Masterpiece

Апатичный взгляд вперился в заваленный скомканными бумажками стол. Ничего путного не приходило в голову и не собиралось. Выдранные волосы ещё покоились на вспотевших ладонях парня. Если ещё неделю назад он крушил все вокруг, пинал предметы мебели и вопил от бессилия, то сейчас тишину нарушало лишь тиканье настенных часов. Больше не было вопросов почему и как. Голова пуста. Сил бороться с самим собой больше нет. Жизнь в миг потеряла все краски, становясь одним большим серым сгустком, как в далеком детстве Ли.        Феликс никогда не думал о том, что будет, если муза уйдёт. Он думал, что она будет рядом всегда. Нашептывать ему новые мелодии, а он в свою очередь станет великим творцом, преобразуя их в гармоничный поток нот. Музыка это все, что у него было. Он мог не есть и не пить сутками, будучи увлечённым своим новым произведением. Он не обращал внимание на смену солнца луной. Все это ему было чуждо. Для него весь огромный мир в один момент сжимался до старенького пианино и черно-белых клавиш. Представьте на секунду, что весь ваш хоть и крохотный, но драгоценный, словно самый огромный бриллиант, мир потерял смысл. Это хуже разбитого сердца. Хуже смерти. По крайней мере для Ли Феликса.

***

Очередное бессмысленное утро. Тяжелое, словно налитое свинцом, тело не желало двигаться. Сходить в душ? Зачем? Поесть? А зачем? Элементарные вопросы, казалось бы, которые все равно останутся без ответа. Метнув взгляд на часы, парень слегка удивился. Шесть утра. Он даже не помнил во сколько лёг. Была уже ночь? Или день? Эти мысли быстро улетучились, по скольку не представляли никакого интереса для парня. Какая разница сколько времени, если оно больше не имеет смысла. Причинность, пространство, время. Все потеряло значение для Феликса. Даже его собственные мысли красной нитью обрывались в сознании, не понимая зачем складываться во едино, выстраивая логическую цепочку.        Однако, парень все же начал подниматься. Спина снова начала ныть в районе поясницы. Вся проблема в его ужасной осанке, ведь годы проведённые за пианино на стуле без спинки не могли пройти бесследно. Зайдя на кухню парень попытался отыскать своё обезболивающие, но заметив с десяток пустых блистерных упаковок разбросанных повсюду, он вспомнил, что выпил вчера последнии четыре таблетки. Феликс мог бы разозлиться, начать крушить все вокруг, материться, но не в этот раз. Не сегодня. Больше не в этой жизни. Смысл испытывать эмоции тоже пропал.        Так же медленно, как он зашёл на кухню, парень вернулся в комнату и стал одеваться, чтобы сходить в аптеку рядом с домом и купить ещё сотню упаковок обезболивающего.

***

Неся пакет с несколькими пачками таблеток (на большее не хватило его средств), парень решил зайти в кофейню, купить воды, ведь до ближайшего магазина было идти на 2 минуты дольше.        Кафе было достаточно уютным. Феликсу всегда нравилась здешняя музыка. Она была легкой словно ветерок и будто щекотала нос, как самая свежая трава с каплями росы. Интерьер был ни чуть не хуже. Все выполнено в кремовых тонах, с элементами дуба. Хоть это было и обычное кафе в спальном районе, оно выглядело чисто и воздушно. Взять хотя бы эту хрустальную люстру, что свисала под потолком отражая солнечный свет и оставляя блики на светлых стенах. Посетителей было совсем немного. Все таки шесть утра неизвестно какого дня недели. Люди могли забежать за кофе и поехать по делам. Очень редкие гости сидели здесь в столь ранний час. Может быть, только одинокий дедушка, что с пяти утра уже на ногах и не может находиться долго в четырёх стенах. Или девушка с ноутбуком, что все никак не может дописать диплом, надеясь, что смена обстановки поможет ей собраться с силами. Забрав бутылку с водой, Феликс уже было собирался покинуть помещение, как невзначай заметил у окна темноволосого парня с тугим хвостиком. В его кружке уже было пусто. Мягкая атласная рубашка, сияла на солнце. Кружевной воротник чуть щекотал подбородок. Глаза парня были немного грустными. Даже поблёскивали, будто он был готов расплакаться, но при этом легкая улыбка не сходила с губ. Такая улыбка, словно ты прощаешься с кем-то, зная, что вы больше никогда не встретитесь. В миг в пустой до этого голове блондина возникла куча мыслей. Словно рой тараканов выполз из-под камня, начиная копошиться все быстрее. Феликс не мог угнаться за ними. Он не мог схватить хоть одну мысль и разобрать ее. Миллион вопросов, витающих слишком высоко, чтобы их поймать, но достаточно низко, чтобы можно было коснуться кончиками пальцев. Резко дёрнувшись, парень уселся в первое попавшееся кресло и попытался сосредоточить внимание на чем-либо кроме брюнета. Как на зло он не взял ни телефон, ни книгу, ведь все было без надобности. Откашлявшись, он принялся рассматривать бутылку, и как бы невзначай кидать аккуратные взгляды на парня у окна. Ликс не мог понять почему его так заинтересовал брюнет, заставив остаться в кафе и вести себя как умалишенный. Он так не делал с начальной школы.        Блондин старался аккуратно следить за меняющимися эмоциями, легкими движениями пальцев, чуть подрагивающими ресницами парня. Он ловил каждое мимолетное движение, что останется незамеченным для обычного человека, но сейчас Феликс словно пытался убедиться в том, что он существует. Внезапно парень у окна зашевелился интенсивнее, начиная вставать с места, заставляя Феликса потупить взгляд в стол.        Словно его здесь никогда и не было, брюнет покинул заведение, оставляя парня в замешательстве. Он даже не знал, что надо было сделать. Может, подойти, поговорить? А зачем? Все по кругу. Снова взглянув уже за одинокий столик у окна, Феликс заметил отсвечивающий синий ежедневник, покоящийся на стуле. Тут же, резко, словно молния, он подорвался и, подойдя к стулу, уверенно схватил тетрадь. Не имея сил терпеть, хоть это было и некрасиво, блондин раскрыл ежедневник, читая крупными буквами Хван Хёнджин.