Аромат роз и пустых обещаний

      Хенрик накинул на плечи старый халат из плотной ткани и повернул ручку двери зимнего сада. Предварительно подняв температуру на термостате на несколько градусов, он пошёл между кустистыми рядами. Сегодня обещали холодную ночь, близилась осень. Нежные лепестки самых разных цветов наполняли оранжерею тонким ароматом, который ассоциативно вызывал у молодого мужчины приятные воспоминания, хоть по большей степени, они и не были правдивы. Почти всё детство он провёл здесь или за книгами в библиотеке, придумывая для себя более подходящий мир, полный волшебства, внимания и участия.       В центре сада стояло потёртое кожаное кресло и невысокий столик, на котором разместился старинный проигрыватель. Хенрик щёлкнул кнопкой включения и установил иглу на пластинку. Грянула музыка, Вагнер, что-то из цикла «Кольцо Нибелунга». Хенрик особо не вдавался в подробности, ему просто нравилось это слушать, да и растениям, как казалось, тоже. Сочная зелёная листва была повсюду, взращённая терпеливыми стараниями молодого ботаника. Каждым своим цветком кусты словно благодарили его за жизнь и те райские условия, что он создал для них. Розы были его страстью с самых ранних лет. Вряд ли в родном Гётеборге, да и во всей Швеции, найдётся человек, который знал бы больше об этих цветах.       Хенрик обходил оранжерею по кругу, пропуская руку под нижние ветки, осматривая корневища и делая пометки в специальном блокноте. Скоро день начнёт сокращаться, естественного освещения станет всё меньше, а это значит, что стоит принять особые меры относительно некоторых теплолюбивых сортов. Записав ещё кое-какие Напоминания в телефон, молодой мужчина устало уселся в кресло и уставился в одну точку. Так, в общем-то, он и проводил свои вечера. Розы, музыка и собственные мысли. Сегодня он чувствовал себя особенно разбитым, и этому было две причины. Первая — очередной неприятный разговор о его личной жизни с родителями за ужином. Вторая — завтрашний общегородской форум, на повестке дня которого стоял вопрос о ещё большем озеленении города. Хенрика не особо спрашивали, желает ли он идти на сие мероприятие, просто поставили перед фактом, так как ботаник был самым молодым и даровитым в их отделе. И он не нашёл слов, чтобы возразить. Как и всегда.       Хенрик стиснул зубы, коря себя за бессилие и слабохарактерность. Сейчас он уже придумал целую кучу доводов, оправданий, даже резких выражений своего протеста, но какой толк махать кулаками после драки? Поэтому завтра он будет заниматься не любимой ботаникой, сидя за своим рабочим столом, а поедет в совершенно незнакомое место к совершенно незнакомым людям и будет пытаться не посрамить свой отдел перед светилами науки и представителями общественности.       Красные лучи закатного солнца скрылись за горизонтом, и сад погрузился в сумерки. Затем на небосклон поднялась Луна, слабый свет которой пробивался сквозь стеклянную крышу падая на бледное лицо Хенрика, всё так же неподвижно сидевшего в кресле. Возможно, он уже спал, убаюканный мерным шипением проигрывателя, игла которого давно соскочила на середину пластинки.

