Нечаянная страсть

С каждым шагом, который приближал Маринетт к проклятой двери, решимость и самодовольство испарялись без следа, как всегда уступая место нервозности и ощущению ошибочности своих действий. Дюпен-Чен, тряпка, соберись, - кричал её мозг, да только у её тела было собственное мнение на этот счет. Мари снова ощутила то самое чувство, которое подруги описывали не иначе как «порхание бабочек в животе». И ей, Маринетт, это новое ощущение не нравилось совсем. Ей не нравилось все, что с недавнего времени начал вызывать в ней Агрест, не считая, конечно, тонны раздражения и, временами, злости. С каждым шагом желание позлить Агреста всё больше казалось детской шалостью. Ну что за глупости, еще неделю назад ей бы и в голову не пришло нарочно выводить его из себя, а что теперь? Специально опоздала, да еще и заскочила домой. Для чего? В брюках стало неудобно, в балетках ноги устали, а кашемировый свитер неприятно раздражал кожу? Конечно, дело именно в этом. Но совсем не в том, что от пары бокалов вина проснулись дразнящее ощущение вседозволенности и желания пойти Агресту наперекор. И это платье, невесомое изумрудное платье с черным кружевом, было надето просто так. И лодочки на шпильке, и распущенные волосы? Твою мать, Дюпен-Чен, какая же ты глупая! Неужели Агрест такой дурак, неужели не заметит, ВО ЧТО ты вырядилась? Это чёртово платье сдаст тебя с потрохами! Маринетт поёжилась, ощутив себя в крайней степени неуютно. Конечно, можно вскользь обмолвиться о планах на вечер, но после того, как она попалась на том, что просто пожирала Агреста глазами, поверит ли он? С чего ты вообще взяла, что ему есть до тебя дело? – вклинился в раздумья голосок здравомыслия. – Вполне вероятно, он даже не помнит, во что ты была одета утром. А даже если и помнит, может быть, ему будет абсолютно все равно. Может быть, его уже ждёт Хлоя? А ты со своим платьем… Чёртов Агрест, чёртова Хлоя, чёртово всё! Неуёмная тяга к идеально и всегда вовремя выполненным заданиям перевернула устаканившуюся жизнь Маринетт вверх дном. Всего-то задержалась на работе на каких-то три часа. Всего-то пошла в архив. И всего-то застала там этого сукиного сына, трахавшего Хлою Буржуа, прижав к стеллажам с документами. И всего-то в одно мгновение осознала, что все мужчины, которые у неё были, ни в какое сравнение не идут с этим мерзавцем. В шоке от увиденного, Маринетт не смогла сдвинуться с места. Просто замерла, как вкопанная. Ей бы в пору было либо обозначить своё присутствие, либо выйти вон и выкинуть это всё из головы. Но нет. Словно мазохистка, чувствуя волны накатывавшего возбуждения, она рассматривала из укрытия полумрака, как Агрест, прижав к стеллажам Хлою, ритмично двигается, вызывая у той задушенные его губами стоны. Как его чёртовы губы опускаются ниже, лаская её шею, как руки, державшие девушку на весу, отпускают её и разворачивают спиной к своему хозяину. С полки падает какая-то книга, но этот звук остается незамеченным для любовников, зато возвращает Маринетт в сознание. Пытаясь выровнять дыхание, она так же тихо выскальзывает за дверь, не увидев самодовольную ухмылку Агреста. Три ночи Маринетт просыпается от того, что низ живота сводит судорогой от желания и нет другого выхода, только плестись в душ и пытаться самой избавиться от накопившегося возбуждения. Это невероятно изводило. Это задерживало. И это пугало. Мари не понимала, как вид занимающегося сексом Агреста смог так круто изменить её отношение к нему? Еще неделю назад он был просто подонком, который изматывал её работой, и ничего больше. Да, Маринетт сразу заметила в нём стать и красоту. Высокий блондин с великолепными, колдовскими изумрудными глазами. Широкие