Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Шум доносился до ушей словно сквозь неплотный слой ваты, хотя, ближе будет применить сравнение с водой. Когда ты ныряешь с головой, все слова кажутся лишь неразборчивым звуком, едва долетающим до тебя. Сейчас было так же. Темнота перед глазами была приятной, Изуку будто знал, что раскрой он веки — солнечный свет ударит болью по голове.       Потихоньку чернота сменилась тёмно-красным цветом, Мидория полностью пришёл в себя, тут же ощущая сильную пульсирующую боль в затылке и мягкую ткань под собой. Он двинул пальцами в сторону, ощущая под подушечками шероховатость и множество швов — видимо, ткань часто рвалась и теперь вся была в заплатках. Но важно было совсем другое — Изуку точно помнил, как потерял сознание возле реки, когда наблюдал ужасающую сцену убийства женщины. И те двое мужчин в самурайских доспехах, которые после ушли в лес. И тот ребёнок, которого в лодке унесло быстрое течение реки. А сейчас Мидория находился в постели, словно всё произошедшее было сном. Но разве бывают настолько кажущиеся реальностью сны? Чёрт возьми, нет. Одно дело — увидеть кошмар, неприятный сон и тут же проснуться, но совершенно другое — видеть кровавые сцены, блевать от мерзости и картин перед глазами до колющей боли в желудке, и проснуться лишь на утро.       Неприятные ощущения в животе и противный привкус на языке говорили, что его, в самом деле, тошнило ночью. А значит...       Значит, всё это не было сном, а является чёртовой реальностью.       Ха-ха, он что, один из тех неудачников-попаданцев? Внатуре? Не смешите!       — Проснулся?       Резко прозвучавший мужской бас заставил одеревеневшее тело вздрогнуть от неожиданности. Изуку приоткрыл веки, тут же зажмуриваясь от яркого света, бьющего по глазам. И как он и думал, это отозвалось тупой болью во лбу и затылке. Он слабо застонал, отворачивая лицо от источника света, но куда бы он не повернул голову, солнечные лучи всё так же светили ему в лицо. Здесь что, в каждой стене окно? Или он лежит под лампами?       Послышался шорох ткани, и интенсивность света будто бы снизилась, что безусловно принесло за собой комфорт. Мидория снова попробовал раскрыть глаза, и на этот раз ему это удалось. Он мельком оглядел место, в котором находился. Футон, покрытый мягкой хлопковой тканью. Он, в самом деле, словно был покрыт сшитыми между собой лоскутами разного цвета, — до того на ткани было много заплаток.       Традиционную японскую комнату с бамбуковыми стенами можно было бы считать настоящей исторической ценностью, но здесь было слишком много окон, что не совсем соответствовало древним хижинам. Окна большие, с тонкими рамами, с нарисованными на них различными подозрительными символами. Сейчас окна были завешаны грубой тканью тёмно-бурого цвета.       Изуку отвлёкся от разглядывания комнаты, переводя взгляд на сидящего рядом человека. На корточках, недалеко, примостился взрослый мужчина с впечатляющей мускулатурой, которую не скрывало традиционное кимоно. Разве в древности были такие качки? И вообще, действительно ли Изуку находился в одной из древних эпох? Нужно каким-нибудь образом это выяснить, а потом уже думать о сложившейся ситуации.       — Где я?       Мидория едва узнал собственный голос — настолько он был хриплым и слабо звучал. Он прочистил горло, чувствуя сухость во рту после длительного сна. Кстати о длительности, сколько он пробыл в отключке?       И словно прочитав мысли, мужчина произнёс:       — Ты был без сознания три дня.       Три? Дня? Целых три дня? Тогда неудивительно, что он чувствует сильную слабость во всём теле — всё это время без еды, какие уж тут силы и энергия.       — Ты находишься в данный момент у меня дома, я нашёл тебя в лесу, возле реки. Не хочешь рассказать, кто ты, и как оказался в том месте?       Светловолосый мужчина поднял густую бровь в молчаливом ожидании ответа на свой вопрос, после чего помог Мидории принять сидячее положение и передал миску с прохладной водой. Изуку жадными глотками осушил ёмкость, чувствуя, как долгожданная влага протекает по глотке прямо в желудок, избавляя от дискомфорта. После питья он кончиком языка слизал оставшиеся капли с нижней губы.       — Я...       А что, собственно, Мидория мог рассказать? "Здравствуйте, я пришёл с миром из другой Вселенной"? Или "Доброго денёчку, я из будущего. Кстати, не подскажите, какая сейчас эпоха?" Бред.       — Я ничего не помню.       