Фумо

      Долгий глубокий вдох и соприкосновение. Чужие губы медленно двигались вдоль собственных.       Тепло, влажно. Вдумчиво.       Костяшки пробрались на затылок, накручивая волосы. Словно отсчитывая каждую секунду. Каждый вдох. Его.       Глаза раскрылись, но темнота не исчезла. Мрак окутывал чужое лицо, лишь оставляя выступающие скулы, угол челюсти, окантовку глазных впадин.       Все вроде так. Все вроде спокойно.       Но нет. Собственное сердце вырывалось из груди.       Он же лишь молча продолжал целовать. Напрягая брови. Создавая такой чертовски знакомый бугорок на лбу.       Атласный пеньюар пошел волнами. Большая ладонь прошлась вдоль талии, касаясь ребер пальцами. Прижимая ближе. Крепче.       Ощущение чужого тепла и изгиб. Медленно.       Перехватывая его выдох. Касаясь напряженных мышц живота. Сводя дыхание с дистанции.       Все то же молчание. Срывающее барабанные перепонки от неизвестности и приподнятие. Колени сжали чужие бедра. Как и его пальцы пеньюар, двигая ткань по голой коже.       Напряжение. В нем. В ней.       Все словно имело другие понятия.       Рука опустилась ниже, заползая под резинку белья. Одергивая ее, касаясь кожи.       Отрывистый выдох, и его веки сомкнулись. Свет из окна покрывал лицо, заползая на шею, ключицы. Змею на грудной клетке.       Свободная ладонь двинулась вдоль его тела. Задевая контуры татуировок, охватывая пирсинг на соске.       Большие пальцы вдавились в собственные бедра. Играясь с границами дозволенного. И так каждый раз.       Чертово беспокойство внутри и спускание белья. Как-то резковато, как-то слишком собственнически.       Но мысли потерялись вместе с сжатием пальцев на чужом теле. Вместе с тем, как горячо было вновь опуститься на его бёдра.       Услышать стон. Стон Дамиано.       Движение. Все, что имело смысл в эту секунду. И их выдохи.       Ткань продолжала мяться под его руками. Оголяя живот. Оголяя вид.       Он смотрел на неё. Вдоль нее.       Замечая.       Вдох вперемешку с ощущением пробивающегося в горло жаром. Грудная клетка нагревалась от дыхания. От желания получить результат.       Поднимаясь и опускаясь. Ощущая, как воздух вокруг накаляется. Как жестко бьются собственные ягодицы о мужские бедра. Все такие же напряженные, как и его лицо.       Вздутые вены на шее и проступающий пот на слегка загоревшей коже двигались под взглядом. Пальцами.       Наклон вперед и поцелуй прямиком в татуировку. Втягивая запах влажного тела, пропитанного табаком.       Чужие пальцы влезли в волосы, приподнимая подбородок. Резко двигая вперед. Перехватывая губы.       Дамиано затягивал ее, запуская язык внутрь другого рта. Изучая и передавая знакомый вкус. Знакомую влагу.       Он двигался в ответ, сбивая выдохи. Сбивая противные мысли внутри головы, которые так хотелось уничтожить.       Ногти впились в кожу Дамиано с очередным толчком. Выдох между ртов, прикусывая чужой язык. Тихое шипение в ответ и приподнятие с места.       Одной рукой он охватывал ее талию. Пересекаясь кончиками носов. Задевая крутящимися волосами лицо. Перехватывая взглядом.       Мурашки невольно дернулись вдоль тела.       Холоден. Чертовски недоступен.       Все, что успело покрутиться в голове до того, как руки оказались позади собственной спины. Натяжение в запястьях и неимоверно жесткий толчки. Такие выбивающие из колеи, дыхание из легких.       Не разрешая вдохнуть и выдохнуть. Лишь стонать на каждом движении.       Терять окончательно мысли в омуте. В чужом жаре.       Пальцах Дамиано. Теле. Близости.       Все, блять, не так.       Перехват очередного взгляда. Замирая на каком-то обрывке кислорода. Черный. Такой отчужденный. Словно не с ней.       Чуть ли не крик. Подавление возгласа в гортани, закусывая кожу на чужом плече. Ощущая соль на губах и пульсацию в запястьях под его ладонью. Дезориентацию.       Но он продолжал. Движение за движением. Словно пытаясь избавиться от чего-то. Словно желая подавить в себе мысли ощущениями. Так зеркально и похоже с ней.       Боль в коже на руках и глаза еле сфокусировались на его лице. Капля пота бежала по виску, задевая кончик брови. Остатки раны.       Эйфорию перебил укол внутри. Ноющий и неприятный. Такой, как был у клуба. Такой, когда она держала его голову на своих коленях.       Сокрушительный и уничтожающий.       Долгий вздох и стон. Дамиано вскинул голову, открывая рот. Разрешая капле сорваться и течь по шее. Разрешая смотреть на него и захватывать каждый кусочек его тела. Каждую деталь.       Теплота заполняла по новой изнутри. Но от удовольствия остались лишь клочья.       Душу рвало напополам. Как и мозг.       Хватка ослабла, и руки распались. Кожа запульсировала с новой силой.       