Город Грез

26 декабря 1849 года.       На город медленно опускалась ночь, и все за стеной погружалось в полумрак. Обрезки тут и там освещались яркими пятнами неровно горящих газовых фонарей. Их дрожащий свет выхватывал из полумрака надвигающейся ночи обшарпанные кирпичные стены, покрытые облупившейся штукатуркой. Грязный серый снег кружился в порывах прохладного ветра и падал на брусчатку. Снег тут же таял, и потоки мутной воды неслись по сточным канавам к Болотному Кварталу.       Она вышла из дома, старого покосившегося здания у самой стены, отделявшей Обрезки от Променада, и скорым шагом поспешила в сторону Печного переулка. То и дело по узким улочками пробегали рикши. Тележки толкали изможденные, замотанные в какие-то лохмотья, подростки. Чуть реже на улочках Обрезков встречались кэбы. Запряженные в двуколки дохлые клячи выглядели еще хуже, чем несчастные рикши. На самом деле позволить себе рикшу, а уж тем более кэб мог не каждый житель квартала. Только самые «зажиточные» жильцы Обрезков передвигались таким образом. Она не относила себя к категории зажиточных граждан, поэтому, перепрыгивая лужи с мутной грязной водой, скорым шагом приближалась к Печному переулку. Оттуда свернуть на Кожевенную и дальше, в сторону Болотного Квартала. Туда, откуда прохладный ветерок приносил зловонные запахи плесени и гниющей древесины.       Девушка запрыгнула на высокий бордюр, пропуская мимо несущийся кэб. Двуколка, влекомая дохлой едва живой клячей, гремя, подпрыгивала не брусчатке. Вот одно из колес попало в лужу, окатив грязной водой толпу беспризорников, игравших в серых сугробах снега. Тут же раздались недовольные возгласы и вслед кэбу полетели снежки. Девушка посмотрела вслед исчезающему в полумраке кэбу. Когда-нибудь и она позволит себе разъезжать по городу в экипаже, а не прыгать по брусчатке, рискуя подвернуть, а то и чего доброго сломать ногу.       Устало вздохнув, она, наконец, вышла на Кожевенную улицу. Там, в самом низу, практически у самой границы со зловонным Болотным Кварталом, у нее была назначена встреча с ним. Дороти, так звали девушку, встретила его совсем недавно. Всего несколько дней назад, когда по Обрезкам проезжал с проверкой какой-то инспектор из Центрального. Джек сопровождал его. А Дороти и другие девочки всегда крутились там, где есть богатеи. Тем более богатеи из Променада или Центрального. Однако Джек вовсе не был никаким богатеем. Хоть и вел и держал себя так, словно ему принадлежит весь Шпиль целиком. При первой их встрече он представился как «советник господина инспектора» и, разумеется, Дороти ему не поверила. Но на поверку это оказалось именно так. «Он и шагу ступить не может без старины Джека», говорил он ей. «Даже нужду справить и то, наверное, не сможет». А Дороти только и смеялась в ответ. Да, может быть, Джек и не был богатеем из Центрального, но подарки ей делал. Молли, ее соседка по комнате, все недоумевала, что Дороти в нем нашла. «Найди себе нормального богача», говорила она. Но Дороти не были нужны его деньги. Вовсе нет. Она перепрыгнула очередную лужу с мутной талой водой и, вглядываясь в полумрак улицы, едва разрываемый редкими газовыми фонарями, перебежала на другую сторону. Еще немного и они встретятся. Он назначил ей встречу в забегаловке у самого Болотного Квартала. Что ж, это было в его стиле. Дороти ускорила шаг и едва не сорвалась на бег от нетерпения.       - Ты пришла! – Джек подошел к ней едва она переступила порог довольно сомнительного питейного заведения. Обычно здесь собирались докеры, живущие в Обрезках. Да китобои, что не принесли улова. Так же сюда стекались обитатели Болотного Квартала: странный люд, который больше походил на водяных из детских сказок. Их обрюзгшие белесые тела были замотаны в лохмотья, а большие водянистые глаза напоминали рыбьи. Или жабьи. Та гадость, что сливали в болота за городом, где и располагался квартал, плохо влияла на людей. Вот и сегодня парочка жабомордых сидела в дальнем углу заведения и потягивала свое пиво. - Конечно, я пришла, - Дороти стряхнула с воротника мокрый серый снег. – О чем ты хотел поговорить? - Пойдем, - Джек подхватил ее под руку. – Купим тебе чего-нибудь, чтобы согреться. Говорят, что тут подают неплохой глинтвейн. «Неплохой по меркам обрезков», подумала она про себя. «И такой же дорогой». Он проводил ее до своего столика и сделал заказ. - Так вот, - Джек уселся за столик. – Ты хочешь уехать отсюда? - Куда? – недоуменно спросила девушка. Она никогда не думала про жизнь за пределами города. Да что там и говорить, Дороти и не знала, существует ли вообще жизнь за пределами города… - Д-да, - немного подумав, проговорила она. А вдруг он увезет ее отсюда? И она сможет посмотреть мир? Он же явно не ограничивается одним лишь городом… - Замечательно! – он взял ее за руки. – Просто прекрасно! Официант, если его можно было так назвать, поставил на столик два бокала с мутной красной жидкостью и, отерев руки о грязный фартук, удалился. - Только сперва нам надо будет кое-что сделать, - Джек серьезно смотрел на Дороти. – Ты же мне поможешь, правда? - Я… Я не знаю, - покачала она головой. – Смотря, что надо сделать… - О, сущие пустяки, - он махнул рукой. – Ты поможешь мне, я помогу тебе. Заберу отсюда в Центральный, - Джек сжал ее руки сильнее. – Только ты должна влиться в коллектив, так сказать. Стать моим компаньоном. Девушка задумалась. Она знала этого человека всего несколько дней. Но он просто очаровал ее. И теперь говорит, что увезет ее в Центральный Квартал… Она будет жить в роскоши, как настоящая леди! - Хорошо, - Дороти решительно кивнула. – Я помогу тебе. - Прекрасно! – Джек подхватил бокал с глинтвейном. – Выпьем за наше сотрудничество! Кивнув, она осторожно взяла бокал. - До дна! – он качнул бокалом. Они чокнулись и выпили. А глинтвейн оказался не таким уж и плохим. По крайней мере она согрелась… 28 декабря 1849 года.       Два дня прошло с тех пор, как он пообещал увезти ее из Обрезков. Два дня Дороти провела в раздумьях. А что, если он ее обманул? Что если Джек просто искал предлог, чтобы избавится от нее? - Не может быть, - пробормотала она и села на кровати. Он не мог так с ней поступить. Только не Джек.       С подоконника спрыгнул здоровенный серый кот. Громко мурлыча, он подошел к кровати и начал тереться о ее ногу. - Ну что ты, серый негодяй? – девушка погладила кота. А если она уедет, то как же Тото? Дороти посмотрела на кота. Кто будет его кормить? Устало вздохнув, она снова упала на кровать и уставилась на грязный, покрытый плесенью, потолок. Нет. Она не могла больше и дня провести в этой комнате. В этом доме. Хватит с нее Обрезков. Дороти вскочила с кровати и решительно подошла к шкафу. Возиться с кринолином не было никакого желания. Девушка надела простую юбку из грубой плотной ткани и такую же простую кофточку. Корсет остался висеть в шкафу вместе с кринолином. Их время еще придет. Выйдя из комнаты, Дороти накарябала огрызком карандаша записку для Молли и, натянув башмаки, поспешила покинуть опостылевшую ей комнату. Тото протяжно мяукал ей в след.       