Фумо

      Звук бега.       Движение вперед. Из темной лестничной клетки, когда грудную сжимали тиски. Заставляя двинуться Дамиано.       Последний шанс.       Все, что было понятно. И ей и ему.       Он продолжал держать ладонь. А она ощущать затылком, как все ближе и ближе подступают.       Разворот, чтобы посмотреть в последний раз. Убедить себя в правильности решения.       Вот-вот, и головы преследователей осветило бы, но дверь захлопнулась. Большая рука лежала на железной ручке, и пластиковая карта прислонилась на замок с цифрами.       Писк. Карточка блеснула уходя в карман чужого костюма.       Нет. Блять. Нет.       Выдох застрял в легких. Бежать было некуда. Больше некуда.       Дамиано смотрел прямиком в чужие глаза, сжимая челюсть до пульсации вены на виске. Но холод в других зрачках прервался. Мужчина, развернувшись, молча пошел по коридору.       Будто ничего не произошло. Слишком спокойно. Слишком ожидая такого поведения.       — Что здесь, блять, происходит? — Хрип, разрывающий наступившую тишину за массивными дверями.       Звучание голоса Дамиано пробрало до дрожи, оставляя лишь холодный пот между их ладонями. И напряжение.       Звенящее, разрывающее на мелкие кусочки.       Но ответа не было. Как и прекращения чужих шагов.       Без единого нерва человек продолжал идти. Под этим чертовым красным светом. Цвета того, что растекалось по гладкому полу. По собственным венам.       Желание схватить пистолет по новой дернулось в голове. Почувствовать себя защищенной. Почувствовать власть над своей жизнью.       Пальцы вдавились в собственные костяшки до знакомой боли. Пульсация на шее Дамиано выдавала его. Но не взгляд.       Такой холодный и сдержанный, что слюна неприятно сглотнулась вместе с прекращением шагов.       — Ждите здесь. — Низкий голос, и дверь открылась в конце коридора.       — Ответа не будет? — Будто не слыша, Дамиано вскинул бровь. Словно ощущая приближающийся конец.       — Ждите. Здесь.       Так же холодно, оставляя писк в ушах от напряжения. От того, как кровь без остановки ударяла по вискам. Как сердце разрывалось у самой челюсти.       Как же хотелось чтобы все, блять, закончилось.       Данное словосочетание все ещё гуляло каким-то эхом в сознании, но Дамиано сомкнул губы. Напрягая желваки. Делая чертов шаг.       — Стой. — Собственный голос неприятно дернулся. Каблуки с режущим звуком прошли по полу.       Наконец обращая его внимание на неё.       Наконец заставляя увидеть этот страх, каждую клеточку пропитанную ужасом. И его дыхание перекрылось.       Несколько секунд, всего лишь мгновение они стояли и смотрели друг на друга. Чувствуя как ток проходит через пальцы. Как по венам течет адреналин.       Как им тяжело дышать.       — Выбора больше нет. — Тихо, наклоняясь к ее лицу. Но она даже не моргнула. — Мы не вернёмся обратно.       Слова зависли между их лицами. Между тем, как он сжал ее ладонь в своей.       Разрывая оголенный нерв до конца.       «Больше нечего терять» — вот, что именно он имел ввиду.       Шаг следом за ним. Ощущая, как кожа на пятке пульсирует с каждым движением. Как незнакомые глаза следят за ней. Ним.       Вдох спертого воздуха не проветриваемого помещения. И дверь захлопнулась за их спинами.       Писк все из-за той же карты, и сердце окончательно рухнуло вниз.       Диван. Точь-в-точь. Иисусе.       Шаг Дамиано вперед, все ещё держа ее за руку. Не отпуская ни на секунду.       Тишина. И лишь освещение из угла под самим потолком, уменьшая комнату еще сильнее. Поднимая тревогу до максимума.       — Помоги мне, пожалуйста.       Низость тона, и его пальцы коснулись плаща, задирая лаковый край.       Собственный тяжелый выдох с тем, как чужие ребра медленно растянулись.       Железные петельки резали кожу, когда чернила теряли контуры из-за порезов. Выдох и капля крови сорвалась, впитываясь тут же в ткань. Ссадины вились от сосков до края штанов.       Пальцы быстро двинулись по шнуровке позади, постепенно ослабляя корсет. Предательски мандражируя. Заставляя ткань спускаться по талии. Сделать очередной вдох с облегчением.       