Он прерывисто дышал. Не открывая глаз, не реагируя на ее руки, задевающие низ живота. Более не замечая ее.       Голос застревал внутри горла. Никаких слов не было. Ничего не составлялось в предложения. Только сумбурные кучи мыслей. Только та чертова записка.       Текст.       Выдох. Ощущение физической близости. Не более.       Очередной укол.       — Я пойду покурю. — Тихо, приподнимая ее над собой.       Так не запланировано. Так неуместно.       Незнакомое звучание голоса в комнате. Такой пустой и темной, что мурашки вновь пробежали по телу, дергая холодом.       Стопа вдавилась в постельное белье, а взгляд в его спину. Лишь очертание ангелочка на лопатке, когда ладонь вошла в волосы.       Пеньюар мялся под пальцами. Губы поджались.       Блять.       Открытый балкон и легкое покачивание штор внутрь. На улице же стояла ночь, освещенная лишь фонарными столбами.       Дамиано остановился, перехватывая пачку сигарет со столика. Доставая одну и задевая штору бедром. Белая резинка оказалась не до конца надета.       Собственный выдох и приподнятие с места. В ушах непривычно запищало. Он выбил ее из равновесия.       Такой нужный вдох, и шаг вперед. Сердце резко билось в горле. Не переставая.       Наблюдение за тем, как появляется и исчезает огонек. Как из кончика сигареты медленно тянется дым.       Как мужские плечи медленно поднимаются. Как грудная клетка наполняется воздухом с малым количеством кислорода. Лишь табак.       — Дамиано.       Его имя. С собственных губ. Шепотом.       Спасительно.       Но он не отреагировал, продолжая делать затяжку. Выдыхая в спящий город. Проезжающая машина тихо проскользнула мимо.       Остановка. Ладонь коснулась перил. Ткань пеньюара же — его кожи.       Тяжелый многозначный выдох. Его ладони вошли в волосы, затягивая их вдоль черепной коробки.       Неровный профиль и длинные темные ресницы. Так красиво. Так вдумчиво.       — Я спрошу в последний раз. — Сбивая с толку. Четко, даже слишком, что челюсть напрягалась вместе с пальцами. Железо врезалось в кожу. — Ты точно не уедешь?       — Нет. — Собственный голос прозвучал куда более холоднее. Куда более жестче, чем ожидалось. Но от этого только приподнялась бровь. — Это даже не рационально.       — Это адекватно. — Он сделал затяжку, хрустя шеей. Крутя железную зажигалку в пальцах. — Хоть один из нас.       — Сделает попытку, а после будет пойманным? — Недовольство и чистый сарказм.       Это ощущение. Ощущение живости эмоций. Такое забытое.       Блять.       — Живым.       Хрип в его голосе и поворот головы.       Чёрные глаза перебивал дым. Но чёткость и серьёзность оставались при нем. Пара локонов упали на лоб, а пальцы вернулись на перила.       — Это не гарантия. — Собственный выдох, и руки сошлись в замке на груди. Спина уперлась в холодную стену. — Ничего сейчас не даст гарантии, кроме исполнения их задач.       — У нас никогда нет и не было гарантий. — Его спокойствие в голосе и выпрямление в спине. Отголоски пота все еще блестели на коже. — В особенности предстоящей ночи. И ничего не предвещает, что мы доживем до утра.       Сжатие челюсти по новой. Слова двигались по телу дополнительным холодом. Плечи перевернуло.       Странно, но от осознания не хотелось биться головой о стенку. Лишь трезвое понятие и принятие всей ситуации.       — Лучше не пережить эту ночь вместе, чем быть убитыми поодиночке.       Собственный выдох и взгляд вдоль небольших домов. Узкой улочки и круглых арок между домами. Задевая уличные фонари и стоящие машины.       Ничего не менялось. И все менялось.       Как же, блять, сложно.       Пересечение взглядов. Намного значительнее слов.       Дым медленно выходил между губ. Скользя вдоль небритого подбородка, вдоль кадыка и ключиц. Двигаясь вперёд и пытаясь задеть ее руки.       И только рассеивание в воздухе. Ничего более.       Черные. Да. Чертовски бездонные глаза. И такие открытые ей. Такие нуждающиеся в ней.       Его.       — Тогда нам стоит наконец заказать на дом еду. — Он сделал последнюю затяжку, туша бычок. Пепельница чуть пошатнулась на краю балкона. — И хорошенько поиметь друг друга.       Последние слова и ухмылка. Чрезмерно знакомая. И неимоверно нужная.       Его рука прошла вперёд обхватывая талию. Замок из пальцев позади поясницы и лёгкий поцелуй в губы.       Этот запах сигарет.       — Отметим этот день как последний. — Его язык скользнул между губ.       — Много уже таких дней. — Сарказм прошел следом за его фразой и бровь приподнялась вверх. — Надеюсь — это последний раз.       Горечь внутри рта от слов медленно расходилась по телу. Лишь отголосками. Лишь какими-то принятыми обдуманными решениями.       Выдох медленно прошел вперед. Прямиком на грудную клетку.       — Да. — Он посмотрел вниз, чуть касаясь лбом волос. — Последний.