плечи, узкая талия; мускулистые руки, сильные длинные ноги, бархатный голос... Это просто недостаток секса, подруга. Не переживай. Год без секса – тут даже Нино захочешь, не то, что Агреста. Такого подтянутого, спортивного, с крепкими руками и широкими плечами, за которые, наверное, так удобно держаться… Девушка тряхнула головой, злясь на саму себя за то, что снова позволила этим мыслям завладеть собой. Промелькнула шальная идея – развернуться и умчаться домой. Подальше отсюда. Всё-таки нерабочее время, она вообще не обязана работать сверхурочно. Кого ты обманываешь? Работа – твоё всё. И если ты начнешь прикрываться переработкой, тебя же сразу отправят в клинику! Опоздание длилось больше получаса. Маринетт неуверенно толкнула дверь, очень сильно надеясь, что Адриана уже просто нет на месте. *** Быть не может. Агрест заснул? На рабочем месте? Первое, что бросилось в глаза – его одежда. Костюм сменили простые чёрные джинсы и рубашка, верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Галстука не было. Адриан откинулся на кресле, открывая Маринетт вид на его ключицы и ярёмную впадину. Почему-то эта чёртова впадина показалась ей ни к месту возбуждающей, равно как и выступающий кадык. Волосы слегка взъерошены, руки перекрещены на груди. Тёмные ресницы слегка подрагивают во сне, а дыхание ровное и размеренное… Длинные ноги вытянуты и закинуты на стол. Маринетт захотелось подойти и разбудить мужчину, скинув его ноги со стола. А ещё лучше сесть на него сверху и впиться в эти полные чувственные губы поцелуем, сжать зубы крепко, прокусывая нежную кожу. И осознала, что дальше так продолжаться не может. Сегодня же позвонит Луке. Назначит свидание. И сегодня же получит свою порцию секса. Иначе она просто изнасилует Агреста, потому что простая мастурбация в душе никак не помогала, хоть и приносила физическое облегчение. Проходил час, Мари встречалась на работе с Адрианом, и всё начиналось сначала. Надеялась, что полноценный секс хоть как-то поможет ей выкинуть из головы это недоразумение, но краем сознания понимала, что никто, кроме Агреста, не уймет это непрекращающееся желание. Жила же Маринетт без секса почти год – было абсолютно терпимо. И было очевидно, что сходит она с ума не от недостатка секса, а от самого Агреста. Чёртов засранец. - Дюпен-Чен? А что Дюпен-Чен? Зависла от его чувственного, с лёгкой хрипотцой, голоса. Ни у одного моего мужчины не было такого голоса после сна, - промелькнуло в сознании Маринетт. - И изумрудных глаз, поддернутых сонной дымкой, тоже. Девушка кашлянула, пытаясь прочистить горло. Агрест проснулся неожиданно и теперь поднялся с кресла, разминая затёкшее тело. Маринетт, мать твою, отвисни уже блять! - Ты опоздала, - прозвучало как констатация факта. Соврать, что пришла вовремя? Конечно, и сразу сказать, что почти полчаса смотрела, как он спит? Лучше вообще пропустить эту фразу мимо ушей и перейти сразу к делу. - Давайте уже закончим с этим, месье Агрест, - прошипела Мари, проходя к столу и кидая на него увесистую папку. - У меня на сегодня есть планы вообще-то. И какого хрена ты спишь на рабочем месте? - Планы, говоришь? Адриан окинул её ленивым взглядом, начиная от высоких шпилек и поднимаясь выше, по голым ногам, к тонкой талии, задерживаясь на груди, чуть выше, к плечам, соблазнительно подчеркнутым чёрным кружевом, которое обхватывало основание шеи. Маринетт стойко выдержала этот осмотр, но почувствовала, как снова скрутило все внутренности. От такой реакции ей захотелось взвыть. А ещё лучше, дать по роже этому самодовольному гаду. - Планы, - холодно подтвердила она и кивком указала на папку. – Ты будешь смотреть этот чёртов доклад или продолжишь обсуждать