Фумо

      Пальцы холодно касались кожи. Ощутимые вмятины на подушечках шершаво кололись.       Внутри все звенело и молчало в одну и ту же секунду. Губы чертовски сжато повторяли напряженную челюсть. Напряженные внутренности.       Хотелось заорать. Но голоса не было.       Перебиваясь хоть какими-то отголосками адекватности. Ее ошметками.       Сдавленный вдох. Ощущение на кончике языка железа.       Твою ж мать.       — Я очень удивлен. Ты поразил меня, Дамиано. — Заострение на собственном имени, ощущая, как чужие слова противно лезут в слух. Голова наклонилась на бок с хрустом. Хотелось исчезнуть. — Молодец.       Присутствие. Близкое. Без остатков личного пространства. Человек коснулся собственного бедра, задевая ремешок. Кожу под ней.       — Все выполнено. Мы можем идти?       Резко. Оставляя только безэмоциональную окраску вперемешку с собственным холодом. Пока внутри сердце сжималось вновь и вновь, заставляя задыхаться. Теряться в собственных ощущениях. Действиях.       — Да ты и вправду неимоверен. — Чужой выдох вместе с каким-то неприкрытым смешком, и пальцы поднялись выше. — Убить человека впервые и быть таким спокойным. Или это не первый?       Чужие слова застыли в воздухе. Пуская все к чертовой матери. Всю ту выдержку, собранную по крупицам. Все то сумасшествие.       Ногти врезались в ладони, до хруста костяшек. Это чертово ощущение трепыхания. Сука.       Собственное молчание и взгляд снизу вверх. Чувство, как чужое присутствие давит на виски. Бедра.       — Значит, первый. — Чужая рука соскользнула с ремешка, оставляя холодный влажный след. Уголок губ самоуправно дернулся. — Жаль, конечно, что карточка оказалась в пиджаке.       В длинных пальцах оказался пластик, полностью состоящий из белого цвета. Взгляд ушёл в сторону, в ощущение подступающей тошноты.       Закатанные глаза, все еще смотрели из-под лба в ответ. Заставляя неистово орать внутри.       Не думай об этом. Остановись.       — Я бы хотел посмотреть, как ты управляешься с трупом.       Чужая фраза, и бровь приподнялась. Ничего, кроме полного уничтожения этого человека не хотелось.       — Кажется, тебе только и нравится, что наблюдать.       Слова на низких частотах, чувствуя, как собственных голос хрипит между ключиц. Как каждая буква желает разорвать эту атмосферу в клочья.       Этого ебанного гротеска.       — Зачем делать выводы, если не знаешь правды? — Чужой выдох сверху и шаг в сторону. Его рука видимо вошла в карман брюк. — Хотя, ты сам в этом виноват.       — В том, что не сосал тебе член? — Вопрос пробился в воздух вместе с собственным взглядом в чужое лицо. Сухое, со светлыми глазами. Он смотрел в ответ, захватив сигарету между губ. Зажигалка была зажата в пальцах вместо карты. — Какова потеря.       Так резко, что сознание даже не успело обработать. Чувство агрессии вперемешку с чертовой паникой занимали все внутри, не давая отчета собственным действиям.       Человек все еще дергался под шнурком.       — Что, убил один раз и уже за жизнь не боишься? — Зажигалка открылась со щелчком. Сигарета жестко зажалась между пальцев. — Или тебе напомнить, кто сейчас сидит в другой комнате?       Его бровь поднялась, и затяжка прошла с полным впадением щёк.       Изнутри все дрожало, оставляя лишь все те же кусочки холодности. Ногти, кажется, раздирали кожу на ладонях.       — М? Дамиано, нечего сказать более? — Он поднес сигарету к губам, садясь на край свободного дивана. Издеваясь одним тоном. — Или все же хочешь? Поднять, например, тему дискриминации или, ещё того хуже, что такого здесь происходит.       Носок его обуви коснулся небольшого столика. Заставляя обратить внимание. Задержать взгляд на пистолете под розовым светом.       Вязкая слюна прошлась следом за языком по щеке.       — Мне не нужно этого знать. — На безопасном расстоянии от агрессии тон прозвучал спокойно. Взгляд выбился прямиком в теплые блики в чужих глазах. — Можем ли мы идти?       — Ну да. Ты ведь и так все знаешь.       Легкая дезориентация и обработка слов. Собственный вопрос остался без ответа.       Человек продолжал играть. Продолжал истязать морально, физически. Его присутствие душило. Больше, чем оружие в помещении.       — Я же сказал…       — Неужели ты никогда не видел их? — Он коснулся брюк, показывая уголок карты. Дым понемногу начинал скрывать его лицо. — Не думаю, что в твоём стрип клубе они прошли мимо тебя. Этот доступ к власти.       Слова на конце чуть ли не прозвучали шепотом. Мышцы на лице сжались, оставляя лишь трепещущее сердце между ребер.       Он не должен это слышать. Не должен докладывать пазлы в картину.       — Я хочу уйти. — Собственный подъем с места, ощущая, как каблуки вдавливаются в пятки, а ремешки натягиваются. — Задание выполнено.       Но только пальцы коснулись спинки дивана, как тело вновь осело.       — Я скажу, когда ты можешь уйти.       Неимоверно отрешенно и испепеляюще. Дым ударил прямиком в нос, вперемешку со знакомой отдушкой. Тошнота вновь подступила к горлу.       — Или твоя сука сдохнет. Понял меня?       Безумство в чужих глазах, полных стали и прозрачности одновременно. Мурашки дернулись огромной толпой по телу. Затылок вжался в обивку.       — Да. — С таким же спокойствием. Так же оставляя его без подогрева.       Он лишь продолжал вдавливать ладонь рядом с собственным лицом. Дыша ебанной мятой.       — Смотря на твоё поведение с самого начала, я понимал, что тебе известно. — Сигарета вновь оказалась у губ, перебивая на секунду сорвавшийся голос. Зрительный контакт ни на секунду не прерывался. — И что ты будешь их приносить мне, в любом случае. Ты ведь не хотел иметь дела с банковскими счетами убийц, наркодилеров и продавцов живого товара, где хранилась вся информация. Ты же умница, Дамиано.       Выдох прямиком в собственное лицо. Глубокий вдох с полным отсутствием эмоций. Чужой нерв дернулся у носа.       — Поэтому ты и молчишь.       Он приблизился, чуть ли не касаясь губами.       — Я молчу, поскольку не могу дышать. Ужасный запах дешевизны.       Собственный комментарий, и бровь приподнялась вверх. Внутри собралась слюна в ответ на словесный яд. Перебивая мандраж изнутри.       Пуская все по пизде.       Удар. Боль прошлась от кожи щеки до костей, разбивая пульсацией вены. Несколько секунд дезориентации, оставляя только понятие, что голова чуть качнулась в сторону. Что вдох застыл в лёгких.       — Самая большая дешевка здесь ты. — Чуть ли не шипение, оставляя только чужой резанный тон голоса в комнате. Музыка заглушено пробивала ее углы. — Так что наконец пойми — ты на самом дне, Дамиано. И я здесь твой Сатана.       Пальцы коснулись линии челюсти. В голове не оставалось ничего, будто с этой пощечиной все вылетело к чертям. Оставляя только пустоту.       И шнурок в пальцах. Убийца.       — Не хочу прерывать, но ты, кажется, забыл, что я не только по клиентам знаю информацию. — Поворот головы, не оставляя и миллиметра между лицами. Разрывая чужое хладнокровие до конца. — Твоя карта лежит в другом кармане. Не так ли?       Слова прервались очередным ударом. Ударом кулака. Проходясь по щеке, рассекая кожу кольцом. Оставляя горячий след сигареты на скуле.       Срывая все предохранители нахуй.       Ладони вдавились в чужую грудную клетку, желая убрать человека. Но, как оказалось, его хватка была чертовски грубой. Чертовски сильной.       Собственный проигрыш по характеристикам дернул внутри панику. Она неистово орала от собственных действий.       — Тебя уже давно пора было убить нахуй! — Его голос разрывался от каждого последующего удара прямиком по голове. Тяжелой руки. Собственные же ладони успевали только перекрыть его действиям путь. Смягчить удар. — В той ебанной комнате! Разукрасить стены твоей кровью!       