Незнакомец поднял брови в удивлении, с сомнением глядя на парня перед собой. Он сохранял молчание, и тогда Мидория решил быть более честным.       — Я очнулся в лесу, и уже в тот момент не знал, где нахожусь, и как туда попал. После я встретил двух мужчин и женщину...       — С ней был ребёнок? Мальчик лет десяти. — перебил Изуку светловолосый.       — Д-да, но те двое напали, она посадила мальчика в лодку, и сразилась с нападавшими. А я.. я от страха не знал, что мне сделать, а после... ей отсекли голову, и я потерял сознание.       Рассказывая минувшие события, Мидория почувствовал себя ничтожным слабаком. А что он мог сделать? Он не знал, кто из тех людей был прав. Что сделала та женщина и её сын, что их хотели убить? За что? Мидория не знал, на стороне добра или же зла находятся те двое самураев. Он ничего не знал о месте, в которое попал, и вмешиваться в события, происходящие здесь, было слишком рискованно. Учитывая, что те люди были не совсем обычными. Изуку вспомнил, как они создавали огонь и лёд голыми руками. Чёрт, это точно не просто древняя эпоха, а что-то большее.       — Имя-то своё помнишь?       —Я — Мидория Изуку.       Мужчина потёр крупными пальцами подбородок и, взмахнув длинным хвостом из волос, поднялся на ноги, собравшись выйти из комнаты. И зачем этому мужчине длинные волосы? С ними же неудобно.       — Моё имя Тошинори Яги.       Прозвучало это так, словно Изуку был обязан знать этого человека, только услышав имя. И хотя смутное чувство поселилось в груди, Мидория не мог вспомнить этого имени, как ни старался, хоть и казалось, будто он что-то упускает. Были ли известные люди из древних эпох с таким именем, и чем они прославились? Известный воин, судя по телосложению? Или же вовсе император? Не, будь у этого мужчины высокий статус, он не жил бы с подобном месте. Мидория задумчиво склонил голову, и тут же локоны чёрно-зелёных волос упали ему на лицо, закрывая обзор.       Мидория на какое-то время замер, а после несмело коснулся мягких волос, пропуская сквозь них пальцы на манер расчёски. Какого ху..? Длинные волосы? За неделю они не могли так быстро вырасти! Мидория ради интереса вытянул ниспадающие за спину локоны себе на грудь, и с удивлением обнаружил, что длина его шевелюры теперь доходила примерно до середины спины.       Да что же это за мир такой?!       Очень быстро вернулся Тошинори, неся в руках чашу с кашей.       — Как ты себя чувствуешь?       — Голова болит, и слабость во всём теле. — И после утверждающего кивка, словно мужчина уже знал о его состоянии, Мидория решил спросить: — Тошинори-сан, можно вопрос?       Яги не ответил, молча передав чашу с горячей кашей и палочками в руки Изуку. Лишь вопросительный взгляд выдавал согласие.       — Почему Вы мне помогли?       Странно или же нет, но Мидория не чувствовал исходящей опасности от этого громилы. Иначе, зачем ему нужно было спасать незнакомого подростка? Представьте, идёте вы ночью по лесу — уже не нормально, да? — вдруг видите на земле среди деревьев босого подростка в потрёпанной одежде, мало того, на берегу недалеко лежит обезглавленный труп женщины. И вы потащите этого человека себе в дом? А если он преступник? Да тут полное отсутствие здравого смысла! Или это обычай такой в этом мире: видишь человека в отрубе — неси домой. Зачем?       Но с другой стороны, Мидория был рад такому исходу. Окажись Тошинори плохим парнем — Изуку и вовсе бы не проснулся, так и лежал бы в содержимом своего желудка на холодной траве. Вряд ли Тошинори в таком случае оставил его в живых. Слишком уж было подозрительно. Умирать ему точно не хотелось, не разобравшись.       Яги какое-то время молчал, наблюдая, как Изуку поглощает кашу, медленно пережёвывая. Каша оказалась густой и нежной консистенции, правда, на вкус немного горьковата. После трапезы Мидория ощутил сытость и лёгкое тепло, расползающееся по телу, приносящее комфорт, избавляющее от болезненных ощущений. Что за чудодейственная пища?       Глубоко вздохнув, Тошинори начал свой рассказ.       