Фумо

      Прикосновение пальцев к линии подбородка, задевая золото сережки со знакомым ощущением холода. Взгляд медленно двигался по раме окна, где за стеклом неторопливо исчезало солнце, оставляя лишь красный оттенок в неосвещенной комнате: полупустой, заполненной лишь дымом табака.       Глубокий вдох. Запах сигарет в каждом сантиметре помещения. В каждом сантиметре кожи. Волос.       Хриплый кашель сзади, и пальцы остановились на кончиках прядей, опускаясь вдоль бедра. Мурашки прошлись по всему телу вместе с медленным поворотом головы. Внутри рта все пересохло.       Он стоял, держа одну руку в кармане брюк. И ни одной вещи более. Только татуировки, что стали второй частью его одежды. Его существа.       И взгляд. Чёрный. Абсолютно бездонный. Он смотрел вперед, прямиком в глаза напротив и не отпускал, лишь выдыхая вместо неё клуб дыма. Медленно. Тихо.       Сухое сглатываете слюны, и костяшки коснулись ручки, когда серая масса уже доставала ее лица в появившихся ранее в двух шагах. От него. Выше нее на целую голову, с распущенными темными волосами, крутящимися вокруг лица, на котором губы сжимались в единую линию, пока сигарета медленно тлела в затяжке. Очередной, такой же глубокой, как и прошедшая. Как и любая другая.       Ручка наконец поддалась, и окно со скрипом открылось. Тяжелый выдох вперёд, чтобы привстать на носочках, лишь бы не упасть на перекрывающий путь стол. Но не успел последний воздух выйти из легких, как звуки шагов перебили это действие.       Молчаливый, он двигался вперед, перехватывая сигарету пальцами, вновь выдыхая дым в сторону. И вот, он стоял перед ней, абсолютно без каких-либо задних мыслей, в одних лишь брюках, что держались на линии резинки нижнего белья. И руки потянулись к ней, выбивая окончательно воздух.       Фильтр вновь оказался зажат в губах, и он в секунду поднял ее над землей, охватывая бедра и ягодицы длинными пальцами в перстнях, заставляя зажимать его в ответ коленями. И ощущать, как чертовски медленно бьется его сердце. И то, как он дышит дымом.       Это сводило с ума.       Вьющиеся пряди попадали на подведенные черным карандашом глаза, запутываясь в его длинных ресницах. Пока колечко в носу отбивало последний, остающийся в комнате свет. Как и его зрачки. Бездонные.       Пальцы медленно скользнули вдоль широкой шеи, задевая угол шершавой челюсти. Небольшая щетина покрывала лицо, и он приблизился.       Выдох дыма прямиком в ее приоткрытые губы, и язык коснулся линии рта. Словно проверяя. Словно играя.       Молчаливая натяжная тишина и мрак. Только их дыхание и запах, что казалось был обычным кислородом. Прикосновения.       Сжатие бёдер в его ладонях и нажатие, что пришлось прогнуться.       Дотрагивание губ к ее. Неспешное, долгое.       Выдох. Пальцы залезли окончательно во вьющиеся волосы. И он продвинулся вплотную, смыкая их грудные клетки и запуская лишь мизинец с безымянным в ее волосы, пока сигарета все еще сжималась в пальцах.       Влага между ними нарастала, заставляя жаждать большего. Ощущать каждым кусочком своего тела желание раствориться в поцелуе. Человеке.       А он медленно вел ее, управляя языком, пальцами, дыханием. Движениями.       Большая ладонь проскользнула под юбку, задевая край кружева. Рассудок потерял свое значение.       — Дамиано. Твой выход. — Голос из-за его спины, пока пальцы, кажется, вычерчивали новое тату на его коже.       Сердце замерло, но дверь уже захлопнулась, и парень, задевающий подбородок пальцами, совсем не обратив внимания, продолжил закусывать ее губу. Ещё несколько секунд, где воздуха чертовски не хватало, а жар бил в голову пульсациями, он прервался на тягу. Выкуривая сигарету до самого фильтра и кидая бычок в пепельницу на подоконнике, где, казалось, сидела она все это время.       — Тебе пора. — Собственный тихий тон, который перебился его очередным поцелуем с новой порцией никотина.       Боже, как же это сводило с ума.       Чуть шершавые ранее, его губы были теперь мягкими и раскрасневшимися. Потерявшими четкие контуры на какое-то время.       Палец медленно коснулся его нижней губы, прерывая поцелуй.       Сжатие собственных бедер, и оголенные руки зашли за спину. Секундные объятия, пока его лоб лежал на ее плече, казалось, длились вечность. Хотелось раствориться в этом моменте.       — Я скоро вернусь. — Хриплость в голосе, и он подошёл к углу комнаты, надевая обувь на каблуке. Ее уже не было видно, как в принципе и его самого, лишь силуэт, но она точно помнила, что та была лаковой. — Не забывай, что ты можешь выйти в зал.       — Я, пожалуй, подожду тебя здесь. — Щиколотка закинулась на щиколотку, когда пальцы пытались привести волосы в порядок.       Его лёгкий смешок, когда он, уже встав в полный рост, завязывал волосы появившейся из кармана резинкой. Такой знакомый и практически беззвучный он пустил куда больше мурашек, чем она могла ожидать.       — Не думаю, что кто-то может тебе составить конкуренцию. — Расхлябанный пучок на голове, и пара шагов вперёд создала шум из-под каблуков. Его руки вновь оказались по обе стороны от неё. — Никого не заводит мой танец больше, чем тебя.       — Заткнись. — Собственное шипение на его поднятие брови, и палец уткнулся ему в плечо. — Иди давай. Стриптизер.       — Ты же знаешь, что это совсем не обзывательство. — Тихий шепот у самих губ, пока чертова ухмылка не сходила с его лица.       — Удивил. — Такой же сарказм. Поддержание игры.       И его губы вновь коснулись ее. Но теперь, странно, очень, но это было куда более спокойно, тепло и без ожидания продолжения. Лишь передача определенного чувства, которое она оставила аж до самого момента, когда он выходил за дверь. Перед этим в привычке стукнув пальцем ее по подбородку.       Запах все еще стоял вокруг, когда за дверью появлялся шум.       Он был чем-то выходящим за рамки ее жизни. Этот человек, заставляющий дышать никотином каждый чертов день.       Но это, блять, подкупало.