Ничтожество

Джеффри Хейвен

Темное полотно небосклона пронзали острые алые лучи восходящего солнца, согревая небеса и землю. Темно-синий уступал места фиолетовому, алому и золотому цветам, подобно воину, отступающему от превосходящего врага, чтобы спустя время подготовиться и нанести удар. Подобно Луне, уступающей место Солнцу, чтобы спустя день вновь взять власть над этим миром в свои руки. Власть, данная им, была велика и необъятна. Но при этом почти никто из тех, кто жил благодаря ним, не считал нужным благодарить небесные светила за то, что они дали им. Лишь некоторые люди уважали и понимали важность их дела. Один из них, способный одной лишь силой воли навсегда прервать вечный цикл дня и ночи, прямо сейчас небрежно шёл вдоль горных хребтов, наслаждаясь лучами рассветного Солнца и благодаря его за то, что оно, спустя столько времени и после всего произошедшего, всё также встречало его теплом и любовью. Это был юный парень двенадцати лет, облачённый в привычную ему одежду — белое худи и чёрные, как смоль, штаны, такого же цвета кроссовки. За спиной у него висели комично огромные на фоне роста мальца ножны о чёрной чешучатой коже с серебряными фрактальными узорами, хитросплетения которых были достаточно сложны, чтобы вызвать головокружение у взглянувшего на них человека. Кожа была заострена на краях, и выглядела подобно мечу, но лишь немногие знали, что под тьмой и узором пряталось чистое серебро оружия, выкованного великим мастером. Рапира, носящее имя Миракл, все также была верным другом и товарищем своему брату. И мало кто сумел бы разобраться в этой сложной истории о том, как когда-то давно братья потеряли друг друга, и старший нашёл младшего лишь многие годы спустя в качестве подарка Безликого странника, которому Джефф когда-то давно помог, ещё не зная, чем обернётся подобное роковое знакомство. Если бы здесь были люди, то они бы удивились тому, как легко этот мальчик был одет, бродя среди снегов великих гор, обдуваемых северными и восточными ветрами. Но, наверняка, ещё сильнее они удивились бы тому, что он совсем не оставляет следов на многометровых сугробах, ступая по поверхности снега так, как если бы и не касался её вовсе. Не владея чудовищной силой Иного, которой мог похвастаться когда-то давно, Джеффри, тем не менее, не боялся ни снега, ни сугробов, ни холода и ветра, ни даже алых глаз, что сияли высоко в небе. Видя сквозь облака и землю, сквозь тысячи планет и звёзд, они не могли бы не заметить единственного на данный момент противника, представляющего опасность. Тем не менее, хоть эти всеведающие очи и могли видеть этого мальчика, сделать с ним хоть что-то не представлялось возможным. Аватары Ам Дхаэгара не способны одолеть того, кто был за гранью и вернулся обратно, а на появление их в истинном обличии мир отреагирует так сильно, что их попросту развоплотит. В конце концов, даже у этого мира было Имя, которое Залго так и не сумел разглядеть. Пока что… Так, потратив часы времени, Джефф достиг места на котором и остановил свой шаг, начав оглядываться по сторонам. Огромное плато, на месте которого когда-то давно была часть горы Джомолунгма, всё ещё было раскалено мощью сражения двенадцатилетней давности. Хейвен знал, с кем Тоби сразился здесь, а также знал, кто его спас от гибели, но даже так удивительным было наблюдать, что не владеющие Именами Иные сумели оставить столь уродливый, незаживающий шрам в этом клочке мира. Ну, или почти не владеющие. Именно благодаря тому, что концентрация энергий и уплотнений реальности здесь была высока, Джеффри и сумел найти ту нить догадки, которая привела бы его к одному из немногих Иных, кто был достаточно силён, чтобы пойти в последний бой против армии Залго. Человека, который, по легендам, живёт не одну тысячу лет. Того, кто стал Иным не из-за влияния внешних сил, а из-за того, что сумел познать окружающий мир и вознестись. Того, кто основал один из крупнейших культов Земли. Того, чья солнечная длань защищала Азию тысячи лет, и защищает по сей день силой приобретённого в вознесении Имени. Он искал Будду. Нить догадки, что была тоньше атомов, представляла из себя скорее не физический или энергетический объект, а метафору на них. Как если бы кто-то попытался сделать вид, что она существует как объект, в то время как на самом