Фумо

      Тяжелое дыхание. Сердечный ритм сходил с дистанции. Пальцы сжимали чужие.       Ее выдох. И еще. Изгиб тела под собственным, пуская мурашки вдоль позвоночника.       Еще большее напряжение в мышцах и ладонь сжала бедро, вдавливая нежную кожу. Разминая ту до покраснений.       Сводя с ума. Сбивая ее сильнее.       Движение за движением. Создавая звуки, заполняя ими полуприглушенную комнату. Свет пытался пробираться сквозь шторы, задевая оголенную кожу, часть округлой груди. Затвердевших сосков.       Медленное опускание вниз. Втягивание чужих губ собственными. Покусывая, играя. Заставляя ее пустить очередной выдох вперемешку со стоном.       Дрожание век. Пальцы вошли в чужой затылок, сжимая короткие волосы. Задевая мочку уха.       Медленное движение на собственной спине. Чужие ладони чертили линии, сдавливая кожу до приятной боли. Оттягивая ту и заставляя шипеть в ответ. Вбивая сильнее человека в кровать.       Заставляя белое одеяло виться вокруг тела под ним. Вместе с ним.       Вдох у самой шеи. Захватывая чужой аромат, пропитанный недавно использованным гелем для душа.       Чужое прикосновение к линии челюсти, задевая щетину. Задевая все внутри. Пуская очередное ощущение вне реальности.       Хотелось поглотить ее целиком.       — Дамиано.       Сорванный шепот, и ее голова запрокинулась, оставляя вид на шею. Пальцы медленно прошлись вдоль гортани. Ощущая, как ее кожа горит.       Ощущая, как собственное напряжение рвало тело на куски.       Собственное имя все еще висело в воздухе, продолжаясь выдохами. Ее.       Очередное выгибание под ним и стон выполз из собственного горла. Слишком хриплый и низкий. Такой, какой любила она.       Ее приподнятие и поцелуй в шею. Затягивание кожи и прикусывание. Оставляя скорее всего метку недалеко от тату.       Прикосновение к изгибу спины. Вниз до ягодиц и пальцы сжались до приятной дрожи под ними.       Недалеко от пика, ее держала лишь собственная рука. Лишь продолжительные и жесткие движения в ней.       Перехват губ. Вновь и вновь затягивая их. Пересекаясь кончиками языков. Входя внутрь.       Продолжая терять контроль над ощущениями. То, что было как наркотик.       Пальцы вдоль бедра. Выше. Задевая ягодицу вновь и продвигая тело выше. Заставляя ее простонать прямиком в рот.       Содрогание и продолжительность собственных движений. Ее веки трепетали вперемешку с застывшим выдохом на губах. Его поцелуем.       Ощущение того, как все уже не могло стопориться. И того, как эйфория поджимала в горле.       Стон. Хриплый. Протяжной.       Такой, что собственное тело застыло. Жар бил по всем конечностям, зависая в голове. Где ничего, кроме понятия человека рядом, не было.       Тишину прерывало лишь общее дыхание. Сбитое, отрывистое.       Наклон вперед, задевая лбом ее плечо. Вдыхая вновь и вновь этот запах.       Невесомое прикосновение чужих пальцев к спине, задевая выступающие позвонки. Медленно выводя контуры татуировок.       Смыкание и размыкание век. Все тот же приглушенный свет и сердцебиение под ухом. Казалось, собственное перебивало ее.       Поцелуй в ключицу. Прикосновение щеки к груди.       Быстрый стук.       Подол штор поднялся вместе с прохладным ветром. Пуская по чужой коже мурашки, задевая вьющиеся волосы на белой подушке.       Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь привести дыхание в порядок. Продолжая свои небольшие ритуалы с его кожей.       Вдох. Поднятие на предплечьях, и пальцы ушли на тумбочку.       Сигарета знакомо прошлась фильтром по губам.       — Ну что, придумал, что хочешь сегодня на ужин?       Вопрос прозвучал вместе с исчезающим огоньком зажигалки. Дым приятно наполнил рот.       — Нет. — Выдох за плечо, проходясь пальцами по переносице. — Надо больше времени для раздумий.       — Да, и к тому часу мы не будем даже в силах что-то приготовить.       Она открыла глаза, останавливая пальцы у очередного ребра.       В глазах недовольно горел огонек.       — Можем что-то заказать. — Бровь поднялась вверх, вместе с затяжкой.       Ветер вновь поднял шторы, впуская свет уходящего солнца. Оставаясь на чужом животе оранжевым оттенком.       — Тогда можно было вообще не покупать продукты. — Ее выдох, и она сползла вниз по подушке. — И нужно есть нормально, Дамиано. А не как ты.       Недовольство в голосе и приподнятие брови — контрудар от которого все вокруг замирало. Как и дыхание в легких.       Взгляд вдоль лица, задерживаясь на больших глазах и раскрасневшийся губах. Влажной коже.       Пальцы медленно прошли вперед, двигаясь по линии живота, задевая его мягкость. Мурашки предательски зашли в затылок.       — Давай тогда пасту. Я приготовлю.       Чуть ли не шепотом, и дым прошел следом. По руке, пальцам. Ее телу.       Взгляд в ответ. Такой, как только был у нее.       Очерчивание кожи вокруг пупка.       — Не выйдет. Я буду готовить мясо.       Приподнятие на руках, и ее пальцы вошли в волосы.       Поцелуй. Нежный и сладковатый. Вперемешку с никотином.       Она же медленно двигалась в волосах, накручивая на костяшки. Задевая каждый уголок. Мешая думать. Не разрешая думать.       — По рукам. — Тихо, в сами губы, и фильтр оказался между ними.       Пересечение сигареты и ее рта. Взгляд вдоль собственного лица. Томный, медленный.       Очередная затяжка. И ощущение, как легкие наполняет никотин. И ее запах.       Пальцы вошли в волосы, вдавливая в кожу. Ощущая, как она натягивается в ответ. Выдыхает. Спускаясь по шее. Сжимая.       Сумерки медленно наполняли комнату. Забирая остатки света, оставляя лишь теплые оттенки на полу. Коже.       Пальцы двинулись ниже живота, задевая и содрогая ее тело. Собирая выдох за выдохом.       Наблюдая за тем, как дым вьется на ней. Как собственные пальцы сжимают кожу. Обнаженную. Открытую.       В доверии к нему.       Выдох вперед, охватывая ее лицо. Очерченный тенью подбородок. И поцелуй в угол.       — Мне скоро на работу.       Шепот на ухо, задевая волосы носом. Господи. Он сойдет с ума от этого аромата.       Чужие пальцы застыли на собственной ладони. Ее тело замерло.       — Ты обдумал этот вопрос?       Слишком точно. Слова врывались в сознание, заставляя закрыть глаза.       Ощутить, как неприятные ноты пробегают в грудной клетке.       — Да.       Усаживание на кровати, практически затягивая сигарету до фильтра. Одеяло обвивало бёдра.       — И что же ты решил?       Так же тихо. Пуская серьезность разговора вдоль комнаты. Вдоль мыслей.       Прикосновение ладони к грудной клетке. Ведя вниз. В ощущении лежащего человека рядом.       Вдох. Остатки дыма вышли изо рта.       — Я уволюсь.       Сигарета потухла о пепельницу.