мой внешний вид? Вроде даже голос не дрожал. Неплохо. - А я разве обсуждал твой наряд, Маринетт? – насмешливо спросил Адриан. – Речь шла только о том, что ты очень даже… ммм… недвусмысленно показываешь, КАКИЕ у тебя планы. Девушка лишь глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Пять минут – и он снова её вывел. Своей размеренностью, спокойствием. И издевкой, которая сочится из каждого слова и взгляда, будто насмехаясь над её желанием выглядеть лучше, чем обычно, будто такое желание не для неё. Адриан же чувствовал себя вполне безмятежно. Он относился к Дюпен-Чен ровно: никогда не представлял её на месте партнёрши в сексе, она не снилась ему по ночам. Он не вздыхал о ней, как придурки Лука или Нат, которые своими щенячьими взглядами в сторону девушки уже прославились на весь офис. Нет, Адриан осознавал, что она очень даже красива, с этими невероятного оттенка волосами, огромными голубыми глазами, женственной фигурой. Но постоянная похвала от отца, и его постоянные отождествления её со своей дочерью начисто убивали весь романтический настрой. Адриан никогда не засыпал на рабочем месте и, открыв глаза, даже не сразу понял, что перед ним Маринетт. Это не могла быть она. Не в этом платье, ни с этими распущенными волосами. Когда в редких случаях Адриан пересекался с девушкой во внерабочее время, она не сильно изменяла своим привычкам. Джинсы, пиджаки, блузки. Иногда юбки и строгие платья, кеды, балетки. Вещи красивые, элегантные, но не кричащие, не вызывающие. Почему-то платье, которое было на ней сегодня, попало совсем в другую категорию. - Совсем отчаялась, Маринетт? – беззлобно поддел он и, приблизившись к столу, будто бы случайно, прижал её своим телом, дотягиваясь до папки с документами. Чтобы не впечататься лицом в грудь Агреста, Маринетт пришлось откинуться назад. От двусмысленной позы и его крепкого тела у Мари вырвался рваный вздох. Почему этот ублюдок так восхитительно пахнет? Адриан озадаченно посмотрел на девушку, заметив легкий румянец на щеках, сжатые пальцы, впившиеся в край стола – всё было настолько очевидно, что Адриану захотелось встряхнуть девушку и сказать: «Маринетт, возьми себя в руки, это слишком просто и скучно!» Почему-то захотелось подразнить её, вывести из себя, довести до чего-то… Чего? Он и сам пока толком не понял. Знал лишь одно – после её сегодняшних взглядов и этого чёртова платья так просто он её не отпустит. Ему понравилось, как она краснеет, как злится, как прикусывает щеку, затравленно глядя в его глаза. Словно умоляя отойти от нее. Адриан взял папку и сделал пару шагов от стола, повернувшись к Маринетт спиной. Услышал тихий облегченный вздох. Улыбнулся. И, продолжая стоять в прежнем положении, не спеша просматривая страницы, сообщил очень приятную новость: - Твой доклад нам не понадобится. Что? - Что значит «не понадобится», Агрест? - прошипела девушка. – Я потратила на него целый день! Какого хрена ты дал мне это чёртово задание? Маринетт злилась. И Адриану это нравилось, хотя ещё час назад он злился так же, только на Натаниэля, который сообщил, что информация по поставщику была ложной, и это известный факт, что он работает с Хоухвайсами уже не первый год. - Ты хорошо себя чувствуешь, Маринетт? – задал неожиданный вопрос Адриан. Девушка зло фыркнула, демонстративно усаживаясь на столешницу, с которой в прошлый раз её вежливо попросили слезть. Была бы не в платье, то залезла бы с ногами. Чёртов Агрест. - Не замечала, чтобы тебя это волновало раньше. К чему вопрос? Маринетт, сощурив глаза, наблюдала за Адрианом. Его показная веселость и бодрость выводили из себя, в чём, собственно, не было ничего удивительного. В последнее время всё в нём