деле, метафоры не могут существовать в таком виде. Тем не менее, Джеффри прекрасно ощущал эту метафору, и вела она куда-то вверх и обрывалась в пространственных карманах, представляющих из себя не столько исковерканную дорогу, сколько настоящую мясорубку, пройти через которую невредимым — задача невероятно тяжёлая. Однако, для Джеффа оказалось достаточным лишь потянуть за метафорическую нить, ведущую к Будде, как он в тот же миг смог распутать обращённое в мясорубку пространство и развернул его под единственно верным углом. Как если бы он потянул за торчащую из одежды нить, вытащив её из полотна ткани, в котором она путалась под самыми различными углами. Из света, отражаемого в пространстве, сформировалась золотая лестница, ведущая к сияющему в небе солнцу. Легонько приглядевшись, можно было понять, что это не небесное тело, а дверь столь яркая, что была бы способна сжечь любого человека, подошедшего к ней слишком близко. «Вот тебе и вознесение…» — фыркнул Джефф, касаясь рукояти меча. Меч, словно с нетерпением ожидая именно этого, вспыхнул тьмой, которая, двигаясь подобно пламени, окружила тело мальца, вслед затем затихнув и обратившись подобием еле видной плёнки. Достаточно прочной, чтобы защитить Джеффа от пагубного света. В конце концов, у него обычное, человеческое тело, и защититься при помощи Эмоций не выйдет — они были доступны лишь Иным. Не медля ни секунды, Джеффри шагнул на первую ступень, начав подниматься по чудной лестнице. Это не было похоже на «ступени», которые Иные создавали, уплотняя атомы под своими ногами, также как это не было похоже и на платформу, которую Джефф создавал, когда открывал Путь высоко над землёй. Если та платформа слегка прогибалась под его весом, то эти ступени ощущались подобно твёрдому камню. По меркам Иных, создать подобную структуру — задача хоть и не невозможная, но требующая огромного количества энергии. А вся эта структура была лишь подобием Пути Джеффа, который создал Будда, чтобы вернуться в… парень пока не знал, куда именно. Он чувствовал, что там, впереди, его ожидает иной мир. Или, скорее, иная вселенная, созданная на совсем иных законах и принципах. Вероятно, не без помощи Имени. Поднявшись по лестнице и открыв дверь, парень был вынужден прищурить глаза от ослепительно яркого света, который вредил глазам даже сквозь пелену тьмы. Однако, сделав ещё шаг, Джефф понял, что оказался, и правда, в другой вселенной. Два солнца — ярко-золотое и оранжевое. Бескрайнее синее небо с рассыпанными по нему кристаллами-звёздами, которые было видно даже днём. Изумрудные, обширные поля и леса, а также видневшиеся вдали величественные горы, словно списанные с китайских мифов и легенд. Но не это заставило Джеффа сделать вывод о том, что это другая вселенная. Вспомнив приём Джейн, позволяющий проверить размер пространства, Джеффри не сумел обнаружить его границ — выпущенный всплеск энергии, пронзая расстояние, улетел в неизвестность, так и не отразившись от границ измерения. Приём, который работает по принципу сонара, попросту не способен дать точные размеры бесконечного мира. Буквально — бесконечного. Тоже самое было и в мире Хелен, за исключением того, что Художник добился подобного эффекта тем, что пространство замкнуто, и выбрасывает излишки энергии вовне. По этой причине Джейн и не поняла, что мир замкнут. Джефф же, в отличии от девушки, использовал не просто всплеск энергии Иных, а своё Имя для создания этого приёма. И благодаря этому он имел возможность отследить каждую частичку выпущенной энергии, ощущая её присутствие вне зависимости от расстояния. — Абсурд. Даже наша вселенная имеет пределы, а он сумел создать подобное? — удивился парень, что даже произнёс свои мысли вслух. Вернув выпущенную частичку силы обратно, Джеффри направился к одному из, если так можно назвать, городов. Как раз у высоких столбов-гор, вернее, на них, и был размещён весьма крупный город. Крупнейший из тех, которые сумел обнаружить парень за этот краткий миг. Теперь не было причин скрывать свои силы, поэтому Джеффу ничего не помешало совершить прыжок и оказаться в нескольких километрах над землёй, дивясь отсутствию ударной волны и сопротивления воздуха, которые обычно приходилось гасить при помощи Эмоций. И хоть Джефф не мог их использовать, у него под рукой всегда был верный