Дамиано же молча скользнул в карман плаща ладонью. Доставая смятую пачку сигарет.       Тишина.       Знакомо вставленная зажигалка вместо использованных ранее сигарет и ряд немного помятых рядом. Подушечки пальцев по фильтрам, словно выбирая лучших экземпляр из худших. Напрягая брови.       Сердце сжалось сильнее. С большей болью. И пальцы коснулись лица.       — Черт. — Тихий выдох, перебитый полетевшим на пол корсетом.       Истерика даже не касалась горла. Только давящие рамки этой комнаты. Понятия того, что они были заперты.       Ничего, кроме желания вылезти из мрачных стен.       Затяжка.       Сознание вернулось в голову. Дамиано опустился на диван, расставляя ноги. Опуская затылок на спинку.       Выдыхая дым вверх. Касаясь им кончиков ее волос. Носа.       Вдох. Заполняя легкие этим запахом. Перебивая тот, что так шершаво держался на кончике языка.       Последний отголосок мяты.       Чужое прикосновение. Нежное, практически невесомое, но чертовски значимое. Оставляя воспоминания в каждой клеточке тела. Запечатляя каждое мгновение.       Выдох. Опускаясь прямиком к нему на бедра. Прижимая голову к оголенной груди, пока его рука охватывала бедро. Пока щека касалась собственных волос. Оставляя знакомый тёплый след.       И сердцебиение. Чертовски спокойное, будто они находились дома. В их квартире. Ожидая того, пока вода закипит для пасты, а сковорода сгорит к чертовой матери на плите.       И это. Только это заставило ощутить, как дорожка бежит с уголка глаза. Совсем без сдавленного ощущения, без каких-либо сожалений. Только воспоминания. Только желание продолжить их. Не здесь.       Он сделал очередную затяжку, попадая пальцем под сеточку ее колгот. Проводя по чёрной нитке пальцем. Поднимая руку к ее лицу. Касаясь подбородка.       Время остановилось. Губы коснулись его. Вдыхая его выдох. Тот самый табак, которым она дышала так долго. И так желанно.       Теряя миг. То, что было вокруг. То, что преследовало их так долго и беспощадно.       Нежно, вдавливая лишь большой палец у нижней губы, Дамиано целовал ее. Запечатляя до конца минуты, секунды. Ее.       Казалось, что не хватает воздуха, но это все было неважно. Лишь желание поглощать Дамиано. Больше, сильнее. Окончательно притупить боль от реальности.       Язык коснулся уголка его губ, ощущая вкус табака. Остатки концентрации. И поцелуй остановился.       В темных радужках блестел угловой красный свет. Переплетаясь с его собственным.       Очередная затяжка. Сжигая до середины сигарету в пепел. И фильтр в чужих пальцах коснулся собственных губ.       Вдох. Жадный. Больной.       Втягивая остатки в себя. Этот привкус.       Легкие даже не сжало в судороге. Лишь такое привычное слегка горьковатое послевкусие. И выдох, пуская дым на длинные пальцы, охватывая подбородок. Так же, как и его ладони бедра.       Поднимая. Целуя вновь в губы. Ощущая эти чертовы последние минуты кончиками языков. Пальцев. Нервов.       Трепет прямо под горлом. Более не хотелось кричать.       Писк дверного замка. Собственный лоб прижался к другому. Холодный пот между кожей. Сердцебиение наперебой.       — На выход. — Все тот же голос. Все тот же басистый холод.       Фраза застыла в воздухе, наполненном табаком.       Всё. Конец.       Очередная затяжка с чужих пальцев, ощущая, как уголок собственных губ дергается.       — Идем.       Подушечка по дёргающемуся нерву. Спокойствие тона. Непритворно.       Пальцы сжались в чужих, ощущая как массивный перстень на большой костяшке вдавливается в кожу. Как его ладонь охватывает целиком.       Затяжка до фильтра, и окурок полетел под массивную платформу. Каблук его обуви сверкнул под красным оттенком.       Шаг за шагом. Они вышли из комнаты, проходя мимо неизвестного. Заходя в дверь напротив. Ощущая холод. И более никакого спертого воздуха.       Лед колол кожу.       — В центр. — Голос позади спин, и мужчина закрыл дверь.       Молчаливое движение. И ощущение. Ощущение ничего. Только пустота. И человек рядом.       Даже вопрос того, как именно они умрут не входил в голову. Все заканчивалось здесь и сейчас.       Вместе с ним. С Дамиано.       — Столько проблем, а вас только двое.       