Город Грез

?? декабря 1849 года.       Потертую столешницу массивного дубового стола заливал мягкий дрожащий свет керосиновой лампы. В комнате были и новомодные электрические светильники Эдиссона, но он предпочитал работать со старыми керосинками лишь изредка заменяя их на газовые светильники. Усевшись на жесткий табурет, он положил перед собой пачку плотной вощеной бумаги. Одинаковые ровные прямоугольники тут же непослушно разъехались по столу. Размяв пальцы, он придвинул к себе устройство ввода. Вытертые медные клавиши поблескивали в дрожащем свете лампы. Вздохнув, он вставил первый бумажный прямоугольник в каретку. Покрутил небольшую ручку, выставляя бумагу по уровню. На мгновенье задумался и достал из ящика стола метроном. Шершавый палец качнул маятник…       Его руки словно порхали над устройством ввода. Рычажки выстукивали свою мелодию в такт, заданный раскачивающимся метрономом. Пальцы продолжали бегать по клавишам. Секундная заминка, чтобы отщелкнуть из каретки одну бумажную карту и заменить ее другой, и комната вновь заполнялась мерным пощелкиванием рычажков. Каждое нажатие на клавишу оставляло в карте из вощеной бумаги небольшое отверстие. А несколько мгновений спустя готовая перфокарта ложилась на стол. Работа шла споро, и вскоре запас пустых карт был исчерпан. Он вздохнул. Пламя керосинок дрогнуло, отбрасывая мириады бликов на полированных медных и латунных деталях оборудования.       Потянувшись, он встал из-за стола и аккуратно собрал готовые перфокарты. Пробежался пальцами по свежим отверстиям, разложил их в только ему ведомом порядке. Оставив позади ярко освещенный лампами стол, он прошел вглубь комнаты, где покоился накрытый мягким покрывалом из красного бархата, визуализатор. Положив перфокарты на небольшой столик, он сдернул покрывала, открывая сложную конструкцию из сотен медных валов и шестеренок. На медных, толщиной в палец, валиках, разделенных на секции, словно бусы, были нанизанные небольшие кубики из лакированного дерева. Каждый кубик, окрашенный в белый и черный цвета, занимал свою секцию на валике. А переплетение горизонтальных и вертикальных валов создавала своего рода панно, состоящее из деревянных кубиков. Каждая группа валиков приводилась в движение небольшим механизмом, что посредством сложных зубчатых и ременных передач, была связанна с аналитической машиной.       Придвинув табурет, он уселся перед машиной. Передвинул несколько рычажков, приводя ее в рабочее состояние. Визуализатор громко щелкнул, сообщая о своей готовности. Удовлетворенно кивнув, он подхватил со столика пачку перфокарт и вставил их в приемник. Немного поправил, чтобы они не разъезжались и заходили строго в определенном порядке с нужным интервалом, и включил машину. Пришли в движение сложные механизмы. Завертелись шестеренки. Приемный барабан поглощал перфокарты, и те исчезали в приемнике. Тихо защелкало считывающее устройство. Чуть погодя пришли в движение медные валики, каждый из которых поворачивал деревянный кубик. Еще немного и с тихим шелестом на панно из кубиков начал проступать узор. Несколько мгновений спустя он встал со стула и, отойдя к столу, критически изучил полученное изображение. Достал из кармана брюк полученную от заказчика фотографию. - Третья и пятая карты, - сухо проговорил он, недовольно качая головой. – Переделать. Повернувшись к столу, освещенному керосинками, он вновь привел метроном в движение. 29 декабря 1849 года.       В Портовом районе воняло рыбой и ворванью. А еще тухлыми водорослями и раскаленным машинным маслом. Несмотря на зиму, здесь всегда было душно. И без того спертый воздух был заполнен горячим паром, что с шипением выпускали раскаленные до красна паровые котлы башенных кранов. Длинные железные «руки» и день и ночь не зная усталости, разгружали и загружали суда. Редко случались мгновенья затишья. Но вот очередной гигантский сухогруз заходит в порт. Его мрачный силуэт возвышается над деревянными хибарками, что выстроились по обоим, закованным в гранит и бетон, берегам залива. Вспенивая грязную воду, гребные винты несут массивную тушу корабля к причалам. И тут же в порту начинается суета. Готовясь принимать груз на причалы высыпают докеры. С громким шипением вырываются струи горячего пара из паровых котлов, приводя краны в движение, стрелы которых, словно ламы железных чудовищ тянутся к сухогрузу. Едва корабль причаливает, с деревянного настила, перекатывая свои вздутые белесые тела, к воде ползут водяные. Жители Болотного Квартала, которых сильнее всех поразили страшные мутации. Они нашли свое место в порту. На суше их рыхлые, противного белесого и бледно розового цвета раздутые тела кажутся неуместными. Но едва они ныряют в воду, то уже не кажутся настолько неуклюжими. Грациозно, словно стаи дельфинов, они устремляются к остановившимся гребным винтам. Счищают с них и днища сухогруза наросшие за время долгого плавания полипы и прочих паразитов. Город живет за счет Портового района. Портовый район, кипучий и вечно суетящийся, словно муравейник, живет за счет сухогрузов и других судов.       