брат, который будет рад помочь с подобными мелочными проблемами. Джефф давно привык, что ему постоянно нужно бороться. С самого рождения и до текущего момента, он боролся с целым миром, даже с воздухом, которым дышит и который давал ему жизнь, он боролся каждый раз, когда делал вдох или пытался двигаться. А тут, впервые, ему не требовалось это делать — мир не сопротивлялся его движению, а, как будто, наоборот, уважал свободу Джеффа, позволяя ему двигаться так, как он того желает. Рождённый из боли и живший в боли, впервые он смог ощутить себя полностью свободным. «Как необычно!» — пролетая мимо облаков, улыбнулся мальчишка, и, вытянув руку в сторону, ладонью коснулся одного из них, отчего рука сразу стала мокрой, а позади образовалась еле заметная радуга, — «Как хорошо! И воздух здесь куда приятнее!» Горы, что прежде были так далеко, что их было тяжело разглядеть, вдруг оказались намного ближе, и открыли Джеффу вид на дивный город. Его дома, исполненные в традиционном китайском стиле, словно выростали из скал, огромными структурами наслаиваясь друг друга, под необычными углами переходя из одной постройки в другую. Сами же горы, подобно копью, вонзённому в плоть поверженного противника, пронзали сами небеса, неумолимо поднимаясь ввысь. Настоящие небоскрёбы, полностью освоенные при помощи труда людей, что жили здесь. Город пестрил разными красками, от красных и синих до зелёных и фиолетовых, а особенно сильно выделялся цвет блестящего на солнце золота. Он выглядел величественнее любого города Земли, и даже самые масштабные постройки попросту меркли на фоне гигантизма, который царил здесь, в этом мире. Приземлившись на одну из торчащих из гор скал, Джефф оглянулся — до подножия этой горы были многие и многие километры, если не десятки. То место, откуда прыгнул Джефф, оказалось ещё одной горой, чуть более низкой. А зелёные поля… теперь, вглядевшись, мальчишка с удивлением для себя осознал — это не блестящая на солнце изумрудная трава, а огромные деревья, вгрызающиеся в скалы гор и скрывающие землю от взгляда сверху. — Ну и ну… — присвистнул Джефф, после чего посмотрел в сторону города. Первое из зданий находилось примерно в километре от него, и добраться до туда парню не составило труда. Это был не просто дом, а настоящий комплекс со своей экосистемой и множеством «квартир», если их так можно назвать. Здесь даже были дороги, ведущие от одного строения к другому в виде плитки с ромбовидным узором. На улице никого не было, да и в домах Джеффри не чувствовал присутствия жизни. Это, пожалуй, единственное, что заставляло парня беспокоиться — отсутствие хоть кого-нибудь в этом месте. В некоторых домах был тёплый, слегка подостывший чай, свидетельствующий о том, что совсем недавно здесь были люди. «И что тут произошло?» — раздумывал Джефф, перебираясь из одного комплекса в другой. Пожалуй, эти здания можно называть настоящими кварталами, хоть по размеру они значительно крупнее и походили бы, скорее, на городки. Следов боя не было. Даже всплесков энергий — никаких. Ничто, кроме некоторых мелочей, не свидетельствовало о присутствии здесь людей, что вызывало подозрения. В конце концов, Джеффри добрёл до самого главного здания — это был не жилой комплекс-квартал, а настоящий дворец из золота и нефрита, сверкающий своим богатством и величием. Нечеловеческая, а вполне себе богоподобная постройка, цель которой — внушить наблюдателю свою ничтожность на фоне бога. Но для Джеффа это было просто здание… со своими интересностями. Ступив на белую лестницу, Джеффри тут же ощутил плотную энергию, насквозь пропитавшую её материал. Похоже, что вся эта постройка была настоящим артефактом, задача которого… пока была неясна для парня. Не успев подняться к изумрудным воротам с чудной золотой гравировкой, Джефф ощутил дрожь, прошедшую по всей конструкции. Словно где-то внутри прогремел взрыв, отголоски которого добрались даже до сюда и… Сорвавшись с места, парень в тот же миг обратился ураганом из тысяч и тысяч чёрных клинков, единым порывом ударивших по колоссальным воротам, вдребезги разрушая их створки и врываясь в покрытый полумраком, обширный зал, освещаемый множеством свечей, расположенных на постаментах у стен и прикреплённых к колоннам достаточно высоким, чтобы подпирать собой даже небо. Зал был… не так