Фумо

      Удар за ударом. Боль расходилась приглушенными волнами по телу, перебивая друг друга.       Прикосновение. Влажные липкие дорожки на коже и очередная потеря ориентации. Смыкание и размыкание век.       Тяжело дышать.       — …слышишь, придурок? — Мерзкий голос обдал лицо запахом мяты. Чавканье вдалбливалось в слух. — Будешь продолжать притворяться, что нихуя не произошло?       Натяжение волос, до боли в скальпеле. Короткие ногти врезались в кожу.       Медленное поднятие глаз.       Темнота. Силуэты. Три-четыре — уже не имело значения.       Взгляд напротив. Лишний, незнакомый. Неизбежный.       Выдох.       — А вы о чем-то говорили? — Хрип с неприятным дребезжанием уголка губ. Соберись, мать твою. — Простите, я не уловил сути разговора.       Последнее слово и ощущение, как теплая дорожка скользнула по ямке над подбородком. По подбородку. Шее.       Человек напротив. Сбитый хриплый смех. Противно.       — Юмор? Похвально. Но не сейчас. — Негодующее прицокивание, и большой палец размазал кровь. Спускаясь по щетине. Задевая вену. Вжимая ее до ощущения пульсации в голове. — Ты же не хочешь умереть?       Искры в зрачках. Суженых, желающих воплотить сказанное в реальность.       Смерть. Блять, это не входило в планы.       Но в ответ — лишь молчание.       Пальцы вжались в кирпич позади. Раздирая кожу дальше мяса. Охлаждая кости.       Только не приходи.       — Отвечай, блять, когда к тебе обращаются. — Жесткие вибрации другого голоса, и тупой предмет коснулся плеча. Знакомое ощущение за последние минуты. Или часы?.. — Просто убьём этого пидораса и на этом закончим нашу работу.       Железная бита вдавилась в кость. И такой же тон с обыденными нотками.       Озноб по телу. Томный, муторный. Пугающий.       Ледяные капли сорвались между лопаток, пропитывая ткань жилетки. Дополняя темные пятна. Разрывая нервы в клочья.       Пожалуйста, не приходи.       — Я и сам бы с радостью, но приказ был другим. — Заигрывающие похабные нотки. Ближе. Практически нос к носу. Запах дешевой жвачки рвал рецепторы. — Ты, мелкая сошка, видел куда больше, чем нужно. А это, как ты сам понимаешь, вредит не только тебе.       Взгляд глаза в глаза. Короткий вдох.       Железо переполняло легкие. Сил больше не было.       Кровь брызнула быстрее, чем собственные губы сомкнулись и кашель не разорвал горло.       Красная дорожка из капель покрыла чужое лицо.       Пассивное раздражение.       Умоляю.       — Надеюсь, у тебя нет никакой болячки. Ведь я уже устал возиться с тобой, а убить — не имею права. Пока что. — Палец прошёлся по коже, размазывая пятна вдоль небритой челюсти, задевая переносицу и часть виска. В его глазах дергались холодные блики. Как и безумие. Затылок ныл от боли. — Тебе повезло — теперь ты работаешь на нашего босса. Сколько времени это будет занимать — не твоего ума дело. Мои лишь полномочия заключаются в том, чтобы донести эту информацию до тебя всеми возможными способами. И, как ты понимаешь, это только один из них.       Кровавые пальцы застыли на крае челюсти. Подергивание уголка тонких губ.       Омерзительно.       Прикосновение. Вновь и вновь.       Движение влажных костяшек вдоль скулы, задевая бровь.       Вдавливание до замыкания мышц. Ссадина запульсировала с новой силой. Кровь залила веки, слепливая ресницы.       Не. Приходи.       — Пока посмотрим, как будешь себя вести в течении этого времени. Измерим твоё поведение. — Ноготь раздирал остатки выжившей кожи. Ковыряясь в мясе. Сжатие челюсти до писка в ушах. Молчание. — Так что постарайся быть паинькой. Или я вернусь.       Последняя фраза. Из личных побуждений.       Ублюдок.       Взгляд держался позиций. Словно не желая проиграть. Не желая стереть собственную гордость.       — Надеюсь ты понял. Дамиано.       Шепот.       Мурашки дернулись быстрее, чем кровавые пальцы вытерлись о жилетку. Хватка в волосах исчезла.       Неужели это закончилось?       Падение на холодный асфальт. Кровь жгла тело. Мучая, пульсируя, играя против. Боль же разъедала мозг. Сводя с ума. Доводя до агонии.       Молчание.       Губы сжимались в ровную линию, размазывая кровь. Съедая ту вместе со слюной и привкусом ебаной жвачки.       Крик беспомощно зажимался под подбородком, ломая кадык вместо чужих пальцев.       Все рвало сознания в клочья.       — Не сдохни, сученыш. — Рипение другого. Железка впилась в бедро. — Я хочу убить тебя сам.       Схождение с места. Звук шагов, поднявшегося ветра.       Выдох. Смыкание век.       Сдохни сам.       Кашель. Сильный, бесформенный прямиком на брусчатку. Капилляры лопались от напряжения. Кости трещали под каждым позывом. Каждой попыткой вырвать легкие через горло.       Все вокруг слишком быстро кружилось.       Эта ебанная рулетка. Эта ебанная жизнь.       Пожалуйста. Не приходи.       — Дамиано!