раздражало. Его светлые волосы, высокая подтянутая фигура, яркие зелёные глаза и чёртовы руки, с едва проступающими венками и длинными тонкими пальцами. О другой, более вероятной природе своих ощущений, думать даже не хотелось. Адриан вдруг резко подался к ней и прижал свою ладонь к её лбу. Маринетт вздрогнула и едва не застонала от прохлады его руки, так резко контрастирующей с её разгоряченной кожей. Ей захотелось повернуть голову, чуть-чуть потянуться, чтобы уткнуться носом в его запястье и вдохнуть поглубже его запах, который мгновенно проник в неё, разливаясь разгорячённым потоком по венам. Какого хрена он делает? - У тебя жар, Маринетт, - пробормотал Адриан вроде как озабоченно, но приглядевшись, Мари заметила в глубине глаз насмешку вперемешку с издевкой. – Заболела? Резко дёрнулась, отталкивая его руку и поднимаясь со стола. Зачем она сидит здесь и снова с ним препирается? В её работе нет никакого смысла, а значит, она может спокойно удалиться. К чёрту. Уже взяла сумочку и открыла дверь, как прилетело в спину: - Я ведь видел тебя, Маринетт. Адриан сам не понял, зачем сказал это. Слова вырвались против его воли. Поднимать эту тему не стоило хотя бы потому, что если этот факт дойдет до отца, то отвечать придётся перед ним. А пояснять, почему он трахал сотрудницу своего отдела, да ещё и на рабочем месте, его совершенно не прельщало. Просто не хотелось отпускать Маринетт ТАК. Это было слишком просто. Мари испуганно замерла возле двери. Страх со стыдом буквально пригвоздили её к месту, хотя внутри всё кричало: «Беги, идиотка! Ничего хорошего эта тема не принесет!» Девушка кашлянула и повернулась к Агресту, надеясь, что лицо не пылает, а голос не будет срываться и дрожать. - Ты о чём? Глупо. Навряд ли он отстанет от тебя просто так, даже если ты до утра будешь разыгрывать из себя дурочку. Адриан слегка наклонил голову вбок, с интересом рассматривая девушку. Интересно, на сколько ещё хватит её уже истончающегося самообладания? Было видно, что Маринетт снова бросило в жар, а её храбрость испарилась без следа - выглядела она испуганной. Нервной. Будто пойманной на месте преступления. Адриан понимал, что она наверняка сейчас вспоминает тот вечер, а если судить по её изменившейся в последние дни реакции на присутствие самого Агреста, то увиденное тогда явно не вызывало в ней отвращения. Наоборот. На следующий день, после того, как Маринетт наткнулась на него в архиве, Адриан заметил её взгляды, которые задерживались не там, где надо. Пристальное внимание, вечный румянец на щеках, сбивчивое дыхание. Мужчина представлял, о чём она думает, но хотелось деталей. Сначала даже подумал, что ошибся. Мало ли, ведь их отношения никогда не выходили за установленные границы. Адриан всем телом ощущал, что Маринетт его хочет. И он сам хотел, точнее, не был бы против, если бы это случилось. И не отрицал этого. Девушка была настоящей красавицей, но казалась холодной и расчётливой, думающей в первую очередь разумом, но не телом. Адриану же хотелось узнать, какая она на самом деле. Пара шагов, и пальцы касаются лица девушки. Легко и невесомо. Обводят линию скулы, подбородка и поднимаются чуть выше. К уже приоткрытым губам, из которых вырывается прерывистое дыхание. Маринетт не может сдержаться и её язык касается большого пальца Агреста, а потом и вовсе обхватывает его губами, прикусывая зубами. Удивление и вспыхнувшее желание в изумрудных глазах. Что ты творишь, Маринетт? - Да, Маринетт, - хрипло прошептал он, – я видел тебя. Видел, как ты стояла и смотрела на нас. Видел твои глаза. Ещё немного, и ты бы наверняка стала удовлетворять себя сама, прямо в архиве. Признайся, ты представляла себя на месте Хлои? Ты