Или не подавать вида, когда ребята решили проверить, действительно ли ее воротит от запаха рыбьего жира, и намазали им подогреваемые батареи. Сдерживать рвоту, смотреть, как посмеиваются от твоего зеленого лица и вести урок. А потом выбежать в туалет, блевать там дальше, чем видишь, и вернуться в дико хохочущий класс. Нет, все-таки их шутки не стали добрее и проще. Такие же скотские и ужасные. Но ничего, она потерпит и подождет, когда эти оторвилы станут нормальными детьми.