***

      Издевательски нестерпимый жар по телу. Ладонь коснулась лба, убирая влажные пряди назад. Ткань жилетки облепила грудь, спину.       Вдох.       Движение вдоль зала, огибая столики. Задевая взглядом каждое лицо. Знакомых клиентов.       Каблук ударился о край барной стойки. Кивок бармену. Быстрое движение чужих рук и сосредоточенный взгляд.       Стакан оказался в руках.       Такое знакомое молчаливое соблюдение поставленных правил. Впрочем, ничего нового.       Глоток.       Лёд приятно дребезжал в стекле касаясь губ. Как пальцы капель. Ледяных, непохожих на те, что двигались между лопаток.       — Дамиано. — Щелчок пальцев недалеко от уха. Ещё один глоток. — Комната випов.       — Я не работаю на той территории. — Холод сбил связки, оставляя лишь хрип. Костяшка прошлась по дну стакана.       — Меня это не интересует. — Все тот же приказной тон. Челюсть неприятно напрягалась. — В особенности, когда ты уже одной ногой на увольнении.       Остановка дыхания. Рука чертовски сильно вдавилась в стакан. Чуть ли не треща стеклом. Пальцами.       Человек уже исчез, оставляя лишь свой голос и фразы позади.       Все по чужим правилам.       Глубокий выдох и глоток залпом. Кусочек льда растрескался между зубов.       Движение вдоль зала. Больше не наблюдая, не замечая никого знакомого. Лишь ощущая холодный гнев.       И это ебанное подчинение. Без возможности произнести «нет».       Последние дни. Последние ночи.       Небольшой коридорчик и тело замерло.       Дверь. Темно-коричневая, полностью ровная с небольшими щелями внизу. Никогда не открываемая им.       Пальцы вошли в волосы вновь, и язык скользнул по губам.       Рука не желала даже коснуться ручки. Странный приступ омерзения. Нет. Неприятия ситуации.       Того, что творилось за ней.       — Сука. — Беззвучно. Чувствуя как пальцы сжимаются в ладонь.       Соблюдай правила, Дамиано.       Все что крутилось в голове. Все что давало понятие, сделай он ошибку, отказ и его карьера загублена.       Но все внутри кричало. Горело.       Нет. Он не будет.       — …Какие понятия? Я лишь предлагаю небольшое успешное дело. — Чужой голос проскользнул более громко между дверью и полом.       Синий свет выходил следом.       Собственный медленный выдох, и взгляд на черную стену помещения. Неоновая вывеска с замкнутой линии пилона.       Карьера, но не здесь.       — Успешное дело? Какой идиот станет продавать наркоту без крышевания копами?       Повышенный тон. Каждое слово вбилось в черепную коробку.       Слишком неожиданная информация.       — Ну почему же вы так самокритичны? — Холодная ирония, и что-то явно упало на пол. — А безопасность предоставим мы.       — Точнее ваш босс, который даже не подразумевает, на каких ты, паскуда редкостная, подставах хочешь этим заниматься.       Язык сухо потерся о зубы, заставляя сделать медленный шаг в сторону. Пропустить этот диалог. Забыть и оставить клуб в эту же секунду.       Но тело замерло. Воздух застыл в легких.       Выстрел.       Все, что звенело в ушах. Все, что оставалось в реальности.       — Ну, и что такого в продаже людей? Всего лишь предлагал перевозить их вместе с другим товаром. — Чертовски скучающий тон и выдох. — Зря, конечно, вы не согласились.       Сумасшедший вихрь внутри головы. Тело уже неслось по коридорчику, а губы сжимались в одну линию.       Чужой голос отбивал вместе со звоном в ушах. Вместе со звуком, разрывающим барабанные перепонки.       Этим бляцким выстрелом.       Спокойствие, мать твою. Спокойствие.       Вдох-выдох. Холодная рационализация ситуации и остановка.       Зал под собственным взглядом даже и не изменился. Только людей поубавилось, а на пилоне сменился человек.       Пальцы предательски дребезжали. Так незнакомо. Так пугающе.       Очередной шаг, в сторону менеджера и остановка.       Ебанная паника.       — Думал, никто не узнает, что ты любишь подслушивать? — Шепот, у самого уха. Невыносимо мерзкий запах. — М, Дамиано?       Дешевая мятная жвачка.       Блять. Это конец.