хотела, чтобы я взял тебя сзади, как и её, чтобы… Договорить не смог, потому как ладонь девушки впечаталась в его лицо. Не больно, нет, просто неожиданно… И не вовремя. Глаза горят, грудь тяжело вздымается, на щеках румянец. Ярость и возбуждение… Адриан всегда хотел попробовать так. Коктейль взрывных эмоций, которые могут подарить неописуемое блаженство. Но правильная Маринетт наверняка так и будет удовлетворяться сама. Или с помощью своих дружков. Переборет свою страсть к Агресту и забудет про это, как страшный сон. Адриан был уверен, что она не рискнёт сделать это с ним. Рискнула. С силой толкнула в грудь. Ещё. И ещё. - Ты думаешь, это смешно, ублюдок? – зло прошипела Маринетт, заставляя Адриана упасть в кресло и кидая свою сумочку на стол. – Думаешь, можешь говорить мне всё это? - А почему бы и нет, Маринетт? Я люблю говорить правду. Его чувственные губы, искривленные самодовольной ухмылкой, довели её до конечной точки. Мари сама не поняла, как оказалась у него на коленях. Как вцепилась в воротник его рубашки и впилась в его губы. Почувствовала свежесть дыхания, твердость его языка, который сразу же проник в ее рот, мягкость его чёртовых губ. Глубоко внутри молилась, чтобы Агрест пришёл в себя, оттолкнул её и выставил вон. Испытывать эти чувства к нему, желать его, как никого в своей жизни,переспать с ним, после всего? Это ломало все убеждения и стереотипы. Это плевало на её гордость. И этот факт был неприятным. Но Адриан сделал всё наоборот. Его руки без труда проникли под платье, сжав ягодицы девушки, и притянули чуть выше. Ещё ближе. Маринетт не сдержалась и застонала ему в рот, ощущая сквозь тончайшие трусики грубую ткань джинс. Переместила руки на его лицо, тронутое лёгкой щетиной, которая слегка царапала кожу. И готова была кончить сразу же, как только ощутила толчок бёдрами. Уже напряжённым членом, который ощущался даже сквозь одежду. Желание никогда так быстро не вспыхивало в Агресте. Конечно, проблем с этим не было никогда, но то, как Дюпен-Чен завела его всего лишь поцелуем и горячей пылающей кожей, которую он почувствовал даже сквозь джинсы… Это было великолепно. Кто бы мог подумать, что в ней кроется столько страсти? - Тебе не следовало говорить мне это, чёртов засранец, - не прекращает ругаться. Адриан усмехнулся, когда параллельно с этим цепкие пальцы быстро расстегнули его рубашку. Не дрожат. Видимо, она точно знает, чего хочет в данный момент. Мари с наслаждением прикрыла глаза и провела руками по гладкой коже его груди, чувствуя пальцами твёрдые мышцы. Она не понимала, что творит, и кто ведёт в этой игре. Агрест был подозрительно пассивен. И только по часто вздымающейся груди, прикрытым глазам и сильно сжимающимся на ее коже рукам, было ясно, что мужчина испытывает такое же возбуждение. Адриан едва держал себя в руках. Больше всего сейчас хотелось кинуть девушку на стол, раздвинуть её ноги, сорвать с неё эти чёртовы трусики и одним движением заполнить её, резко и глубоко. Чтобы после первого же толчка она забыла о том, кто она такая. Но Адриан сдерживался. Старался как никогда. Позволяя ей всё сделать самой. Наблюдая, сможет ли она дойти до конца, или струсит и убежит? А Маринетт окончательно сходила с ума. Зарылась пальцами в его волосы. Как мечтала. Сжимая мягкие пряди, слегка оттягивая, приподнимая голову. И снова делает то, о чём мечтала все эти дни. Прикусывает его нижнюю губу. Не слегка, не играя. А так, чтобы было больно. Чтобы алая кровь потекла вниз, по колючему подбородку, с которого она с наслаждением слижет эту чистейшую влагу. - Блять, Маринетт, - прошипел Адриан, откидывая голову назад и ощущая лёгкие движения её языка на своей коже. Губу ощутимо