All the Birds of a Feather

На коже лопаток творится что-то страшное, из-под нее лезут какие-то полупрозрачные-получерные трубочки, как пластиковые, только крошечные, и Сергей смотрит-смотрит-смотрит, чувствуя только невыносимый зуд и тошноту. Он скребет кожу ногтями, и это больно, и трубочки хочется выдрать — желание такое же сильное, как когда смотришь на запекшуюся корочку крови на царапине. Трубочки короткие слишком, пальцами никак не ухватиться. Он пытается поддеть ногтями, скребет против их роста, и ощущение до того отвратительное и дикое, что становится понятно, что они берут свое начало глубоко под кожей. Шея затекает, но оторваться от этого зрелища невозможно. Сергей вертится перед зеркалом, то одергивает руку, то тянется туда снова. Удается подцепить длинную трубочку внизу лопатки, зажать между ногтей. Тянуть больно. Мерзко. Как выдирать волос, только в разы-разы хуже. Сергей все равно тянет. Морщится, кривится, отводит от зеркала глаза: это мерзко. Боль тянущая. Выворачивающая. Его тошнит. Ему страшно, и у него дрожит рука. Это же ненормально. Это же не должно так происходить. — Олег! — зовет Сергей, и в голосе сквозит истерикой. — Олег, иди сюда! Он возвращает взгляд зеркалу и дергается от испуга: Олег в отражении стоит, привалившись к дверному косяку. Смотрит. — Олег, ты видишь? Что это? Ай! — он выдирает то, что пытался выдрать. Длинное. Страшное. Черное. Шелушится. Раскрывается, когда он трет пальцами: маленькое перо. — Олег? Сергей оборачивается на него, смотрит жалобно и растерянно, и руки трясутся все сильнее. У Олега черные глаза-провалы. Он смотрит. Смотрит-смотрит. Молчит. Сергею хочется плакать, а спина зудит-зудит, и этот зуд вдруг растекается по плечам, по рукам, по шее и тянется по лицу, и Сергей, испугавшись, оборачивается на зеркало и орет, отшатываясь. Лицо все матово-черное, в растущих не раскрытых перьях, и в их обрамлении — желтые глаза — и он прячет его в ладонях, дерет ногтями, на пол летит шелуха, похожая на перхоть. Под руками — мягко, шелково. На плечо ложится холодная ладонь, и он вздрагивает всем телом, в ужасе поднимая голову, и все пропадает, как по щелчку. В зеркале его лицо бледно и испугано, и он плачет. Не сопротивляется, когда Олег уводит его из ванной, трясущегося и захлебывающегося мокрым воздухом. На подушку, когда он ложится, из волос выпадают черные-черные перья.