чист, как могло бы показаться. Да и колонны оказались далеко не все целы — здесь явно была нешуточная битва, в результате которой дальняя часть зала оказалась попросту уничтожена, хоть стены и остались относительно невредимыми. И, конечно, сражающиеся были здесь. Вернее, уже не сражающиеся — черное антропоморфное существо с нечеловеческими пропорциями и синей маской, из чёрных глазниц которой текла, кажется, смола, возвышалось над знакомой ещё со школьных времён фигурой. Когда-то в учебнике по истории Джефф видел его, нарисованного на одной из страниц. Там он выглядел величественно, как и подобается богу. Здесь и сейчас же, задыхаясь в мертвой хватке когтистой руки, Будда выглядел блеклой тенью самого себя. Как если бы всю его силу и божественное величие просто высосали, оставив еле живую мумию. Разорванные одежды, как и руки, беспомощно свисали вниз, истекая золотой кровью, которая падала прямиком в бездонную тьму, лужей разлившуюся на покрытом трещинами нефритовому полу зала. Зубы мальчишки скрипнули от раздражения. — Как же заебала ваша тьма, — прорычал он, привлекая к себе внимание обоих, а голос его громом пролетел по всему залу, — Есть же столько классных цветов, так почему вы все используете именно этот?! Существо повернуло голову в сторону Джеффа, и с силой отбросило Будду прямиком в одну из колонн, отчего затряслось не только здание, но, кажется, и гора, на которой оно размещено. — О тебе меня не предупреждали, — спокойным голосом сказал Ам Дхаэгара. О, это точно был он — Джефф не знал никого, кроме этих тварей, кто владел Именем, и от кого прямо-таки веяло присутствием Зла. — И что ты сделаешь? Пожалуешься папочке? — с высокомерием поинтересовался мальчишка, взмахивая мечом, но не торопясь вынимать его из ножен. — Я просто убью тебя, — пожал плечами Пленник Крови, — Владыка щедро наградит меня за победу над двумя владельцами Имён. — А силушки-то хватит? И прежде, чем мы начнём, как тебя там зовут? А то я запамятовал… — тут Джефф даже не соврал. Когда-то давно, мельком, они уже встречались, но было это слишком давно, чтобы запомнить. — Меня знают как Безглазого Джека, — начав неторопливо идти в сторону Джеффа, ответил он, а тьма под ногами Ам Дхаэгара последовала за ним. — Джек, значит, — кивнул Джефф, стараясь не вспоминать прошлую встречу, только с совсем другим Джеком. Однако, вслед за тем усмехнулся, — Забавно, но я знаю лишь двух Джеков, и, удивительное совпадение — вы оба та ещё погань. Ну, ничего-ничего. Когда я тебя развоплощу, в этом мире станет на одного подонка меньше. А затем, не говоря больше ни слова, тьма столкнулась с тьмой, сотрясая этот дивный, чужой мир.

***

Льюи Хейвен

Сталь столкнулась со сталью, и россыпь пылающих искр упала на землю, прожигая траву и оставляя множество ожогов на зелёном поле у скалистого берега моря. — Кажется, ты стал сильнее с нашей прошлой встречи! — с удовлетворением отмечаю я, парируя атаку топоров своими кинжалами. В ответ на это Тоби лишь цокнул и ускорился, заставляя меня забыть о разговорах. Даже на то, чтобы подразнить противника, у меня теперь нет времени — одна ошибка, и бой будет завершён. Конечно, это всего-лишь тренировочный спарринг, а все возможные ранения мне сумеет залечить тот же Хелен, ну или, в крайнем случае, тут есть ещё несколько Иных, чья сила позволяет исцелять других, но… не хотелось мне проигрывать, вот и всё! Топоры Тоби мелькают в воздухе, создавая послеобразы из миражей, тем самым пытаясь запутать меня, но я уже давно использую Сумрачный взор, и вижу мир таким, каков он есть — без иллюзий. На каждую свирепую атаку Тобиаса приходится столь же свирепое парирование, а мои клинки, словно хищники, с нетерпением ожидают, когда противник откроется для атаки, чтобы испить его горячей крови. Я тоже становлюсь быстрее, с каждой секундой разгоняясь до новых вершин вслед за прогрессом Роджерса, и теперь, вместо огромного множества искр, по воздуху проходит самое настоящее пламя — это кислород начинает загораться от скорости, на которой мы двигаемся, мигом обращаясь в плазму с температурами, которые и представить-то сложно. Плохо — Покоя уже не хватает, чтобы сдерживать последствия нашей битвы. Топорики Роджерса хоть и медленнее, но заметно сильнее моих кинжалов, и потому я стараюсь навязать противнику свой стиль