саднило, но это не убавило возбуждения ни на грамм. Наоборот, животная страсть поглощала всё больше, и Адриан больше не смог ждать. Развязал тесёмки на платье и спустил вниз, обнажая грудь Маринетт. Без бюсгальтера. Вот же блять. Одной рукой схватил за волосы, заставляя откинуться назад, второй сжал талию девушки, сильно и грубо, сразу же обхватывая губами сосок. Слегка царапая его зубами и тут же успокаивая движениями влажного языка. Маринетт протяжно застонала, и заёрзала на его члене, чувствуя, что ещё немного, и её просто разорвёт от неудовлетворённого желания. Буквально сползла на пол, едва держась на трясущихся ногах. Посмотрела в потемневшие зелёные глаза Агреста. Что можно увидеть в них? Всё. И Маринетт видела. Раньше. Сейчас же, кроме животной похоти, она не видела ничего. А хотелось бы услышать ответ на немой вопрос: "Не совершаем ли мы ошибку? Не стоит ли остановиться, пока еще это возможно?" Невозможно. Потому как Адриан протянул руки к Маринетт и с силой дернул её платье вниз, заставляя то упасть невесомой зелёной кучкой возле её ног. Девушка завороженно следила за его великолепными руками, красивыми тонкими пальцами, которые медленно двинулись от шеи и вниз, по груди, к плоскому животу, и ещё… Ниже. Маринетт охнула, когда одна рука Адриана накрыла её промежность, а вторая подхватила её под ягодицы. Когда он успел подняться? Совсем не нежно толкнул её к столу, помогая сесть. Одно движение руки – и нижнее бельё рядом с платьем. Пальцы касаются едва ощутимо, поглаживая, сжимая, но не проникая. И это сводит с ума. Злит. Маринетт со стоном подалась бёдрами вперёд, надеясь, что Агрест поймет – она хочет больше, чем эти невесомые касания, которые только заводят и сводят с ума, но не удовлетворяют. - Как ты хочешь, Маринетт? Хриплый шёпот, затуманившиеся глаза. И чёртовы губы, которые она ненавидела. Потому что одни его губы возбуждали сильнее, чем всё, что было до него. Мари не смогла связать и двух слов, просто протянула дрожащие руки и кое-как расстегнула джинсы Агреста, стягивая их вместе с боксерами. Глядя ему в глаза и закусив губу, обхватила рукой горячий твёрдый член. Адриан с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы. Интересно, сколько раз она проделывала это с Куффеном? Такая ненужная мысль, пока девушка двигает рукой, одновременно чуть приподнимаясь на столе и покрывая влажными поцелуями его шею, слегка прикусывая кадык. И это окончательно уничтожает последние крохи самообладания. Выдержке пришёл конец. Одной рукой сжав запястья Маринетт, Адриан поднял её руки наверх, заставляя лечь на спину и сильнее раздвинуть ноги. Другой взял член и сразу же толкнулся вперёд, едва не сходя с ума от того, как плотно и горячо она обхватывала его. Маринетт таяла от прикосновений его рук. Сходила с ума от страсти, от этого бешеного темпа, который он взял. На краю сознания успевая смутиться от того, как они выглядят со стороны – полуодетый Агрест со спущенными штанами и расстёгнутой рубашкой, и она. Абсолютно обнажённая, не считая туфель, с ощутимой влагой на бёдрах. Ещё никогда ни на кого она не реагировала ТАК. - Боже, Маринетт, ты такая тугая, - на выдохе произнёс Адриан. Мари не смогла сдержать всхлип, когда он резко вошёл в неё, заполняя до конца. И второй, когда он медленно подался назад и быстро качнул бёдрами, снова входя в нее. Маринетт понимала, что ещё пара секунд, и она не сдержится. Начнёт выкрикивать его имя вперемешку с оскорблениями, будет проклинать его и боготворить. Так громко, как никогда в жизни. Адриан, видимо, пришёл к тому же выводу. Освободившейся рукой опёрся на стол, а второй просто заткнул Маринетт рот. Это было сексуально. Это было ненормально. У