Улица встретила ее холодным морозным воздухом, резкими порывами ветра и снегопадом. Крупные серые снежинки падали на брусчатку, покрывая ее грязным ковром из свалявшегося серого снега. Подняв воротник куртки, Дороти скорым шагом пошла вниз по улице. Она понятия не имела, где искать Джека. Поэтому девушка решила расспросить о нем в том самом заведении, куда он недавно ее приглашал. Когда Дороти добралась до бара, на город опустились сумерки. Тут и там загорались редкие газовые фонари, которые с трудом пытались разогнать мрак, сгущающийся в Обрезках. Ловя на себе взгляды докеров и неудачливых китобоев, воняющих ворванью и заливающих неудачный день виски, девушка, старательно обходя стороной жабомордых обитателей Болотного Квартала, подошла к стойке. Хозяин заведения, мрачный грузный мужчина с обветренным лицом, украшенным уродливым шрамом, смерил девушку взглядом и вернулся к протиранию бокалов. - Извините, - проговорила Дороти, - я ищу Джека, вы не знаете, где я могу его найти? Хозяин вновь смерил девушку взглядом. - Знать не знаю никакого Джека, - вздохнул он и, поставив бокал на стойку, подхватил другой. Дороти осторожно огляделась по сторонам. Достала небольшой кошелек и заглянула внутрь. Всего лишь несколько пенсов и две гинеи, которые ей отдал Джек. Вздохнув, девушка достала монету из кошелька. - Мы были здесь вместе, - она положила гинею на стойку. – Пару дней назад, - она обернулась. – Вон за тем столиком… Хозяин быстрым движением сгреб монету со стойки. В Обрезках это были огромные деньги. - Если ищешь того парня, - проговорил он как можно тише, - советую заглянуть тебе в «У Стены», - встряхнув грязную тряпицу, он взялся протирать другой бокал. – Больше я ничего не знаю, - покачал он головой. - Спасибо, - Дороти спрятала кошелек и поспешила покинуть бар.       «У Стены» была единственной гостиницей в Обрезках. Нет, в этом районе можно было найти ночлежку. Да что там говорить, любой житель пустит тебя переночевать за пару пенсов. Но не из любого дома ты выйдешь утром живым и здоровым. «У Стены» же была настоящей гостиницей. Гостиница располагалась в старом здании бывшего отеля примостившегося к стене так, что создавалось впечатление, словно стена разрезает его на две половины. Улицу перед гостиницей ярко освещало несколько газовых фонарей, а не небольшой площади поблизости всегда стояло несколько кэбов. Иногда среди лошадей и двуколок можно было заметить замотанного в грязные лохмотья рикшу. Гостиница пользовалась спросом у немногих посетителей Обрезков: тут практически не воняло Болотным Кварталом. Да и ветерок из порта редко доносил сюда запахи рыбы и ворвани. Распахнув тяжелые, почерневшие от времени деревянные двери, Дороти проскользнула в холл. Девушка даже несколько пожалела о том, что не одела кринолин и корсет... Холл сохранил следы былой роскоши. Витиеватые латунные канделябры, освещающие помещение неровным пламенем свечей. Несколько газовых светильников на таких же медных подставках. На полу некогда красный вылинявший ковер. В дальней части холла стойка из темного дереве. И массивная лестница, уводящая на верхние этажи. Осторожно и неловко ступая по ковру, девушка направилась к стойке. Дороти еще никогда не бывала в «У Стены». Да и никто из девочек тут не был. Редкие заезжие богачи, в обществе которых они крутились, никогда не приводили их в гостиницу… - Я ищу… - проговорила Дороти, подойдя к стойке и ее собственный голос показался девушке каким-то жалким. – Я ищу Джека, - повторила она несколько увереннее. - Фамилия? – безразлично