А что если?...

— Ааааа! — Начинает свой день Сергей. И как уже по привычке говорили врачи — с нового кошмара. Его подушка снова мокрая от слёз, а простыня — от холодного пота.       Довольно странно, ведь он им даже никогда не рассказывает, что именно ему снится.       Уже месяц прошёл с того момента, как Сергей «заселился» или «подселился» в любом случае — не добровольно, в самую крутую психушку города Питербурга. А крутость этого состояла знаете в чём? Да в том, что тут содержали только самых отмороженных, одним словом — тюрьма со смирительными рубашками. Нет, у Разумовского, конечно, куча денег, вполне бы могло хватить даже на какой-нибудь заграничный «отель для сумашедших», если такие бывают. Но раз уж этот «птенчик» сошел с ума, то и деньги ему больше не понадобятся ни в каком виде — заявило правительство. Помните того лысого улыбчивого типа, который присвоил всю славу за поимку Сергея себе? А угадайте, у кого теперь новый мерседес, яхта и дом в Америке?       Обо всём этом Разумовский перестал думать ещё в первую неделю. Раньше его деньги содержали бедных детей в дет-доме, а теперь?.. Было даже не столь обидно попасть в эту больницу, как это всё.       Следственно, что стало с остальными деньгами, Сергей не знал. А кто вообще разрешит поставить телевизор в камеру психа? Он же его разобьёт или себя покалечит… "У этих врачей такая заурядная логика… " — Думал Сергей, когда осматривал белые мягкие стены своей палаты. Кроме них в ней были лишь кровать, с ремнями на стенках, маленький столик и стул. Иногда, когда к ним приходили для проведения «консультаций», этот стол обычно заполнялся, и то, чем он заполнялся, определяло ужас предстоящего. "Зачем выдавать тапочки, если пол и так мягкий?"       Кстати да, с другими заключёнными контактов не разрешалось, а из-за плотности железных стен, звуков снаружи почти даже не было слышно… Вот уж что было самым трудным для Сергея — полное одиночество, в полной тишине… если только не…       Ладно, с другой стороны можно было хотя бы повопить и побиться руками об дверь, когда он приходил. Тогда прибегали санитары, пихали в него таблетки или вырубали шокером, и тогда у Серёжи появлялся хоть какой-то шанс поспать. Одному. Хоть и недолго.       Обычным способом Сергей уже давно не пытался уснуть. Или же он просыпался каждый час с криками, да в холодном поту и дрожи, а потом всё вышеперечисленное с санитарами по кругу… "Эти врачи сами будто стены. Каменные, непробиваемые. Знают только одно чувство — страх сбежавших пациентов, а на мирных сидящих им плевать. Ко всем одно и то же жестокое отношение. И то меня они называют монстром… Пусть даже они и правы, но сами не лучше…"       Днями и ночами Сергея спасало только одно — небольшое окошко, рядом с кроватью. В те дни, когда его не приходилось привязывать к ней, Разумовскому, пусть даже через решётку, открывался вид на красивую речку и маленькую деревеньку неподалёку.       Да, дело всё происходило за городом, якобы чтобы психушка важным шишкам глаза не мозолила, а что до деревенских — у них денег нет на переезд, вот и живут здесь.       Серёже больше всего нравилось смотреть на играющих у реки детей, вспоминать их с… А, он же умер…       Эта новость, совершенно внезапная, ударила по Разумовскому сильнее всего остального. Но он запрещал себе думать об этом. Любая такая мысль заставляла его терять контроль.       Когда наступала ночь и дети уходили домой, Серёжа начинал наблюдать за облаками. Ему нравилось смотреть, как они переливались в цветах заката. Но когда смотришь на небо, надо помнить — там бывают птицы…       Каждый закат, каждая луна, каждый солнечный луч, словно знак — я здесь навечно. День сменяет день. "Почему я не умею летать?.."       Только о подобном ему и оставалось думать. А ведь раньше? Бредил компьютерами, технологиями, мечтал открыть собственную интернет-фирму, на равне с уже созданной… А когда это — раньше? Месяц назад?       Кстати говоря, после раскрытия личности «Чумного Доктора» приложение «vmeste» тоже было закрыто… Властями, конечно же, и всё же без Сергея им все равно никто бы не занимался. Дело всей его жизни похоронили и заколотили в гроб. В один день. Бесследно. Кажется единственное, что у него осталось — его имя, которое наверняка, скоро тоже будет забыто или запрещено. — Ну, как сегодня себя чувствуете? — вдруг прервал его размышления вошедший врач. — Как птица, летящая на крыльях собственных неудач, — что-что, а крылатые выражения и искусство Сергей любил, где бы он не находился. — Чудесно. Надеюсь, с таким же радостным настроем мы с вами начнем сегодняшние процедуры…