***

      Крик пробил горло. Совсем неизвестно.       Дрожь в собственных губах дернулась по всему телу. Глаза пытались всмотреться в тень.       Всмотреться в чертов свет фонарного столба. Силуэта.       Имя дергалось внутри горла отголосками. Ноги несли вперёд, пока пальцы сжимали ремешок сумки.       — Дамиано.       Шепотом. Практически беззвучно.       Падение на колени. И ощущение, как внутри все жжет.       Прикосновение к лежащей голове на брусчатке. Липкость передалась собственным пальцам.       Ужас охватывал нутро. Господи.       — Дамиано, ты слышишь меня? — Ладонь прошлась по голому плечу лежащего. Кольца поглотила влага. — Слышишь?!       Надрыв в голосе и ощущение, как с головой захлестывает паника.       Он лежал молча. С сомкнутыми веками. Весь в крови.       Блять, нет. Нет.       Отрывистые движения, чтобы достать телефон. Нажать на экран. Вымазать его покрасневшими пальцами.       Гудки.       Он молчал. Лёжа на ее коленях. С залитыми веками, губами.       По подбородку и шее все еще текли свежие дорожки. Блять.       — …Да. По этому адресу. Срочно. — Голос дрожал. Мысли путались роем перед глазами вместе с ним. Таким молчаливым. — Я умоляю вас. Быстрее!       Телефон упал на дорогу. Гудки дергали каждый нерв внутри.       Пальцы вдоль изувеченного тела. И ощущение того, как все рвало. Мозг, органы.       — Пожалуйста. Очнись.       Одними губами. На остатках адекватности.       Чёрная жилетка под пальцами выбивала влагу. Боль пробирала до костей от каждой увиденной детали.       Ни единого живого места. Ни одного.       Прерывистый вдох и кашель. Кровь окропила собственные ноги, и спазм пробил его грудную клетку.       Лишь мысль о том, что он жив. Лишь понимание, что он дышит. Кровью.       Поддержка его головы и легкое сжатие костяшек. Из-под ногтей проступала кровь.       — Блять.       Слишком чётко, пробивая целиком и полностью. Рипение вместе с харканьем крови на брусчатку.       Спазм за спазмом.       — Ты жив.       Тихо. Ощущая, как ком пережимает горло. Пальцы вошли в волосы, сбитые в узелки.       Холод пробирал тело. Свет медленно падал позади.       Утихание и выдох. Его затылок вновь лёг на бёдра, а глаза сжались.       — Ты опоздала.       Сорванный голос и лишь хрип. Ладонь легла посередине груди.       — Только на десять минут. — Сжатие шнуровки в костяшках. Глаза медленно застилала вода. — Чертовых десят минут.       Голос сошел на нет, оставляя только движение губ.       Открытие его век. Тяжело. Больно.       Полностью окрашенных кровью.       — Ты молодец. — Его язык коснулся верхних зубов, убирая загустевшую слюну. — А я не успел.       Спазм, заставляющий его повернуть голову. И чуть ли не выкашлять из себя легкие.       — Заткнись, Дамиано. — Пальцы придерживали его грудную клетку.       Экран засветился от спама. Прошла всего пара минут.       Как же мать его долго.       — Скажешь хоть ещё слово, я тебя сама убью.       Напускная устойчивость в голосе. Держись.       Костяшки коснулись серёжек в ушах. Таких же кроваво-красных. Лицо искажала боль.       Скулы покрывали рваные порезы. Сердце чертовски ныло.       — Я не успел.       Очередная фраза. Будто бред. Но он смотрел прямиком ей в глаза.       Теряя ее сознание в зрачках.       — Ты была права. Я упал на чертово дно.       Отрывистый вдох и перебивание попытки вновь залить улицу кашлем. Уголок его губ дрогнул.       Сердце пропустило удар.       — Дамиано…       — Окончательно.