Голос напротив в темном помещении. Другой, спокойный. Полный уверенности и безмятежности.       Зрачки расфокусированность смотрели вперёд. Привкус дыма продолжительно стоял в горле вместо паники.       — Может, хотите присесть?       Странность вопроса заставила разглядеть лаковый носок обуви. Перекинутую ногу на ногу. Человека стоящего рядом.       — А это нужно? — Вопросом на вопрос. Дамиано продолжал держать планку. Будто их не отделяла всего лишь какая-то секунда от выстрела. Прямиком в голову.       — Как хотите. — Выдох с легким смешком. Палец двинулся по чужому перстню. — Никакого уважения. Даже страха.       — Нечего бояться. — Выдох стоящего рядом и приподнятие подбородка. Розовые синяки охватывали его шею.       — И никого. — Продолжение ответа от сидящего человека. И рукоять блеснула в чужих пальцах. — Не так ли?       Обращение напрямую. Перехватывая глаза. Девушка смотрела на нее, указывая дулом пистолета прямиком в голову, между глаз.       — Абсолютно.       Стойкость собственного тона, и бровь вскинулась вверх. Все поднималось на какой-то фарс. Не то, чего она ожидала. Не то, что обычно бывает с пистолетами и людьми.       Где ожидаемый конец? Обыденная смерть?       — Как самонадеянно. — Каблук чужой обуви ударился о пол, как и пистолет лег на колени. Облегающие брюки натянулись. — Не думала, что вы так обнаглеете после парочки смертей.       Светлые волосы охватил приглушенный неон ламп в полу. Она провела дулом по бедру.       Пропуская собственный вдох.       Рука затряслась от воспоминания выстрела.       — В особенности — убийства моего человека. — Внезапное железо в голосе, и взгляд четко вперился в ее глаза. Этот холодный серый. Чертовски знакомо-незнакомый. — Вы хоть понимаете, что натворили?       Лишь приподнятие подбородка, и жест указал на Дамиано. Его брови в недоумении напряглись, как и желваки на лице.       — Ты понимаешь, что она сделала?       Дыхание замерло на половине вдоха.       Она же молча облокотилась о спинку кресла. Пистолет отдав стоящему рядом человек. Его темные волосы на секунду перекрыли зрительный контакт.       — Эта чертова смерть стояла в другом месте сегодняшнего плана.       Такой холодный тон от сидящей напротив, что челюсть казалось закоротило, а тело пробрала дрожь.       Небольшой огонёк осветил ее лицо, показывая округлые черты. Чёрные тени на веках. Челку закрывающую брови.       — Из-за тебя, Дамиано. — Рука с сигаретой указала вперёд, и дым выскользнул следом. — И теперь о вас двоих знают все. О картах знают все. Этот сукин сын оставил отчет другим, раньше времени. Осознаете?       Риторический вопрос прервался тем, как она делала затяжку. Чуть резковатую. Касаясь мизинцем подбородка.       — Кто вы такая, черт возьми?       Слова соскользнули с собственных губ.       Эти фамильярности и неизвестность. Все давило на мозг. Как и чужие костяшки на собственные.       Дамиано глубоко вдохнул.       — Работодатель твоего бойфренда. — Пепел полетел с сигареты прямиком на пол.       Язык застрял в горле.       Она же молча сделала очередную затяжку. Медленно, не спеша.       Мозг не мог собраться до конца. Мысли все еще витали вокруг смерти и чертового дула пистолета.       — Почему тогда мы ещё живы? — Хрип дернул голосовые связки Дамиано.       Такой простой вопрос, и такой сложный для осмысления. Но он повис в тишине.       Медленно раздирая грудную клетку, пока каблуки неприятно вдавливались в пятки.       Сидящая в кресле лишь наблюдала, скуривая сигарету по миллиметру. Наблюдала, как они дышат, как всматриваются в темные оттенки комнаты. Как сжимают руки в замке.       Как секунды растягивались в вечность.       — Карта при тебе? — Женский голос прозвучал достаточно стойко, оставляя холодные нотки в тоне.       Тишина. И лишь дым двигался по комнате, все больше захватывая территории.       — Допустим, что да.       Жестко, без единой запинки, Дамиано ответил.       Взгляд коснулся уголка его челюсти. Все еще напряженных желвак.       Это не блеф.       — Ты же понимаешь, что это явно не для вашей безопасности. — Ее пальцы устремились вперед, указывая на обоих сигаретой.       — Как раз таки наоборот. — Его язык коснулся губ.       Знакомая привычка. Желание закурить. Выкурить все то, что еще оставалось в пачке. Каждую измятую сигарету.       Но в его руке была лишь ладонь. И он прошёлся по костяшкам пальцем.       Чужой смешок, не давая среагировать на его движение.       Сидящая в кресле потушила сигарету о пепельницу на столике рядом.       — Значит за мой счет играли. Умно. Но не до конца. — Пальцы сошлись между собой, вдавливаясь подушечками в подушечки. — Я здесь имею власть.       Резко. Мощно. Пуская дрожь по спине.       Но страх и ужас был слишком обыденным.       — Тогда для чего вам они, если так уверены в своей власти?       Собственный голос прозвучал достаточно стойко.       Ощущение того, как по вискам бьет кровь, медленно сводило с ума.       — Они мои.       Так спокойно и без доли сомнений эта фраза прошла вперёд. Затрагивая и так горящий мозг. И так уставшее сознание.       И лишь взгляд сверху вниз. Чёрные зрачки Дамиано оказались расширены. Это напряжение.       — Ох, не удивляйтесь так сильно, вы точно это предполагали. — Девушка недовольно повела подбородком, перехватывая очередную преподнесенную сигарету пальцами. — В особенности ты, Дамиано. Когда это животное тобой манипулировало.       — Кто из вас? — Шёпот сквозь зубы, когда бровь медленно поползла вверх.       Серые глаза врезались в собственные.       — Я бы на твоем месте попридержала язык.       Вдох, закуривая новую. Так сладко и горько одновременно.       Хотелось вновь вдохнуть никотина. И выстрелить.       — И для чего же весь этот цирк? — Наклон головы стоящего рядом, до хруста позвонков. Еле сдерживая яд внутри горла.       — Поиск крыс — вещь сложная. С которой вы справились. Почти. — Фильтр зажался между губ, вновь освещая ее скулы оранжевым светом. Оставляя в глазах ничего, кроме полной безэмоциональности. — Смерть этой чертовой псины я готовила на последок. Очень долго.       Выдох, и дым прошёл вперёд, клубясь. Доходя лишь запахом. Дорогим запахом.       — И я не намерена терять возможность восполнить его смерть.       Ее палец стукнулся о бедро. И будто звон колокола прямо по собственному слуху, это был последний знак.       Холодный пот окатил целиком. Язык свело.       Человек рядом с ней только нажал что-то на телефоне. И писк двери.       — Хорошая работа.       Практически беззвучно сидящая произнесла фразу.       И целый гул шагов. Бега. Люди наполняли комнату. Догоняя наконец их здесь. Пропуская каждый лестничный пролет.       Разрывая нервы до конца.       Это был самый настоящий забив.       Не тех. Бессмысленно. Не оправданно.       — Наконец, мы поймали последнего, кто занимался тем, что идет вразрез с нашими правилами.       Девушка встала, продолжая курить. Делая шаг в сторону толпы.       Толпы, что ощущала чертов страх, пронизывающий ее от макушки до пят.       Пальцы спасительно вцепились в локоть Дамиано, но ни один звук не слетел с их губ.       Черные. Все такие же, неимоверно глубокие. Он смотрел на неё, не обращая внимания более ни на что. И лишь медленно опуская подбородок. Делая так, как он делал зачастую при поцелуе.       Оставляя ошмётки сознания. Между ними.       Все катилось в ад.       — … Теперь, каждый должен понимать, что с ним будет. Что его ждет за дела на стороне.       Слова долетели до слуха вместе с тем, как его большой палец коснулся подбородка. Затрагивая нижнюю губу.       Горечь внутри выходила лишь пеленой перед глазами. Чертовы слезы накатывали в этот чертов момент.       Соберись, блять, напоследок.       — И за то, что убивает моих людей. — Девушка сделала еще один шаг, кажется протягивая руку в сторону.       «Спасибо, что ты со мной»       Его бесшумные слова, лишь губами. И слеза наконец сорвалась с уголка собственного глаза. Распластавшись под его же пальцем.       Я тоже тебя люблю.       Но слова не успели слететь с губ. Зрение лишь ухватило то, как дуло пистолета было направлено в их сторону. Как девушка твёрдо держала рукоять.       Целясь в голову Дамиано.       Нажимая на курок. Вырывая собственный крик.       Заканчивая эту долгую ночь.