Едва они миновали массивные железные ворота, отделяющие порт от остального города, в нос тут же ударили запахи ворвани и гниющих водорослей. Уитвик невольно поморщился. Ему много где приходилось бывать по долгу службы, но даже ароматы Болотного Квартала не вызывали у него столько отвращения, как царившие в порту запахи. Уоррен бросил брезгливый взгляд на водяных, которые закончили со своей работой и теперь неуклюже выбирались на деревянный настил пирса. Их вздутые тела перекатывались по доскам словно желе. - Мистер Дойл, сэр, - Уитвик нагнал детектива. – Зачем мы здесь? - Вы не знаете?! – похоже, вопрос патрульного вызвал у детектива неподдельное удивление. А Уоррен действительно не понимал, зачем они отправились в Портовый район. После того, как была установлена личность убитого мужчины, что, кстати, привело к довольно большому и неприятному скандалу в Бюро. Шутка ли! Кто-то не только подменил документы, но и перенастроил аналитические машины так, что они выдавали портрет совершенно другого человека. Так вот, после этого Уитвик, как и любой другой полицейский, предполагал заняться выяснением того, чем и кем был этот Конрад Миллз. Прошерстить Обрезки и все питейные заведения, к примеру. Однако детектив решил наведаться именно в Портовый район… - Ума не приложу, - честно озвучил свои мысли Уоррен. - Машинное масло, - проговорил детектив Дойл, доставая трубку. – В гостиничном номере, на месте убийства, - он на мгновенье остановился, чтобы набить трубку табаком, - были найдены следы машинного масла. - Да сэр, - согласно кивнул патрульный. – Однако это ни коем образом не объясняет, зачем же мы явились в порт. Детектив с сосредоточенным видом прикуривал от зажженной спички. Закончив, он пару раз пыхнул трубкой и, выдохнув облачко ароматного дыма, посмотрел на Уоррена. - Думается мне, что химический анализ масла даст нам куда больше информации, - продолжал Уоррен. – Пусть это займет несколько дней, но так мы сможем узнать хотя бы производителя. А потом выяснить, кто в последнее время покупал… - Вы меня поражаете, мистер Уитвик, - усмехнулся детектив, жуя мундштук трубки. – Поразительно! Вы точно патрульный? - Так точно, мистер Дойл, сэр! – отрапортовал Уоррен. - Считайте, - детектив Дойл достал изо рта трубку, - это моим чутьем, - он указал мундштуком сперва на Уоррена, а потом на небольшое здание чуть поодаль от них. – Пройдемте.       В прохладном помещении портового медпункта царил обычный больничный запах. Пахло формалином, спиртом и другими лекарствами. На кушетке сидел Старина Дугби. Его старческую лысую голову со сморщенным изрезанным морщинами и обветренным солеными ветрами лицом словно пришили к чужому загорелому телу с мощным торсом. При каждом движении Дугби под бронзовой кожей перекатывались и играли мышцы. - Ну че там, док? – поинтересовался Старина, изучая белый медицинский колпак у себя перед глазами. Док Крейтон возился с ногами старого докера. Пару лет назад на Старину Дугби рухнул один из контейнеров. Докер чудом остался жив, но лишился ног. И вот теперь… - Попробуй пошевелить ногой, - док Крейтон поднялся и отошел от кушетки. - Эт мы могем, - Дугби облизнул губы и потянул за шнурок, висевший у его правого плеча. Компактный паровой двигатель за спиной старого докера испустил протяжный свист, выпуская струйку пара. Небольшая порция топлива попала в камеру сгорания. Мгновенье и пришли в движение миниатюрные поршни и маховики. Еще мгновенье, и железная нога Старины Дугби пришла в движение. Со скрежетом согнулась в колене и резко выпрямилась, от чего с нее едва не слетел башмак. - Чегой то не таво, - докер почесал лысину. – Мне ходить надобно, а не скакать вприпрыжку, - усмехнулся он. - Я все-таки врач, а не механик, - покачал головой док Крейтон. – Возможно пружины стоит заменить… - Ладно, док, - Дугби ловко соскочил с кушетки. Пошатнулся, стараясь удержать равновесие: паровой двигатель явно тянул его назад, и неловко заковылял на своих лязгающих ногах к выходу. - Сходи в машинный цех, - крикнул ему вдогонку Крейтон. Старина Дугби только махнул ему рукой, распахнул дверь, впуская в медпункт запахи ворвани и водорослей, скрылся в портовой духоте.       