поинтересовался стоявший за стойкой худощавый юноша. - Палмер, - проговорила Дороти, запоздало сообразив, что нужна не ее фамилия. Юноша с осунувшимся лицом склонился над регистрационным журналом. Провел тонким пальцем по пожелтевшим страницам, изучая последние записи. - Никто по фамилии Палмер у нас не останавливался, - проговорил он, наконец. - Его зовут Джек, - повторила Дороти. – Мне сказали, что я могу найти его здесь. Я… Я не знаю его фамилии. - Тогда, - юноша за стойкой посмотрел на нее безразличными серыми глазами, - боюсь я ничем не смогу вам помочь. Девушка отошла в сторонку и окинула взглядом просторный холл гостиницы. Дороти готова была расплакаться. Он казался так близко и был таким недосягаемым. Может он действительно бросил ее? Она сжала кулаки. И тут неприметная дверь возле самой лестницы распахнулась и в холл вышел смеющийся раскрасневшийся Джек. Сказав кому-то пару слов и махнув рукой, он направился было к стойке и тут заметил ее. - Что ты тут делаешь? – подойдя к Дороти, он схватил ее за локоть. – Зачем пришла? - От тебя уже несколько дней нет никаких вестей, - проговорила она, чувствуя, что вот-вот разрыдается. – Я думала, что ты забыл про меня… - Вовсе нет, - он крепче сжал ее локоть и повел к выходу. Покинув здание старого отеля, они вышли на улицу навстречу прохладному зимнему вечеру. Все еще держа ее под руку, Джек отвел Дороти в небольшой проулок, и они скрылись во мраке. - Зачем ты пришла? – серьезно глядя на нее вновь спросил он. - Ты просил меня помочь. И я согласилась. А потом от тебя никаких вестей… - сбивчиво заговорила она. – Я подумала, что ты уже уехал. И… И оставил меня здесь. Одну… - Сейчас не самый подходящий момент, - вздохнул Джек. – Но ты все-таки можешь мне помочь, - он вложил в ее руку небольшой ключ. - Что это? – Дороти повертела ключик в руке. - Это от моего номера, - голос Джека был холоден и серьезен. – Ты должна подняться туда и забрать кое-что. Ты же помнишь мое пальто? Разумеется, она помнила. Вычурное пальто темного вишневого цвета с пушистым меховым воротником. На его фоне даже одежка господина инспектора выглядела скромнее. Дороти кивнула. - Отлично, - продолжал Джек. – Во внутреннем кармане. Конверт. Заберешь его и сразу же уходи. Жди меня у себя. - Но… - осторожно проговорила Дороти. - Не беспокойся, - улыбнулся он. – Ты просто заберешь то, что принадлежит мне. - А ты… - А я буду и дальше развлекать этого напыщенного индюка, - усмехнулся он.       Уверенным шагом миновав стойку и безразличного худощавого юношу. Который что-то заполнял в своих журналах, она поднялась на второй этаж. И чем ближе Дороти приближалась к номеру Джека, тем меньше оставалось от ее уверенности. Но ведь он обещал увезти ее отсюда… Дороти дрожащей рукой осторожно вставила ключ в замочную скважину и медленно повернула. В пустом коридоре щелчок открывшегося замка показался оглушительным. Девушка, затаив дыхание, оглянулась по сторонам. Никого. Второй этаж гостиницы казался пустынным и заброшенным. Только газовые светильники с тихим шипением освещали его своим дрожащим пламенем. Облегченно вздохнув, она приоткрыла дверь и проскользнула в темную комнату. Сразу же налетев на стул и больно ударившись коленкой. На глаза навернулись слезы, но Дороти, стиснув зубы, прошла вглубь номера в поисках шкафа: на вешалке у входа одежды не оказалось. «Я же просто забираю вещь с разрешения ее хозяина, правда?», распахнув дверцы шкафа, она на ощупь перебирала висевшую там одежду. «С разрешения ее хозяина…». Правая рука девушки погрузилась в густой мех. - Вот оно, - прошептала она, запуская руку во внутренний карман пальто.       