А что если?...

      Под «процедурами» врач Разумовского, Антон Борисович, всегда имел ввиду разное. Начиная с принятия таблеток разных сортов и вкусов, добровольно или с шокером у горла, заканчивая запихиванием Серёжи в одну очень страшную комнату — «кабинет номер 17».       Сегодня ему повезло. Так думал Сергей, когда врач сначала начинал раскладывать на маленьком столике листы бумаги с чёрными непонятными изображениями на них. Это было самым легким из всего, что с ним могли сделать за день, и в то же время неправильные ответы на этом этапе могли привести к номеру 17…       За месяц Разумовский уже выучил все необходимые ответы на содержание картинок, как отвечал бы нормальный человек. Пришлось, что сказать. Всё-таки находились другие психи, которые сжалились над новеньким и дали ему переписать эти ответы. Ну, или им просто надоело слушать его вопли из того кабинета… — Бабочка… — шепчет Сергей усталым поникшим голосом — он любит бабочек, по крайней мере, любил в детстве, но настоящих, а теперь… увидит ли он таких ещё вообще? Тогда врач достает следующую картинку — значит, как и всегда, правильно. Хотя врачи и сами знали, что все их пациенты эти ответы знают, но что они могли с этим поделать? Все эти ответы в записанном виде они конечно отбирали у психов, но к тому времени последние уже всё знали наизусть.       Но вдруг врач разворачивает картинку, которую Серёжа ещё ни разу не видел. Первая мысль сразу – как?.. откуда?...       В первые минуты удивленный взгляд сразу выдает Разумовского. — Удивлены? — Врачу как-будто в радость переигрывать своих пациентов. Видеть эту эмоцию неизбежного страха на их лицах. — Сегодня передали из министерства здавохранения, хотят лечить вас по новой программе. "Эта сволочь ещё и смеет улыбаться. Помнишь, что ты обычно делал с такими?" — Если раньше Сергей думал, что уже всё и так было потеряно, то теперь стало хуже — слева от него возник его двойник в своём чёрном костюме птицы.       Разумовский отварачивается от держащего картинку врача и смотрит на «другого» себя. На его глазах проступают слезы.       Птица продолжает молча улыбаться, подобно безумцу, а Разумовский, будто проигнорировав вопрос двойника, снова всматривается в картинку, пытаясь найти ответ. Он чётко знал одно: то, что кажется ему правильным ответом, будет трижды не правильным для доктора.       Так проходит минут пять, а Сергей все так же молча сидит и сверлит непонимающим взглядом пятнистую картину, как маленький мальчик задачку по математике. В конце-концов по его щекам таки начинают течь слезы, а лицо перестает выражать какие-либо эмоции. Он понимает — сегодня того кабинета ему не избежать. А ведь сколько раз ему уже удавалось это обойти… Ведь за целый месяц, он был в 17-ом кабинете лишь один раз и… настолько плохо он в жизни себя ещё не чувствовал. — Сергей… — Начинает врач. Он потирает свои очки и убирают несчастную картинку. — Вы ведь весьма умный человек… — Доктор поднимается со стула, намереваясь подойти к нему и завершить свою речь, как вдруг Сергей видит, что его копия резко вскочила с места и принялась душить врача. Сам Разумовский, естественно, пытается его остановить, но двое санитаров мигом берут его под руки и тащут к кровати. На фоне слышен кашель освободившегося доктора, а птица будто растворился. Сергей вырывается, кричит, хочет обернутся, понять, увидеть, что его злая версия не навредила невинному человеку, но все его попытки оканчиваются, когда он лежит прижатый к собственной постели, а что-то острое проникает в его плечо, после чего Серёжа проваливается в глубокий сон.

***

      После этого сознание возвращается к Сергею не сразу. Он пытается открыть глаза, но видит лишь обрывки: его везут куда-то на каталке, тело обмякло, но жёсткие удерживающие ремни всё равно дают о себе знать. Его уши словно набили ватой. На обрывках сознания он смотрит снизу вверх на длинный белый коридор. Мимо него проносятся стены, врачи, последние смотрят на него с особой опаской, будто шепчут: — Это он?

–Подумать только, псих! Ни с того, ни с сего взял и напал на врача!

–Это тот, у которого раздвоение личности? Очень редкий синдром…       Разумовский слышит скрип маленьких колесиков, пытается пошевелиться, опровегнуть услышанное, но ничего не выходит. Он словно парализован. «Это не я! Это все не я… Послушайте, прошу…»       Затем каталка останавливается, а позади нее открывается дверь кабинета, в который завозят Сергея. Когда дверь захлопывается у ног Разумовского, последнее, что он видит, прежде чем оказаться прикованным к медицинскому столу, это табличка на двери: «17» — и этим все сказано.       В следующие часы он умоляет своё сознание отключиться, пока двое санитаров обкалывают его руки какими-то психотропными или успокоительными, подносят к ушам какие-то устройства, от звука которых, кажется что из ушей скоро пойдет кровь, а его двойник, снова появившийся из неоткуда, вальяжно сидит на стуле напротив него. На его безумном лице снова возникает улыбка до ушей.

***

      Что происходило после этого, Сергей не помнит от слова совсем. Он мог лишь надеяться, что его амнезия, это не очередная выходка его двойника, а просто болевой обморок.       Следующие три дня, пока из ушей не перестает течь кровь, а голова болеть, словно по ней стучали молотком, он сидит посреди своей камеры, поджав колени к груди и обняв сам себя, и медленно раскачивается из стороны в сторону. Когда ему начинает казаться, что всё нормально, и всё закончилось, на смену боли приходит его главный враг — тишина, а в тишине тоже бывают птицы и их шёпот…