боя, понимая, что в прямом физическом столкновении моё оружие проиграет. Однако, Тоби тоже не лыком шит, и прекрасно понимает, что я хочу сделать. А потому, чтобы компенсировать разницу в скорости и вернуться к прямому столкновению, он активно использует Резонанс, который мешает мне контратаковать его после парирования. Я бы мог использовать свой Резонанс, однако понимаю, что максимум, чего я добьюсь — заставлю Тобиаса увернуться от контратаки, на это ему реакции хватит. Нет, я должен действовать хитрее, и, вместо того, чтобы пытаться силой пробить бурю, окружившую тело противника подобно барьеру, мне необходимо найти слабую точку, брешь в защите оппонента, и вовремя ею воспользоваться. А это трудно сделать, когда на тебя обрушивается град смертоносных атак, пропускать которые нельзя — если я не парирую и не нейтрализую эффект Резонанса, то мне нужно будет тратить силу на защиту тела, что мне совсем невыгодно, ведь Роджерс явно превосходит меня по выносливости. Почему я не использую Клинки Бездны? Несомненно, с их помощью я бы с лёгкостью пробил защиту Тобиаса. Однако проблема в том, что залечить ранения от подобной техники — задача крайне тяжёлая даже для Хелен, а он, надо сказать, лучший лекарь среди Иных, как бы абсурдно это не звучало по отношению к Художнику. А я запросил спарринг не для того, чтобы устраивать смертоубийства и оставлять кому-то неизлечимые раны. В первую очередь, я предложил это Тобиасу с целью восстановления собственных сил. Быть распятым двенадцать лет, без единого движения — это не то, от чего можно оправиться за денёк-другой, ничего не делая. Моё тело успело забыть, как правильно двигаться, и хоть я всё ещё управляю Эмоциями на прежнем уровне, не отметить падение моих возможностей невозможно. Каждое движение заставляет мои мышцы и сухожилия буквально скрипеть с непривычки, и даже адаптация, свойственная Иным, не помогает мне нивелировать слабость собственного тела. Поэтому мне и необходим спарринг с кем-то достаточно сильным и опытным, способным на затяжные ближние бои, которые и подстегнут моё тело к восстановлению прежних возможностей. С момента возвращения моего брата, к слову, прошло уже несколько дней. За это время мы вытащили всех Иных из картин и в кратце объяснили им ситуацию. Часть отправили на Землю ввиду их Безумия, те же, кто остался, занимаются кто чем — ряд, как и я, тренируются, другие просто рефлексируют, понимая, что впереди их с огромной вероятностью ждёт смерть. Некоторые решили устроить бунт, за что были убиты чуть ли не на месте. Хотя самый сильный из них и смог составить мне конкуренцию, однако ничего не смог противопоставить Королевству. В конечном итоге, в мире Хелен собралось сто семь Иных, готовых драться с армией Залго. Многие из них слабы, но есть и самородки — помимо меня, Тобиаса, Джейн, Бориса, Хелен и Эша, есть ещё семеро сравнимых с нами по силам Иных. Ранее бывшая медсестрой Энн Люсьен-мия, личная история которой покрыта мраком и для неё самой — она, рассказывая про себя, каждый раз выдаёт разную историю. Всего их три, и они мало похожи на правду, хотя в одной из них фигурирует Слендермен. Чёрт её знает, честно говоря плевать на её прошлое. Умеет управлять кровью и создавать внутри неё дозы различных лекарств в нужном ей количестве. Скорее ходячая аптечка, чем боевая единица, но если сумеет оставить несколько ранений — победить её станет гораздо тяжелее. Следующими являются Прокси Слендермена. Бывшие Прокси, прямо как Тобиас. Тим и Брайн, оба горе-киноделы, когда-то давно снимавшие фильм «Мраморные шершни», который так и не вышел в прокат. Были облюбованы Безликим, когда вернулись на локацию, в которой снимали фильм. Населённый пункт, окружённый лесом, неудивительно, что их постигла подобная судьба. Бывшие, потому-что вышли из-под контроля Слендермена ввиду его ослабления, а Хелен, добрая душа, успел вовремя спрятать их в одной картине как раз тогда, когда их окружила орда демонов Залго. Причем, судя по всему, демонов-офицеров, если эти двое не могли их одолеть. Оба — закодычные друзья, как оказалось, и, я надеюсь, за двенадцать лет заточения в картине их отношения остались сугубо дружескими. Хотя нет, мне плевать. Весьма сильны, их Особые способности направлены на физическое усиление тел и атак, причём если Тим усиливает