Дороти уже нащупала толстый конверт из плотной грубой бумаги, когда позади нее раздалось тихое шипение. Девушка резко развернулась на каблуках. На пороге комнаты стояла массивная фигура. Широкие плечи незнакомца едва помещались в дверном проеме. Лица его девушка рассмотреть не могла. Только лысину, что поблескивала в свете коридорных светильников. Незваный гость перешагнул порог номера и каким-то неловким движением одел на голову котелок. Девушка растерялась. Здравый смысл подсказывал ей залезть в шкаф. Спрятаться подальше от незнакомца. Но Дороти сковал ужас. Она не могла пошевелиться. А гость уже заметил ее и шагнул в ее сторону. Еще шаг. Его огромные башмаки гулко ступали по старенькому ковру. А она с ужасом смотрела на массивную фигуру… - Куда ты пропала? – в дверях показался Джек. Дороти хотела было крикнуть, предупредить его, но было уже слишком поздно. Незнакомец резко развернулся и в один большой шаг оказался возле Джека. Схватил его за горло и с легкостью приподнял. В свете коридорных светильников сверкнул широкий клинок. Мгновенье, и незнакомец ударил Джека ножом в грудь. А потом еще и еще. Дороти закричала, а здоровяк отпустил обмякшее тело Джека и так же быстро оказался возле нее. Толстые пальцы стальной хваткой сжались на шее девушки, обрывая ее крик. Загоняя его обратно в легкие. Дороти силилась разглядеть лицо незнакомца. Угловатые, нечеловеческие черты… И тут резкая боль пронзила ее левый бок. Разлилась по всему телу, взрываясь вспышкой алых кругов, расплывшихся перед глазами. Что-то теплое и липкое струйками потекло по ее животу и ногам. Рот тут же наполнил противный медный привкус. Здоровяк разжал пальцы, и девушка рухнула на пол. В глазах Дороти все плыло. Каждый вдох отзывался резкой болью. Глаза девушки медленно закрывались. Последнее, что видела Дороти Палмер, это остекленевшие, полные ужаса глаза того, кто называл себя Джеком.

*****

29 декабря 1849 года.       Уоррен Уитвик едва поспевал за детективом, который скорым шагом приближался к месту преступления. Заявление о двойном убийстве поступило сегодня утром. Убийство в Обрезках обычное дело, поэтому центральное отделение полиции практически никогда не реагирует на подобные заявления, предоставляя работать местным отделениям. Однако в этот раз ситуация была несколько иная. Судя по поступившей информации, был убит некий помощник инспектора, который посещал Обрезки с очередной проверкой. А убийство государственного служащего – дело серьезное.       Детектив резко остановился, да так, что погруженный в свои мысли Уоррен едва не налетел на него. Выругавшись про себя, Уитвик заглянул детективу через плечо. Входная дверь номера была настежь распахнута. В дверях, привалившись спиной к косяку, в луже запекшейся крови сидел мужчина средних лет. В его остекленевших глазах застыло выражение недоумения и испуга. Жуя мундштук трубки, детектив перешагнул через тело и прошел вглубь номера. Уоррен поспешил последовать за ним. А в номере было еще одно тело. Молодая девушка лежала у распахнутого настежь платяного шкафа. Детектив окинул взглядом номер. - Что вы думаете, мистер Уитвик? – поинтересовался он, доставая трубку изо рта. - Вы у меня спрашиваете, мистер Дойл, сэр? – Уоррен недоуменно посмотрел на детектива. - Именно, - кивнул тот в ответ. - Но я же простой патрульный… - пробормотал Уоррен. - Сегодня вы мой помощник, - покачал головой детектив. – Итак, мистер Уитвик, что вы