Проводив старого докера взглядом, Честер Крейтон, а именно так звали портового врача, с усталым вздохом опустился на свой жесткий колченогий стул. Стянул с головы накрахмаленный медицинский колпак и взъерошил вспотевшие волосы. Придвинувшись к одиноко стоящему в углу комнаты столу, он открыл верхний ящик. Там под кипой бумаг лежали пузырьки с четырехпроцентным гидрохлоридом кокаина. Крейтон почувствовал, как зудит левая щиколотка. Вздохнув, он открыл другой ящик стола и достал кожаную сумочку со шприцами. Док уже намеревался вытащить припрятанный пузырек, но тут дверь медпункта бесцеремонно распахнулась. Быстро захлопнув ящик стола, док Крейтон развернулся на своем стуле, обращая взор к двери. А в прохладу медпункта вошли двое. Высокий статный джентльмен в дорогом бежевом пальто и темно-коричневых клетчатых брюках. В зубах он сжимал трубку. Держа руки за спиной, джентльмен широким шагом вышел на середину комнаты. Вслед за ним в помещение вошел невысокого роста полицейский. Стандартная темно-синяя, практически черная форма сидела на нем как влитая. Разве что фуражка была чуть великовата и то и дело норовила съехать на глаза. - Вы, - джентльмен в пальто достал изо рта трубку, - как я понимаю местный врач. - Правильно понимаете, - Честер кивнул. – Доктор Крейтон, с кем имею честь? - Детектив Артур Дойл, - представился джентльмен. – А это мой помощник мистер Уоррен Уитвик, - представил он полицейского и тот чуть коснулся фуражки. - Чем обязан, детектив? – доктор одел свой колпак. - Что ж… - детектив Дойл взял в рот трубку, - для начала мне бы хотелось знать, какое масло вы закупаете для своих переделанных, - пыхтя трубкой, заговорил он. – И посмотреть полный список работников, подвергшихся переделке… - Я бы попросил вас воздержаться от использования этого слова, - вздохнул Крейтон. – Это несчастные люди. Они пошли на операцию не по своей воле… - Как бы то ни было, - детектив серьезно смотрел на доктора. – Мне нужна информация, - он достал трубку изо рта, - и вы, - он указал мундштуком на доктора, - мне ее предоставите. Док Крейтон смерил детектива недовольным взглядом. Зуд становился сильнее, а вместе с ним росло и раздражение. Еще раз смерив гостей недовольным взглядом, он повернулся к столу и достал из одного из ящиков журнал. - Прошу, - он протянул его детективу. – Здесь список всех протезированных работников. С указанием частей тела, которые подверглись протезированию. - Полагаю, мы можем забрать его с собой для изучения? – поинтересовался детектив. Док Крейтон нехотя кивнул. - Отлично! Мистер Уитвик, - детектив окликнул своего помощника и протянул ему журнал. – Ознакомьтесь. Полицейский только молча кивнул и, приняв журнал, бегло его пролистал. - Теперь осталось прояснить один последний вопрос, - детектив пыхнул трубкой, выпуская облачко ароматного дыма. – Какое масло вы закупаете для своих пер… Протезированных? - Понятия не имею о чем вы, - пожал плечами Крейтон. - Не нужно строить из себя дурака, доктор, - вздохнув, детектив Дойл указал мундштуком трубки на маслянистое темное пятно возле кушетки. – Масло. Машинное масло. - Ах это… - глупо хохотнул Честер. – Думаю, по этому поводу вам лучше обратится в машинный цех. Или к начальнику порта. Я простой врач, а не механик. - Благодарю за сотрудничество, - кивнул детектив, разворачиваясь к выходу. – Мы вызовем вас, если у нас появятся дополнительные вопросы… - Постойте, - запоздало опомнился Крейтон. – А в чем, собственно, дело? - Убийство, мой дорогой доктор, - остановившись в дверях, проговорил детектив. – Убийство. Крейтон открыл было рот, чтобы задать еще один вопрос, но остановился. Задавать полиции вопросы не стоило. Особенно детективу. Если уж они привлекли одного из них, то дело явно не простое. А к непростым делам у городской полиции особое отношение. Так что… Честер проводил взглядом незваных гостей, от лишних вопросов лучше воздержаться. Едва дверь захлопнулась, он повернулся к столу и достал из ящика пузырек с гидрохлоридом кокаина. Зуд стал невыносимым. Дрожащими руками Честер Крейтон расстегнул кожаную сумочку со шприцами.       - Мистер Дойл, сэр! – Уитвик поравнялся с детективом. – Вы думаете, что убийцей мог быть один из переделанных докеров? - Я предполагаю, - пыхнул трубкой детектив. – Не стоит брать во внимание безногих бедолаг… Мимо них с грохотом и лязгом, дыма шипящим и гудящим паровым двигателем пронесся один из переделанных. Из небольшой тележки на гусеничном ходу словно вырастал крепкий загорелый торс молодого парня. За его спиной пыхтел компактный паровой двигатель. Подпрыгивая на бревнах, устилавших пирс, переделанный скрылся в здании одного из многочисленных складов. - Убийца, если он действительно из переделанных, - проводив докера взглядом, продолжил детектив Дойл, - будет работником разделочного цеха. - Из потрошителей китов? – переспросил Уоррен. - Да, - кивнул детектив. – Орудием убийства был огромный нож, - Артур Дойл, зажав трубку в зубах, красноречивым жестом обхватил правой рукой свое левое запястье. Уоррен тут же понятливо закивал. - А если… - начал было Уитвик. - А если мое предположение не верно, - тяжело вздохнул детектив, - боюсь, нам придется наведаться в мастерские автоматонов.