только себя, то Брайн может усиливать и всех, кто попадается ему на глаза. Четвёртым является африканский вояка, старый до жути. Его настоящее имя хрен выговоришь, поэтому я называю его Дэн. По его словам, он участвовал в первой и второй мировых войнах, прошёл Вьетнам, Афганистан и ещё несколько вооружённых конфликтов, что внушает уважение. Высокий мужчина, внешне — в расцвете сил, обладает рядом боевых навыков, включающих различные стили боевых искусств, идеальное владение огнестрельным оружием и некоторыми видами холодного оружия, такими как ножи, кинжалы и сабли. Способен призывать духов, которые могут вселяться как в него, так и в его оружие, придавая ему необычайные свойства. Таким образом, даже обычные пистолеты могут стать смертоносным оружием для Иных. Пятый и шестой — братья-близнецы. Альбиносы, среднего роста. Всю жизнь избегали опасностей, но перед попаданием в картины Хелен уничтожили несколько отрядов демонов, посему их можно считать достойными бойцами, я полагаю. Вот уж на кого мне реально не плевать — так это на подобных силачей. Первый брат, Дан — способен в буквальном смысле манипулировать логикой в самом прямом значении этого слова. Я так и не понял, как это работает, но из того, что видел, могу сказать — эта способность даже более безумная, чем у моего брата. Второй же, Тан, всегда знает, где находится Дан и способен поменяться с ним местами. Также он способен перенаправлять чужие ранения на себя или на противников, до которых сумел докоснуться, и не может умереть, пока его способность перенаправляет урон на кого-то еще. Безумие, да и только. Ну а седьмая… чёрт бы её подрал, да во всех позах поимел — Смеющаяся Джилл. Каких усилий мне стоило защитить эту девку от брата — представить трудно, но я справился. В отличии от Джека, эта клоунесса не является садисткой. По крайней мере, в своём спокойном состоянии, когда погружена в депрессию и печаль. Стоит ей только увидеть немного крови — так она звереет и превращается в машину убийства. Слава богу, в этом состоянии она способна отличать союзников и сохраняет часть рассудка, иначе нам пришлось бы отправить её на Землю, досаждать офицерам Залго. Способна создавать отдельное пространство в виде пестрящего красками парка развлечений, который полностью контролирует и имеет в нём невероятную власть. Сильна, чертовка, жаль, что напоминает о Джеке. Надеюсь, по возвращению Джефф будет в хорошем настроении, и не убьёт её. Что ещё рассказать? Около трёх часов назад мой брат «ушёл, но обещал вернуться», решив проверить одно место на Земле, которое не давало ему покоя ещё двенадцать лет назад. Он также рассказал, что является единственным, кто способен скрыться от взора Залго и его Генералов, поэтому строго на строго запретил кому либо из нас покидать мир Хелен, вот и торчим мы на этом берегу бескрайнего моря. Я надеюсь, брат долго задерживаться не будет, однако есть неприятное ощущение, что всё будет не так просто, как можно подумать. Что такое могло его беспокоить, на что он обратил внимание двенадцать лет назад, и помнит до сих пор? Он, овладевший силой, которую мне никогда не осознать, заинтересовался в чём-то настолько сильно, что готов пойти за этим, несмотря на всю опасность подобной вылазки? Безумие какое-то… — Попался! — воскликнул я, и мой нож полоснул по горлу Тобиаса, из которого тут же фонтаном хлынула кровь. А затем, «уровень сложности» значительно возрос, когда Тоби зарегенерировал ранение и стал двигаться ещё быстрее, чем раньше. И всё же, дикая у него способность — он становится сильнее от любого ранения, причём повышаются не только физические характеристики, но и, заметно меньше, связь с реальностью. Как будто каждый раз, используя эту Особую способность, он взывает к какой-то могущественной силе, и та отвечает ему по этой самой связи. А от наплыва энергии, связь нагружается, тем самым побуждаясь к развитию, что когда-то казалось мне невозможным. Но у меня было время подумать в этом направлении, и я пришёл к выводу, что связь с реальностью усиливается не только со временем, но и при наличии трудностей в жизни. Если каждый день буквально ходить по грани, при переходе через которую тебя ожидает смерть — твоя связь с реальностью возрастёт. Почему-то сразу вспомнились костлявые пальцы одной старухи, что лежали на