Но он на секунду остановился, давая возможность сделать вдох и ударить в ответ. Пройтись по сухой коже костяшками. Почувствовать как что-то ломается в ответ. Как он удерживается на ногах замахиваясь.       — Сука.       Собственных выдох прошёл с тем, когда сознание покинуло на секунды три тело. Боль пульсировала от черепной коробки до каждой конечности.       И лишь ощущение, как тело дергает со стороны в сторону. Как корсет желает треснуть под чужими пальцами.       — Что. Ты?..       Слова пролетели на автомате, и ладонь вбилась в чужую грудную клетку.       — Собираюсь тебя наконец выебать. Как уже давно следовало сделать.       Пара предложений. Несколько слов. И сознание вернулось в голову.       Взгляд сошёлся с чужим.       Сумасшедший. Сбитый с адекватной точки он горел. Горел своей идеей полной безумства. Полной уже какой-то зацикленности.       На нем. На Дамиано.       — Убери свои, блять, руки. — Хрип из собственного горла. И чужие пальцы сдавили шею. Чуть ли не хрустя позвонками.       — Только тогда, когда ты не задохнешься. Во время того, когда я буду тебя трахать. — Уголок губ приподнялся, открывая зубы. — Хочу посмотреть на твоё отчаяние и смерть. Правда, прекрасно?       Нерв зажало между лопаток, оставляя только холодный ужас. Губы застыли в открытом состоянии, чувствуя, как чужой язык касается их края. Как чужая ладонь пролазит под нижнее белье. Зажимая, надавливая до боли.       Нет. Нет-нет. Так не должно быть.       Взгляд дернулся за его плечо, касаясь стеклянного столика. Лежащего на нем ствола. Единственный шанс победить. Выйти живым из этой комнаты.       Хрип прошёл вместе с тем, когда чужой палец вжался прямиком в кадык, заставляя хватать воздух пульсирующими губами.       Один выход.       Удар коленом в живот, когда кулак попытался пройтись по чужому лицу вновь. Но он все пресек, ударив в ответ, рассекая бровь. Окончательно доказывая свою чертову физическую силу.       Пальцы вдавливались в запястья, оставляя вмятины до крови. Продумывая все возможные пути к пистолету секунда за секундой. Но человек не реагировал. Продолжая сжимать плоть, издеваться до сдавленного крика.       Он кусал губы до мяса.       Сука. Не такая смерть.       Секунда. Взгляд мутно устремился за чужое плечо, все на тот же столик. В желании сделать ещё одну попытку. Но он был пуст.       Только ощущения чужих пальцев на себе, так резко и похабно. И глаза, полные ледяной ненависти. Смазанный кончик стрелки. Красная щека.       И пистолет в пальцах.       Выстрел.       Звон стоял в ушах, но веки не сомкнулись. Продолжая наблюдать за стоящей. За тем, как ее руки сжимают рукоятку. Как она отпускает спусковой крючок. Не выдыхая.       Ни единого звука более. Лишь тяжелое тело сверху и запах, пропитывающий целиком. Как и кровь.       Полное отсутствие ощущений.       — Дамиано.       Лишь губами, дергая их уголками от нервов. Дергая остатки сердца.       Ствол полетел на пол со звуком. Оставляя висеть ладони в воздухе. Касаться их рукавами плаща.       Желанный вдох.       Человек под ладонями тяжело сдвинулся с места. Падая прямиком на пол. Не дыша. Не проявляя никакой активности.       Ощущение чертовой дрожи в пальцах, и чужая рука слетела окончательно. Разворачивая человека лицом к потолку.       Холодные зрачки. Холодное тело даже ранее, при жизни. Более не источающие безумия. Только саму смерть. Молниеносную, резкую.       Более вне игры.       — Нам пора.       Хрип из собственного горла, сквозь свою же кровь на лице. Чувствуя, как кадык все еще болит при каждой вибрации. Как рассечение по старой ране пульсирует со знакомым жаром.       Сглатывание вязкой слюны, напрягая брови, и шаг вперёд. Одергивая край плаща. Переступая чужую ногу.       И только она перед глазами. Лишь она.