Как оказалось, та женщина, смерть которой Изуку наблюдал, давняя знакомая Яги. В последние годы она связалась с одним человеком, и с тех пор дела у неё стали плохи. Она забеременела, и родила сына, а тот человек исчез из её жизни. С детства мальчонку преследовали неудачи и горести, и его мать тоже попала под воздействие судьбы своего сына. Мудрецы их деревеньки предсказали ей непрекращающиеся неудачи, вплоть до самой смерти, только если она не избавится от отпрыска. Конечно, она ни за что не отказалась бы от своей крови, сколько её знали люди — была упряма и всегда стояла на своём до конца. С неудачами они кое-как справлялись, но это не самое худшее. Когда её сыну исполнилось четыре года, пробудилась его внутренняя сила, тёмная энергия. Правда об отце ребёнка раскрылась, на мальчика открыли охоту. Оказалось, что отцом был ёкай, а дитя человека и ёкая никогда не принесло бы хороших плодов и даже может стать предвестником хаоса на земле. Женщина взяла сына и скрылась в неизвестном направлении. Несколько лет их искали, но они словно сквозь землю провалились — в это время им помогал Тошинори, временно укрыв у себя. Но недавно она решила, что вечно не может быть в бегах и перестала скрываться, надеясь, что за несколько лет люди забыли о них.       Нет, не забыли. Суеверные жители деревни словно ждали, когда несчастная мать ослабит бдительность, тут же сдали её местонахождение. Она была не глупа, и заметив на улице косые взгляды, сразу поняла, в чём дело. В очередной раз забрав сына, она ушла из дома Тошинори, чтобы не втягивать в это близкого друга. В этот раз у неё не получилось скрыться. Самураи сразу сели на хвост, не отставая от её передвижений ни на шаг, пока они не столкнулись в открытую в Мрачном Лесу, где она и провела последние минуты жизни, отчаянно защищая своё дитя.       По мере рассказа Мидория думал, что же ему это напоминает. История этих двоих... была смутно знакомой, словно он уже это где-то видел или читал.       Тем не менее, Изуку искренне сочувствовал несчастным, в очередной раз поражаясь людской природе. Из-за суеверий они сразу начинают рубить с плеча, отключив голову. А что, если бы этот ребёнок не ступил на тёмную дорожку, когда повзрослел? Зачем гнать их и так неполную семью из-за каких-то гнусных суеверий? Куда более вероятность, что парень вырастет озлобленным из-за вечных гонений и преследований просто за то, что родился. И тут уже не важно, какое предсказание, ведь детство у мальчика было ужасным, и это точно оставит свой след. А потом, конечно, все эти идиоты вокруг будут твердить, что предсказание сбылось, зло пришло, и это вовсе не они внесли свою лепту в становление человека злым и мстительным.       Просто можно приложить ладонь к лицу в безмолвном поражении? Изуку не устанет поражаться идиотизму и стадному чувству человечества.       — Тошинори-сан, примите мои соболезнования. Если бы...       — Если бы что? Если бы ты знал их историю, то предпринял бы что-нибудь? — тон говорившего не был резок или груб, просто звучал тоскливо.       Мидория медленно покачал головой:       — Нет, буду честен с Вами, я слишком труслив для этого, и вряд ли моё вмешательство могло бы спасти Вашу подругу. Как её звали?       — Зачем тебе это знать?       — Я бы хотел сходить в ближайший храм и зажечь благовония для упокоения её души.       Тошинори помолчал несколько секунд, прежде чем снова заговорить:       — Её звали Мицуки Бакуго, а мальчишку — Катсуки.       Мидории показалось, что он ослышался, но слова нового знакомого прозвучали чётко и ясно. Но, стойте-ка. Погодите минуту. Да разве бывают такие совпадения? Чтобы двух людей звали так же, как и героев его любимой новеллы, "Хроники цветущей Сакуры"? И как говорит Тошинори-сан... Стоп.       И вдруг Мидория понял, почему имя этого мужчины, обладающего внушительным телосложением, показалось ему знакомым. В той новелле был один персонаж — лекарь в школе Юэй, его ещё называли Всемогущим, так как не было болезни, которую он не мог вылечить. Всемогущий обладал крупным мускулистым телом и золотистыми волосами. Своим существованием он приносил спокойствие в сердца тяжело больных людей. К слову, Тошинори Яги — один из тех немногих, кто поддерживал Бакуго Катсуки во времена его обучения в школе Юэй. Но после его перехода на тёмную сторону, Всемогущий пытался несколько раз исправить парня, но было уже поздно.       Значит ли, что Мидория переместился в "Хроники цветущей Сакуры"?       Изуку едва не засмеялся от поразивших его мыслей. Да ну, быть такого не может! Ладно ещё, если он попал в древнюю эпоху, но... в книгу?       Но, с другой стороны, как ещё можно объяснить совпадение имён? И даже история матери-одиночки и её сына точь в точь совпадает с историей главного злодея новеллы. Мидория почувствовал, как от мыслей снова начинает болеть голова. Мыслей было так много, но одна из них прочно отпечаталась в сознании.       Значит ли это, что он может изменить исход истории?