моём плече последние двенадцать лет. Брр… — Тебе конец! — прорычал Тоби, взмахивая обоими топорами разом, создавая крестообразный поток синей энергии. — Ещё чего! — усмехнулся я, отбивая чужой Резонанс своим собственным — чёрно-алым. Прогремел взрыв, поднялась пыль, и даже раскинувшийся по земле Покой не сумел защитить побережье от разрушения, по итогам которого целая лавина из земли и камня обрушилась на берег моря. Не обращая на это внимания, из клубов пыли слева от меня вылетает Тоби и я оказываюсь вынужден нагнуться назад, вставая на мостик, чтобы увернуться от синего серпа Резонанса, разрезавшего воздух в паре сантиметров от моего живота. Оттолкнувшись от земли ногами, я подпрыгнул и перевернулся в воздухе, сразу же вставая на воздушную ступеньку, чтобы направить град Резонансов прямиком в противника. Острые серпы и копья бушующим потоком ринулись к земле, на которой находился Тобиас, но тому, казалось, было плевать. Выдохнув пар, он с рёвом взмахнул топорами, создавая огромную волну синей энергии, достаточно разрушительную, чтобы уничтожить часть моих атак и остановить ещё несколько, а затем — исчезнуть ввиду нехватки сил на дальнейшее самоподдержание. Вслед затем, сопровождаемый ударной волной, Тобиас рванул в мою сторону, отпрыгивая от воздушных ступеней и приближаясь ко мне по траектории, похожей на удар молнии. И вновь мы скрещиваем сталь о сталь, и вместе с искрами и плазмой по побережью проходит ударная волна. Облака, сгустившиеся высоко над нами, мигом оказываются прогнанны нашей силой, а вслед затем в землю начали бить молнии чистой энергии, вспыхивающие из выбитых из нашего оружия искр. Но мы не прекращаем атак, перемещаясь в сторону и вновь нападая друг на друга, проносясь вдоль берега моря, а вслед затем оказываясь над водяной толщей, которая разгоняется ветром наших столкновений и сгорает от тепла бушующей силы. Должно быть, со стороны наша битва была похожа на множество сияющих линий, возникающих над землёй и водой, улетающих в небеса и обратно, сталкивающихся друг с другом из раза в раз. Я не знаю. Я не могу наблюдать за собой со стороны. Единственное, что я прямо сейчас знаю — мой противник получает одно ранение за другим, в то время как я ограничиваюсь лишь царапинами. А, значит, я побеждаю даже несмотря на то, что Тобиас становится только сильнее. Просто потому-что тоже самое делаю и я. Тело уже не скрипит от движений, а послушно двигается, перетекая из одной безумной для лучших акробатов позы в другую, сталкиваясь с противником под самыми разными углами и ракурсами, отвечая на настоящий ливень вражеских атак, направленных на меня со всех сторон. Чтобы не получать урона, я вынужден заставлять мои руки и ноги двигаться обособленно друг от друга, реагируя на опасности в своей зоне ответственности. Однако это требует от меня безумного контроля окружающего пространства и напряжённой работы мозга, что, несомненно, идёт мне только на плюс. Я и сам не замечаю, как начинаю рычать в ответ на атаки Тобиаса, который делает тоже самое, полностью погружённый азартом битвы и наслаждающийся каждым вдохом, который всё ещё способен сделать. Из-под ливня атак я из раза в раз выбираюсь невредимым, находя слабое место противника и контратакуя, оставляя одно кровавое ранение за другим, прекрасно осознавая, что следующие атаки Роджерса станут куда яростнее всех предыдущих, вместе взятых. Но именно этого я и желаю, стремительно возвращая свои прежние навыки и развивая те, которые считал идеально освоенными. Сейчас я чувствую себя живым, как никогда прежде, а то, что на протяжении двенадцати лет вгоняло меня в отчаяние, начинает уступать место когда-то забытой жажде жизни и свободы, которая была значительно больше, чем я мог бы предположить ещё часом ранее. Однако, в какой-то момент, мой собственный «рост», обусловленный восстановлением прежних способностей, начал уступать бешеному напору молниеносных атак, которых было так много, что они застилали собой всё небо и землю — я буквально не видел ничего, кроме синих всполохов из серпов и острых копий, а фигура Тобиаса и вовсе размазалась в пространстве. Отбивал атаки я исключительно за счёт того, что предсказывал их направление и чувствовал энергию, но и этому подходил конец — я попросту не успевал отбивать одни атаки и уворачиваться от