Фумо

      Жесткая давка пальцев на челюсть. Вбивая затылок в стенку.       Пуская чертову дрожь по телу.       — Давно не виделись.       Прямиком в лицо, оставляя мизерные сантиметры между кончиками носов. Тихо, выбивая землю из-под ног.       Глаза в глаза.       — Не разделяю радости. — Рипение вышло из горла со знакомым сарказмом.       Единственным, что не разрешало сглотнуть слюну и моргнуть.       Ощутить его доминирование.       — Жаль. — Чужой палец прошелся вдоль подбородка, задевая ногтем щетину. Поджатие губ. Блять. — Думал, тебя порадовало то, что я передавал «привет». Если, конечно, он дошел до тебя.       Приторный запах недавно выкуренной дешевой сигареты и захват собственных зрачков. Изучая, играя, желая вывернуть наизнанку.       Прикосновение к стенке пальцами. Пересекаясь с петелькой на кожаных штанах.       — До меня все доходит.       Выдох и вскидывание брови. Ответный удар без возможности оппонента продолжать. Но только не в этом разговоре.       — Ну да. Ты сразу понял, что тебе конец. — Палец остановился на уголке губ, давя тот вниз. — Не стоило тебе тогда всего видеть.       — Но, по чьей-то причине, я это увидел.       Собственный выдох и осознание. Осознание того, что прозвучало лишнее.       Холодный резкий блеск в чужих глазах, и другая рука вдавилась в ребро. Задевая кожу, размазывая слой тоналки, нанесенной ранее. Поднимая болезненные ощущения. Заставляя напрячься с большей силой.       — Я думал, ты умный мальчик, что решил сотрудничать и спасти свою мизерную жизнь. Но, кажется, у тебя вместо мозгов куча дерьма.       Чуть ли не шипя, сводя с дистанции. Его рука медленно поднимала воспоминания, разрывая нервные окончания внутри.       Этот чертов тон голоса.       — Хочешь, чтобы я тебе преподал урок, как тому идиоту? — Уголок губ открыл часть зубов. Помада, по ощущениям, спустилась по подбородку вместе с шершавой подушечкой пальца. — Могу также расхуярить твою черепушку.       Практически беззвучно, оставляя только скелеты слов. Но этого было достаточно, чтобы взгляд неотрывно держался чужих ледяных глаз. Этих предательски холодно-сумасшедших, что сводили с адекватности в чистое безумие.       — Или лучше взяться за твое очко?       Внезапно резко. Его рука скользнула ниже, заползая под штаны. Размазывая следом тональное средство. Дыхание.       Твою ж мать. Что делать?       — Если выбирать, то, пожалуй, я лучше получу пулю в лоб.       Четко, настолько, что на чужом лице дернулся нерв. Что холодные сухие пальцы сжались на бедре под нижним бельем, практически оставаясь всего в паре сантиметрах от краха.       — Но, кажется, я все еще жив. Значит, ты не можешь этого сделать.       Какая жалость.       Фраза в мыслях осталась на кончике языка без разрешения выпрыгнуть следом. Но и сказанного хватило. Хватило, чтобы на другом лице перекосилась линия губ, и цвет лица стал еще более бледный.       Небольшое ликование и остановка. Выжидание момента, чтобы выиграть этот момент.       — Ты и вправду идиот, Дамиано. Кто меняет жизнь на то, чтобы не быть выебанным?       Движение чужой ладони вдоль, заползая окончательно внутрь. Охватывая целиком.       — Кажется, это только что сделал я.       Бесстрастно, будто ничего и не мешало. Словно они были на одном уровне.       Холодный взгляд, продолжающий изучать. Поглощать каждую зацепку на лице Дамиано. Задевая кожу неприятно ногтями.       — Тогда бы мог не втягивать свою подружку. — Его выдох, и рука вышла из-под штанов, вытираясь о голый торс. Губа же с брезгливостью приподнялась. — Теперь она будет отдуваться за то, что ты услышал в своем чертовом клубе. За все то, что ты сказал за все это время. За то, что вообще влез в этот бизнес. За то, что не стал моей личной шлюхой.       