думаете об этом? – мистер Дойл жестом обвел место преступления. Уоррен на мгновенье задумался, изучая обстановку. Могло показаться, что это обычное бытовое убийство. Влюбленная парочка что-то не поделила, и… - Это не ссора, - покачал головой Уоррен. - Почему вы так решили? – мистер Дойл хитро прищурился. - По расположению тел, - пожал плечами Уоррен. – И по следам крови. Не похоже, что они убили друг друга. Скорее всего, был третий… - он на мгновенье задумался. – Он и есть убийца. - Сколько вы служите в полиции, мистер Уитвик? – детектив присел на корточки рядом с телом мужчины. - Десять лет, сэр, - пожал плечами Дойл. - И вы все еще патрульный? – детектив внимательно изучал рану на груди мужчины. - Да, сэр, - кивнул Уоррен. - Потрясающе… - вздохнул мистер Дойл в ответ. - Мне нравится моя работа, сэр, - покачал головой Уоррен. - Убийца был силен, - проигнорировал его детектив. – Колотая рана в груди. Широкое лезвие, шесть-семь дюймов. Удар был такой силы, что сломал ребра и пробил легкое… - мистер Дойл пожевал мундштук своей трубки. – Достал до сердца… Интересно, - он резко встал и подошел к Уоррену. – Мистер Уитвик, узнайте кто прожевал в этом номере… - Некто Джек Миллз, сэр, - отрапортовал Уоррен. – Господин Инспектор подтвердил. Джек Миллз – это имя его помощника, - он кивнул на тело мужчины. - Отлично, - кивнул детектив. – Тогда я попрошу вас, мистер Уитвик, отправится в Бюро и получить исчерпывающую информацию, - он достал изо рта трубку, - касательно мистера Миллза. Кивнув, Уоррен поспешил покинуть номер.       А Артур Дойл, чиркнув спичкой, наконец, раскурил свою трубку и, выдохнув колечко сизого дыма, присел на корточки рядом с телом женщины. Осмотрев тело, он осторожно разжал окоченевшие пальцы. А в кулаке погибшая сжимала клочок плотной серой бумаги. В котором наметанный глаз мистера Дойла опознал оторванный уголок от конверта.       Бюро располагалось на третьем уровне Шпиля и, разумеется, Уоррен Уитвик никогда здесь не бывал. Да и никто из низших чинов полиции тоже. Уоррен изучал план, который грубо набросал красным карандашом на клочке плотной бумаги охранник при входе. Изучал и понимал, что у него уйдет довольно много времени, чтобы найти нужный кабинет. Вздохнув, Уитвик убрал бумагу в карман и направился вглубь Бюро. Блуждать по хитросплетению узких темных коридоров.       Блуждания отняли у патрульного добрую половину дня. Миновав три больших зала заставленных громоздкими аналитическими машинами и заполненных мерным пощелкиванием вычислительных устройств, Уоррен, наконец, вышел к искомому кабинету. Еще раз сверившись с планом, он осторожно постучал в дверь. - Войдите, - раздался из глубины кабинета приглушенный голос. Еще раз вздохнув, Уитвик открыл дверь и перешагнул порог. Просторное помещение встретило его прохладой и ароматом табака. В уставленной стеллажами и шкафами комнате приютился небольшой письменный стол. За которым восседал лысоватый плотный мужчина, смотревший на Уоррена сквозь толстые стекла очков в темной роговой оправе. - Я от мистера Дойла, - проговорил Уоррен, подходя к столу. - А, мистер Уитвик, полагаю, - мужчина достал серебряный портсигар, извлек оттуда сигарету и протянул портсигар Уоррену. - Благодарю, - Уитвик покачал головой. – Но я не курю. - И правильно делаете, молодой человек, - мужчина в очках чиркнул спичкой и прикурил. Закашлялся и выдохнул струйку сизого ароматного дыма. - Так чем могу вам помочь? – проговорил он. - Мистер Дойл хочет получить информацию, касаемо некоего мистера Джека