других, поскольку они были везде. Щеку ошпарило болью, а затем руку, а затем и ногу. Из раза в раз я начал получать небольшие ранения. Я не мог полностью избежать атаки, однако пройти на грани у меня получалось, что я и делал, из-за чего кровь так и хлестала во все стороны, тут же испаряясь под натиском вражеских атак. — Сдаюсь! — воскликнул я. В этот же момент Тобиас остановился, как и его топорик, не дошедший до моей шеи всего на несколько миллиметров. А вот это уже было близко… — Это безумие какое-то, — проворчал Роджерс, прикрепляя топорики к поясу и с удивлением глядя на меня, — Ты ведь медленнее, а я изо всех сил старался. Никак в толк взять не могу, как ты не превратился в фарш внутри этой мясорубки? — Я и сам удивлён, — пожал я плечами, чувствуя, как небольшие раны начинают заживать, — Никогда бы не подумал, что способен на такие движения. Но как ситуация припёрла к стеночке — сразу оказалось, что могу. В любом случае, спасибо за спарринг. — Да не за что. Самому делать ведь нечего, — пожал плечами Тобиас. — Кстати, я всё хотел спросить, почему ты ничего не делаешь, когда мог бы наносить себе ранения и становиться сильнее? Ну или попросить кого-нибудь ранить тебя? — Если бы я мог таким образом использовать Особую способность, я бы так и делал, — поморщившись, ответил Тоби, — Она работает только против тех, кто сражается серьёзно и обладает сравнимой со мной силой. Всякие слабаки не смогут заставить её работать, а сражаться с самим собой всерьёз я, очевидно, не смогу. — Да-а, дела, — вздохнул я, почесав затылок. А затем посмотрел вниз. Мы стояли на воздушных ступеньках высоко над морем… тем, что от него осталось — вместо водной пучины виднелось её раскалённое дно, не говоря уже о полностью уничтоженном побережье и сгоревших в ливне атак облаках. И это при условии, что почти вся энергия наших атак сдерживалась Покоем. Я с подозрением взглянул на Тоби. — А что я? — развёл он руками. Всё с ним понятно. — Да ладно, я чувствовал, что ты использовал Покой. Я тоже сплоховал. Как бы нас Хелен не… — Падлы! — ну вот, вспомни чёрта и он тут же нагрянет, — Я же просил вас сдерживаться! Судя по лицу синеглазика, к слову, носившего странный золотой монокль, он явно в ярости. Кровь, летающая вокруг него, в любой момент готова стать картиной и атаковать любого из нас, что ощущается явной угрозой даже для меня. Но вместо этого, метнувшись, кровь обратилась морем и новеньким побережьем. Как будто и не было никаких разрушений всего секунду назад. — Все Иные переполошились, думали, враги к нам вторглись, а это всего лишь вы балуетесь! — начал Художник нас ругать. — Вторглись? То есть, ты допускаешь возможность подобного события? — сразу же зацепился я за его слова, решив не мусолить тему уже восстановленных разрушений. Хелен осёкся, а затем слегка укусил губу. — Ммм… да, есть такая вероятность ввиду абсурдности сил Генералов. Они вполне могут почувствовать перепады реальности в местах, через которые я перемещался и перемещал вас всех в этот мир, — объяснил Хелен, явно потеряв былой настрой, — А, как мне объяснил Джефф совсем недавно, поскольку созданный мной мир считается для нашего родного простой выдумкой, он не является частью той вселенной. Не являясь же этой частью, он не способен запретить владельцам имён использовать их полную мощь. — Брат уже вернулся? — удивился я. — Нет, он сказал, что исчезнет ненадолго с радаров, поэтому связался со мной перед этим, — пожал плечами Хелен, — Как он сказал, он встретил что-то похожее на мой мир, и поэтому решил предупредить нас. — Ну дела… Выходит, если нас найдёт какой-нибудь из Генералов, то сможет безнаказанно превратить нас в фарш, используя всю свою силу? — спросил я. — Видимо, так, — вздохнул Художник. — Пиздец, — вздохнул… Тоби. Хотя я тоже хотел так сказать, — Что будем делать? — Снимать штаны и бегать. Хелен, есть какие-то ещё новости? — Да, конечно, — ухмыльнулся брюнет, — Я сумел связаться с Правительством. Оказалось, они применяют схожий трюк что и я, но прячутся где-то на Земле. А ещё у них дохрена боеспособных Иных. — Радостные вести! — оскалился я. Похоже, сейчас у нас стало гораздо больше шансов на победу, чем было ранее. Осталось лишь дождаться возвращения брата и стать немного сильнее, и можно будет дать отпор иномирным захватчикам!