***

      Знакомый спертый воздух, приглушенный свет и люди. Много людей, заполняющих нишевый зал.       Мягкие черные диваны, круглые столы и множество пепельниц. Сигаретный дым пронизывал помещение, легкие. Неоновый розовый свет еле освещал темные закутки.       Но взгляд держался возвышенности. Пилона. Человека.       Вдох вместе с прикосновением к тонкой ножке бокала. Изгиб чужого тела.       Убранные вдоль головы мокрые волосы одними пальцами блестели под светом, спускающимся тонкой линией на пол. На оголенные мышцы, покрытые влагой от движений. На их четкие линии. На него.       Глоток. Алкоголь обжег горло, и язык скользнул по губам.       Огибание шеста, и каблук закрепился на железке. Наклон головы.       Выдох в унисон. Кадык видимо двинулся на дуге шеи. Он сомкнул веки под черными тенями.       Ещё один глоток. Больше, сильнее. Глубже.       Разворот головы, когда чужая рука закрепилась на шесте, выкидывая тело очередным изгибом к самому верху. Задевая бедром, пуская волны по подтяжкам. По собственному телу.       Очередная партия посетителей с другой стороны зала. Все, кто только хотел посмотреть. Все, кто мог заплатить.       Пальцы прошлись вдоль волос, задевая пальцами шею, край подбородка. В ощущении того, как под подушечками, словно рельефом, проступали собственные татуировки. Небольшие, значимые. Его.       Взгляд внутрь бокала. Лед крутился вместе с вином.       Бармен прошёл мимо, оставляя лишь легкий отголосок ветерка с запахом табака.       Не такой. Совсем не такой.       Прикосновение к краю бокала. Знакомый отпечаток кроваво-красной помады.       Небольшой гул по залу. Взгляд в сторону.       Опускание на пол по пилону. Соприкосновение лопаток с темной жесткой поверхностью, и черный лак затронул сцену. Он смотрел на всех и ни на кого.       Уголок рта приподнялся. Салфетка прислонилась к губам.       — Выпендрежник.       Куда-то под нос, пропуская мимо слуха громкую музыку, перебивающую собственный голос.       Цвет исчезал под слоями вместе с комочками. Усталость приятно окутывала тело.       Хотелось домой.       — Думал, ты не смотришь мои шоу.       Голос, у самого уха. Тихая знакомая издевка.       Пальцы медленно скользили по бокалу. Как и взгляд.       — Я и не смотрю. Или ты считаешь свои выкрутасы на пилоне таковыми? — Сарказм в ответ, и салфетка сложилась пополам.       Тихий смех, и движение ладони по талии. Сжимание кожи до натягивания мышц.       Чертовски приятно.       — Если я получаю за это деньги — то да, считаю. — Свободная рука уперлась в край барной стойки. — И да, я уже свободен.       Тон на спад и прикосновение губ. Нежно, невесомо. Всепоглощающе.       Остаток влажного следа на плече. Вперемешку с мурашками.       Издеваясь над ней.       — Я так понимаю, ты хочешь потерять деньги, чтобы мои слова стали истиной? — Поворот головы и пересечение взглядов. Совсем близко. Задевая черные зрачки и радужки. Топя саму себя. — Забыл, что ты не должен показывать отношения на территории клуба?       Лишь изгиб брови. Лишь приподнятие уголков губ в чертовски знакомой ухмылке. А уже хотелось утонуть в нем.       — Если ты не моя клиентка.       Костяшки под край ткани брюк. Задевая белье. Кожу. Нервы.       — Значит ты работаешь бесплатно и на постоянной основе. — Все тот же сарказм в голосе. Попытка держать себя в равновесии. Выдох.       Поднесение ладони к его лицу. Подушечкой по шершавому подбородку, вдоль щетины.       — Пойдём домой.       Чуть ли не шепот и молчание. Тихое, безмятежное. Многозначительное.       Неотрывный взгляд. Опускание подбородка на оголенное плечо.       Рваный вдох.       Его нос коснулся шеи, задевая родинку. Задевая все внутри.       — Пойдём. — Так же тихо.       Переплетение пальцев, и его костяшка двинулась по ладони, разглаживая кожу.       Спрыгивание с барного стула и наблюдение, как он охватывает губами край бокала. Окрашенный помадой. Ее.       Ритмичное движение кадыка. Лед вновь упал на дно бокала. Облизывание губ.       Хотелось попробовать. Вперемешку с вином.       Пересечение зала. Мимо чужих взглядов, лиц, эмоций. Подальше от этой атмосферы.       Соприкосновение тел в ощущении напряженных мышц. Пальцы двинулись по мужскому бедру выводя круги.       Все смыкалось на собственной ладони в его. Только они.       Арка в конце зала. Поворот. Тесный коридорчик и охранник. Слишком душно.       Перехват их пересечных кивков и выход на улицу.       Свежий воздух. Влажный, ночной. Такой пьянящий.       — Хочешь уйти даже не переодевшись? — Собственный облегченный выдох.       Взгляд назад. Так прекрасен.       Голый подсушенные торс, с несколькими татуировками, видные ключицы и влажная шея. Неоновая вывеска над головой проходящая светом мимо мокрых волос.       Запинка на шаг.       Он наклонился вперёд, скользя пальцами вновь по талии.       — Я слишком хотел выйти. — Вкрадчивый голос на ухо.       Поцелуй в угол челюсти. Смыкание век и выдох.       Одно прикосновение. Лишь одно. Черт.       — Только время тянешь. — Попытка недовольства в голосе. Четная.       Пальцы под ткань топа. Тонкая бретелька слетела вниз. Как и собственный выдох.       — Знаю.       Лишь губами. Заставляя дребезжать нервы внутри. В чертовом предвкушении.       По округлости груди. Вдоль нежной кожи. Под хрупкой невесомой тканью.       Остановка. Поглощающий черный взгляд под тенями на веках.       Ладонь вышла из-под ткани. Выдох.       Выдох разочарования.       Протягивание его руки вверх, заставляя мышцам играть под светом уличного фонаря. Кирпич с легкостью поддался.       — Интересно, они когда-то узнают, что их заведение — твой тайник для сигарет?       Одергивание края топа и шаг вперед. Оказываясь совсем рядом.       Вдыхая влагу его тела.       — Надеюсь, нет. — Смешок вместе с поднесением сигареты к губам.       Щелчок.       Оранжевый огонек осветил мужское лицо. Выбивая четкие черты, заходя на скулы, занимая переносицу. Выделяя напряженные желваки. Брови.       Затяжка и темнота. Лишь звук выдоха.       Прикосновение ладоней к собственному лицу. Сигарета держалась между двумя пальцами.       Ленты белого дыма прошли прямиком в губы. Эта его привычка. Боже.       — Я успел соскучиться.       Тихо. Настолько, что мурашки подняли каждый волосок.       Медленный поцелуй. Влажный, горький. Затягивающий в зависимость.       Тот самый табак. То, чего так не хватало.       Пальцы прошли во влажные пряди. Сжимая, двигая их вдоль головы. Изменяя поток собственных мыслей.       Его ладонь легла на поясницу. Вновь. Сигарета касалась фильтром кожи.       Он пропитывал ее целиком. Запахом. Ощущением собственного горения.       Кончик языка в уголок губ, и его невесомый поцелуй. Лёгкий, короткий. Слишком уютный.       Он остановился делая выдох. Поднося сигарету к лицу.       Желание, чтобы мысли замыкались только в этом моменте, рвали мозг. Заставляя чувствовать, как пальцы сжимаются и разжимаются.       Затяжка.       — Даминано.       Его имя с собственный губ. Так тихо. Знакомо.       Он застыл с фильтром в зубах. Отвечая взглядом. Спуская подтяжки вдоль бёдер.       Сбивая с дистанции.       Вены охватывали мышцы рук. Оплетая так, как любила делать она.       Сглатывание отголосков вина. Вдох заполненного табаком воздуха.       Собственное напряжение било по вискам. Не говори. Не говори этого.       — Прошу, уволься.