Masterpiece

Вернувшись в затхлую квартиру, блондин с опаской огляделся. Он был словно маленький воришка, что стащил шоколадку из магазина. Крепко держа ежедневник, прижимая его к груди, он так же резко как и зашёл, побежал в комнату к своему рабочему столу. Его движения снова замедлились, он нехотя оторвал от груди тетрадь и влюблённым взглядом стал его осматривать. Кожаный переплёт, казалось, ещё сохранял тепло и запах. Он совсем не ощущался на пальцах, был лёгкий, как пушинка, но хранил в себе тонну информации. Осторожно раскрыв ежедневник в середине, Феликс открыл для себя новый неизведанный мир. Это были стихи. Практически душа человека, расписанная на бумаге. Блондин взахлёб принялся читать их все. И в каждой строчке находил себя. Что-то знакомое себе. Словно это не душа Хёнджина была выстелена на страницах тетради, а его собственная. Внезапно в груди появилось тёплое чувство. Цепляясь за него, как за спасательный круг, Феликс сильнее впился пальцами в тоненькие страницы. Он не хотел терять это чувство. Наконец-то что-то яркое. Да, совсем маленькое, ещё тусклое, но в темноте и искорка — источник света. Отложив в раскрытом виде ежедневник, брюнет схватил первый попавшийся карандаш и, нащупав единственный не скомканный и почти чистый лист бумаги, начал расписывать ноты. Да, это было сухо, но это было то, что нужно. Скелет постепенно вырисовывался, образуя неописуемый поток иллюзий. Хоть на листе красовалось не так много, для Ликса это была победа. Победа над самим собой. Будто яркость жизни начали восстанавливать снова. Медленно и по кусочку. Он чувствовал покалывание в пальцах. Ему не терпелось испробовать мелодию на вкус. Стремительно пересев за пианино, стоявшее в углу комнаты, и не забыв нотный лист, блондин глубоко вдохнул, чувствуя каждой клеточкой кислород. Так же медленно выдыхая, парень опустил пальцы на клавиши, и мелодия полилась. Мягко, ритмично, нежно, но при этом свежо. Не быстро, но и не медленно. Услада для ушей. Это то, что было так нужно. Так необходимо. Легкая улыбка тронула губы парня. Он думал, что уже забыл какого это — улыбаться. Прикрыв глаза, он повторял один отрывок снова и снова. Его больше нельзя было остановить. Он бы не оторвал пальцы от клавиш, даже если бы в окно прилетел снаряд водородной бомбы. Его мир снова сузился до размеров черно-белых клавиш.

***

Феликс возвращался в то кафе, ровно в 6 утра в течении двух дней. И к счастью, он видел этого парня снова, каждый день, в одно и то же время. Блондин сначала хотел вернуть ежедневник, но затем решил, что сначала закончит мелодию, а затем, найдя парня, позовёт его на чашечку чая, сыграет ему, а потом уже отдаст тетрадь, миллион раз извинившись. Но, конечно же, сначала надо убрать квартиру. Вот и сейчас. 6:15, Феликс уже сидит на излюбленном месте с чашкой кофе и шоколадным пирожным, наблюдая за брюнетом у окна. Каждый день Хёнджин был в одной и той же одежде и с одним и тем же выражением лица. Возможно, для кого-то такое показалось бы странным, но только не для Ликса. Он сам не менял одежду уже пару недель, а выражение его лица стало влюблённо-одержимым, даже когда он думал о чем-то кроме своей мелодии и о парне у окна. 8:45. И тут случилось то, что не должно было быть по сценарию Феликса. Хван, отвернув лицо от окна взгляну прямо в глаза блондину. Видимо, он все же почувствовал каждодневный пристальный взгляд и больше не смог это оставить незамеченным. Однако, ожидаемой гневной реакции не произошло. Перед глазами Феликса встала, как ему показалось, самая волшебная картина на свете. Хёнджин сначала словно задавал немой вопрос, но затем на его лице появилась лучезарная улыбка, обнажающая белые зубы. Казалось Феликс даже услышал лёгкий смешок. Эта улыбка была такой легкой и мягкой. В ней не было фальши. Только чистые чувства. Чистая любовь. Мягкие каштановые волосы, освещённые утренним солнцем, спадали на лицо. А в глазах Хёнджина словно плыли все звёзды вселенной. Казалось блондин даже раскрыл рот в немом шоке, не имея сил отвести взгляд. Зрительный контакт продолжался недолго. Хоть для Ликса он был словно всей жизнью, на деле через 15 секунд брюнет поднялся с места и в неизменной манере вышел из кафе, оставляя Феликса в недоумении, но с пожаром в районе грудной клетки.