Миллза, - начал Уоррен. – Который служил секретарем и помощником у господина Монтескью, который недавно посещал Обрезки с инспекцией. - Понятно, понятно, - затянувшись, лысоватый мужчина достал из ящика стола небольшую бумажку и, обмакнув перо в чернильницу, что-то на ней написал. – Что-нибудь еще? - Нет, сэр, - Уоррен покачал головой, - это все. Мужчина за столом только кивнул, достал из стола небольшой стеклянный цилиндр с медной крышкой. Убрав в него бумагу, тяжело поднялся из-за стола и проковылял в дальний угол комнаты, где спрятались трубы пневмопочты. Пыхтя сигаретой, он открыл дверцу приемника и вставил в него цилиндр. Закрыв дверцу, нажал на неприметную кнопку, и его послание тут же скрылось в блестящей латунной трубе, переплетение которых опутывало все Бюро, соединяя между собой отделы. - Прошу вас, - вернувшись к своему столу, он жестом указал на дверь кабинета. – Я провожу вас до лифта. Надо, - он затушил сигарету в пепельнице, - хоть изредка разминать ноги, - усмехнувшись, он заковылял к двери.       Покачивающийся и поскрипывающий лифт опустил Уоррена на подуровень, разделявший Бюро и второй уровень Шпиля. Именно тут располагалась основная масса аналитических машин, занимавшихся распределением и сортировкой информации. Двери лифта медленно открылись, и Уитвик погрузился в пощелкивание и тихий гул сотен машин, заполнявший просторное помещение. - Мистер Уитвик, сэр! – к нему подбежал мальчишка лет шестнадцати в заляпанной масляными пятнами робе. – Прошу сюда! Пожав плечами, Уоррен проследовал за своим провожатым. Паренек провел его между рядов сложных аналитических машин и самописцев и усадил за небольшой столик в дальнем конце зала. - Одну минуту, сэр! – выпалил паренек и скрылся в зале. Вздохнув, Уитвик огляделся. Когда-то давно он тоже хотел стать клакером. Даже разбирался в том, как работают машины. Однако семейное дело – служить в полиции. И Уоррен последовал по стопам отца, как тот когда-то последовал по стопам деда. Он даже невольно улыбнулся. - Прошу, сэр! – паренек поставил перед ним коробку, заполненную бумагами. – Это информация обо всех Миллзах, находящихся на государственной службе. Кивнув, Уоррен приступил к изучению кипы бумаг. Будучи патрульным, он и понятия не имел, что конкретно должен искать. Поэтому сосредоточился только на имени и фамилии. Джек Миллз. Однако перерыв все бумаги, Уоррен не обнаружил ни одного Джека. - А вот это уже интересно, - пробормотал он себе под нос и жестом подозвал к себе паренька, который маячил поблизости. - Да сэр, - тот подбежал к нему. - Можно ли получить портреты всех этих людей? – поинтересовался Уоррен. - Разумеется, сэр, - кивнул паренек и тут же скрылся в глубине зала. А Уитвик решил скрасить ожидание, еще раз изучив бумаги.       Он уже заканчивал, когда прибежал паренек рассыльный. Он тащил в руках длинную ленту из писчей бумаги, на которой были портреты всех Миллзов. Кивнув, Уоррен приступил к изучению. Самописцы «чертили» портреты грубыми прерывистыми линиями. Но и в них можно было четко определить черты лица. - Вот он, - указал Уоррен на один из портретов. – Могу я получить его дело? Паренек достал блокнот и огрызок карандаша. Переписал номер, значившийся под портретом, и, кивнув, вновь убежал. Не прошло и пары минут, как он вернулся. - Сэр, тут какая-то ошибка, - проговорил паренек, протягивая Уоррену бумаги. – Этот мистер проживает в обрезках. И никогда не состоял на службе… Уитвик только кивнул и взял бумаги. И первое, что привлекло его внимание, это имя: «Конрад Миллз».