Задержка слов и взгляда.       Сказанное звоном распространялось по черепушке. И только ее образ перед глазами. Взгляд.       — Не думаю, что твой босс разрешит тебе сделать такое. В особенности, когда он выступает против таких подонков, как ты.       Перехват чужого запястья у лица, отдирая пальцы. Ощущая, как боль иголками двигается от подбородка до грудной клетки.       Как чертова агония из осознания двигается внутри.       — Но увы, он не знает. И не узнает.       Наклон чужой головы вперед, давая возможность увидеть каждый высохший участок кожи. И эти сходящие с ума от безумства суженные зрачки.       Пальцы с жесткостью сошли с подбородка, оставляя неприятные пульсирующие линии. Выдох и хруст в позвонках. Плечи расправились, отбиваясь от стены. Слова медленно спускались на язык.       — Или умрешь не ты.       Перебивая, заставляя всматриваться в глаза напротив. Ощущать этот мерзостный запах. Пульсирующие порезы. Гематому.       Чужие пальцы скользнули во внутренний карман пиджака. Белый конвертик устремился аккуратным краем вперед.       — Надеюсь ты понял меня, Дамиано.       Молчание. Тишину пробивали лишь отголоски музыки из другого помещения. И собственная пульсация в висках.       Медленное движение вдоль уголка губ, стирая темную помаду. Чувствуя, как та маслянисто растирается между подушечек.       Как внутренний голос орет в агонии.       — Да.       Перехват конверта пальцами.

***

      Потирание влажных пальцев друг о друга, задевая джинсовку кольцами. Ощущая как та съеживается до поясницы. Как волосы мокро прилепляются к лицу с каждым движением.       Как по корпусу машины ударяются капли.       Знакомый летний дождь. С приятным запахом влаги исходящим из собственной одежды.       Прикосновение к прядям, убирая те за ухо, и взгляд замер на стекле. На бегущей воде. Капля за каплей.       Вдох и губы сомкнулись.       Он стоял рядом. Закуривая вторую сигарету по счету. Продолжая напряженно следить за проезжающими мимо машинами.       Вьющиеся волосы от дождя, потекший уголок теней и колечко в носу — все так детально на расстоянии вытянутой руки. Все так ей известно.       Прикосновение к телефону. Время быстро бежало вперед. Как и мысли.       Хотелось замолчать внутри.       Но ничего кроме наблюдения за ним не успокаивало. Его профиль. Его дыхание.       Отражение на стекле поверх Дамиано, и внутри все замерло. Край белой бумаги, торчащий из сумки. Руша каждый кусочек нервной системы.       Очередное прохождение пальцев по уху. Пересечение взглядов.       Дамиано делал затяжку. Шаг.       Лишь мгновение. Его лоб коснулся влажного стекла, не прерывая зрительного контакта.       Выбивая из собственного сознания все мысли и оставляя лишь его. Только его.       Дым медленно обволакивал лицо, поднимаясь в завитки. Проходя сквозь колечко в носу. Задевая черные тени, положенные на глаза.       Его пальцы коснулись стекла. Сигарета в них, казалось, тухла.       Непроизвольное прикосновение следом. Перехватывая эту тяжесть внутри него. Перебирая каждую мысль. Проживая его эмоции.       Стук. Вдавливание кнопки и стекло опустилось. Влажный воздух вошел в салон вместе с сигаретным дымом.       Чертовски жадный вдох.       — Мы могли бы поговорить в салоне. — Тише, чем ожидалось, и пальцы прошлись по краю дверцы, где повисла его кисть. — Пора ехать.       — Знаю. — Так же тихо в ответ, и он вдохнул свежий воздух, заставляя тлеть сигарету. — Мне нужно докурить.       Никакой затяжки. Лишь взгляд в сторону, за уезжающей машиной.       Выдох и прикосновение к чужой ладони, такой же влажной, как и ее. Но чертовски горячей. Он медленно перехватил в ответ, сжимая до напряжения вен.       — Я ненавижу то, что ты во все это влезла. — Пропуск хрипа внутри горла, и он поднял лицо. Капли начали течь по его профилю.       — Что сделано, то уже сделано. Незачем жалеть. — Собственный недовольный выдох, и губы поджались.       — Нет. Я не должен был тебя во все это втягивать.       Наклон головы обратно, пересекаясь взглядами. Пуская по телу мурашки от этой глубины. От полностью беспросветных зрачков.       Капля быстро соскочила с кончика его носа на согнутую руку.       — Давать тебе возможность в тот день пойти вместо меня.       — И умереть? — Собственный голос перебил холодный тон Дамиано. Пальцы самонадеянно сжимали чужие костяшки. — Ты вообще слышишь себя?       — Я прекрасно все осознаю.       Поднятие брови и затяжка. Чувство того, как что-то кольнуло, неприятно потянуло внутри.       Этот чертов холодный тон.       — Тогда ты осознаешь, что ты ни в чем не виноват? — В такой же окраске ответ, и пальцы попытались выскользнуть из чужой ладони. Но он лишь молча продолжал ее держать. — В особенности, когда ты черт возьми попал в ту дурацкую комнату. Попал в этот чертов нелегальный бизнес, просто продолжая отрабатывать свои последнии дни.       Слова прервались на последнем выдохе, поскольку воздуха не хватало. Раздражение на человека, стоящего рядом, било по всему телу жаром.       Хотелось его ударить.       — Неужели ты и вправду думаешь, что меня бы это не коснулось? М?       Последнее мычание с наибольшей претензией, когда сигарета медленно пускала дым. Он посмотрел прямиком в глаза.       — Я люблю тебя.       Опустошая. Сбивая с ног.       Голова пропустила несколько важных мыслей, оставляя лишь его взгляд. Полон ее.       — И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Чужие пальцы медленно вели вдоль кожи. — В особенности из-за меня.       — Заткнись.       Собственный шепот, и рука сжала черный пиджак.       Их губы пересеклись. Мешая дым, дождь, ощущения. Чувства.       Горло пробивала горечь от недавно сказанных слов. Услышанных.       Его пальцы вошли во влажный затылок, когда собственные прошлись вдоль скулы. Двигая остатки теней по коже.       Горячий язык двигался по краю собственных губ. Собирая все, что только можно. Дергая каждую нервную клеточку внутри в приятном ощущении.       Оставляя отголосок его слов на кончике языка.       Выдох, когда их губы на секунду разошлись. Дыхание спирало, а сердце вырывалось из грудной клетки.       Слишком много всего. Слишком.       — Больше не вздумай говорить о том, что ты жалеешь. — Движение большим пальцем по щетине, задевая край лейкопластыря. — А то я тебя ударю.       — Я не жалею. Я ненавижу. — Его прикосновение к собственным волосам, убирая выпавшие пряди за ухо. — Но ты умеешь убеждать.       Смешок. Такой давно забытый, что по спине пробежались мурашки.       Каштановые волосы крутились у костяшек, пуская мокрые капли по коже. Губы вновь коснулись других.       Медленно. Нежно. Не спеша.       Будто закрепляя этот момент. Полный спокойствия и приятных ощущений.       Он прикоснулся к подбородку, отбивая по нему пальцем.       — Поехали домой.       Шёпот прямиком в губы, и он сделал последнюю затяжку, туша сигарету о подошву туфель.       Стекло быстро поднялось вверх. Влага двигалась по лицу, заставляя потянуться к сумке.       Край конверта.       Бумажка застыла во влажных пальцах, и заломы быстро раскрылись.       Дыхание перебило молчаливое чтение.       — Думаю, может на этот раз нам что-то заказать? — Дверь распахнулась, и Дамиано сел за руль.       Пиджак полетел на заднее сидение, и он замер. Как и собственный взгляд вместе с пальцами над черными строчками.       Голос ломался внутри горла.       — Дамиано. Этого же не может быть. Верно?