Агреста окончательно сорвало крышу от беззащитного вида Маринетт с заткнутым ртом. Зато её глаза смотрели прямо на него. Умоляя не останавливаться. А он бы не смог. Казалось, ничто не сможет отвлечь его. Не сейчас, когда он почувствовал приближающуюся разрядку; когда потянул Маринетт за плечи, заставляя подняться, когда впился в её губы поцелуем, одной рукой придерживая и не давая упасть. Второй проскользнул между телами, слегка сжимая и поглаживая клитор, вырывая у девушки громкие стоны наслаждения. Почувствовал, как она резко повернула голову и впилась зубами в его плечо, заглушая крик. И задрожала, кончая неожиданно и так мощно, что её сокращающееся в спазмах влагалище заставило в ту же секунду кончить и Адриана. Маринетт никогда не испытывала такого наслаждения. Ни разу в своей грёбаной жизни. Она была готова умереть здесь и сейчас, лишь бы не потерять эти ощущения в своем теле. Ублюдок-Агрест, кто бы мог подумать, что ты так трахаешься? Как после такого секса можно лечь в постель к кому-то, кроме тебя? Маринетт сразу поняла, что Агрест та ещё сука. Негромко хихикнула от абсурдности своих мыслей. И начала по-тихоньку приходить в себя. Казалось, что она пролежала на его столе сутки, если не больше. Когда наваждение исчезло, а дыхание выровнялось, Маринетт вдруг осознала, что не знает, что делать дальше. Как быть? Что сказать? Спасибо? Это было великолепно? Этого не должно повториться? Давай повторим? На мгновение зажмурилась, ощутив приступ неуместного стыда, боясь просто посмотреть на Адриана. Который уже успел окончательно прийти в себя. Джинсы вернулись на своё место, однако рубашку он так и не застегнул. Расслаблено сел в кресло, вытянув ноги, и разглядывал Маринетт. Девушка почувствовала его взгляд и осознала, что она до сих пор совершенно голая. На его столе. Волосы спутаны и всё тело наверняка покрыто следами их страсти. - Чудесный вид, дорогая. Удовлетворённая ухмылка. А глаза как никогда серьёзны. Будто не Агрест только что занимался охренительным сексом у себя в кабинете. Чувствуя, как смущение охватывает её, Мари, стараясь не поднимать взгляд на своего любовника, соскользнула со стола и кое-как удержалась на дрожащих ногах. Боже, Маринетт, да ты вела себя, как шлюха. Ты прокусила его губу! Ты слизывала его кровь… Что дальше, идиотка? Маринетт натянула платье. Где было её нижнее белье, она не знала, а интересоваться об этом у Агреста желания не возникло. Стоя к нему спиной, не услышала, как незаметно он подошёл к ней. Вздрогнула, когда его пальцы почти невесомо перекинули волосы на одну сторону, завязывая тесёмки на платье. Мари вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя его легкие касания, повернулась к нему. И вдруг. Твою мать. Защита! Боже, она забыла про неё, думала только о его члене. И этих колдовских изумрудных глазах! Ну что за идиотка?! Видимо, страх настолько явно отразился в её глазах, что Агрест, ухмыльнувшись, кивнул на пол возле стола, где лежал использованный презерватив. Маринетт облегчённо вздохнула, понимая, на сколько сильно облажалась, забыв о такой важной вещи, как предохранение. И даже не могла вспомнить момент, когда Адриан надел его. Боже, Алья из меня всю душу вытрясет, если узнает, что у меня был настолько крышесносящий секс, что я забыла о предохранении! - Кстати, не за что, дорогая, - голос, наполненный издевкой. И даже сейчас… Я снова хочу его. Что за…?! Маринетт развернулась и, поднявшись на цыпочки, приблизилась к его лицу. Глядя в серьёзные зелёные глаза, едва коснулась губами уголка его рта, обведя языком контур его нижней губы и: - Пошел ты на хер, Агрест. Маринетт вышла из кабинета, стараясь как можно громче хлопнуть дверью.