***

      Опустив голову и крепко сжимая рабочий портфель в руках, Хенрик вошёл в просторный светлый холл здания в котором проводился форум. На ресепшене его встретила молодая улыбчивая особа, попросившая предъявить документы для сверки данных. Она как-то слишком долго искала бейдж с его именем, и молодой учёный уже стал волноваться.       — Здравствуйте! Я же не опоздал? О, какое счастье! — донеслось у него из-за спины, и около стойки вырос долговязый мужчина с очень подвижной мимикой. Квадратные очки сидели на его выдающемся носу прикрывая большие серые глаза. Длинные чёрные волосы были собраны в хвост и немного растрепались из-за спешки.       — Меня зовут Йоханнес! Йоханнес Эккерстрём. Я преподаватель в лицее в Хисингене. Очень рад познакомиться! — он протянул руку сначала девушке, потом оторопевшему Хенрику, наконец-то получившему пластиковую бирку со своим именем и штрихкодом для пропуска.       — Подождите меня пожалуйста, так не хочу идти туда один, — Йоханнес вдруг снизил голос до шёпота, проговорил: — Я очень боюсь здесь заблудиться, — нервный смешок выдал его близкое к срыву состояние. Хенрик молча дождался своего нового знакомого, и они поспешили к лифту, предварительно просканировав бейджи у пропускной системы. Всё это время рот у Эккерстрёма не закрывался, и ботаник получил кучу совершенно ненужной ему информации о теме доклада, о подгоревшем завтраке и об огромной пробке в двух кварталах отсюда.       — Извини, я забыл твоё имя, — Йоханнес уставился на бирку, прицепленную к карману учёного. — Хенрик? Чудесное имя, великое, я бы даже сказал. Не обращай внимания, пожалуйста, я всегда так много разговариваю, когда нервничаю. А ты будешь выступать?       Хенрик отрицательно покачал головой. Только ещё не хватало, чтобы этот прилипала протаскался с ним целый день, поэтому он пытался всем своим видом показать, что не намерен поддерживать разговор.       — Сядем вместе? А то я почти никого тут не знаю, а ты?       Хенрик снова покачал головой и тяжело вздохнул.       — Я тоже очень волнуюсь, ну ничего, всё будет нормально! — Йоханнес сказал это скорее себе, чем своему молчаливому собеседнику. — Как хорошо, что я тебя встретил! — на лице учителя появилась такая широкая обезоруживающая улыбка, что даже уголки рта ботаника чуть поползли вверх.       Доклады монотонной чередой сменяли друг друга, казалось, им не будет конца. Пару раз кто-то из организаторов обращался с вопросами к Хенрику как представителю НИИ и получал скупой ответ или уверения в помощи и поддержке со стороны их отдела. Проект по озеленению территорий лицеев и школ с подключением к этому процессу учеников, который представлял Йоханнес, также не вызвал у Хенрика особого интереса.       Во время перерыва на кофе и перекус он попытался улизнуть от своего назойливого знакомого, но ничего не вышло. Учитель сунул в руку учёного горячий бумажный стаканчик и предложил разделить с ним миндальный безглютеновый пирог. Попутно он начал рассказывать о своих предпочтениях в еде и веганской диете. Хоть теперь Йоханнес выглядел более спокойным, поток его слов не иссякал, и ботаник, смирившись со своей участью, постепенно втянулся в разговор.       — Подвезти тебя домой, я на машине, — поинтересовался Йоханнес, когда они направлялись к лифту после окончания конференции.       — Нет, спасибо, я поеду на работу, нужно кое-что закончить, — Хенрик попрощался и поспешил к выходу, оставив Йоханнеса стоять посреди холла со странным лицом и сжимать папки с документами.

***

      — Ты сегодня даже не спустишься к нам? Мы бы могли посидеть все вместе, выпить чаю, поговорить по душам? — мать несмело остановилась у двери, вид у неё был обеспокоенный.       — Пожалуй, нет! У меня ещё много работы и уже поздно, — Хенрик всем своим видом показал, что разговор окончен, и женщине не оставалось ничего, как покинуть комнату сына.       «Слишком поздно уже пытаться наладить общение и восполнить упущенные годы». В те времена, когда маленький Хенрик отчаянно нуждался в любви и поддержке, родители были слишком заняты своей работой. Конечно, он понимал, что всё это только для его блага, чтобы обеспечить ему хорошее образование и достойное будущее. А как на счёт обычного человеческого счастья? По их мнению, оно должно было прилагаться ко всему вышеперечисленному. Чтобы хоть как-то обратить на себя внимание Хенрик добивался всё новых успехов в школе, наградам и грамотам его не было конца, и все они удостаивались усталых родительских взглядов и молчаливого одобрения. А он продолжал лезть из кожи вон. Этот чёртов кларнет и чёртов школьный оркестр, провались они пропадом. Первые исследовательские проекты. Первые публикации статей в местных научных журналах. А потом Хенрик вдруг понял, что ему стало плевать на всех и на всё. Разве что розы и работа вызывали у него хоть какой-то интерес. Теперь все попытки родителей достучаться до сына разбивались о глухую стену, которую все вместе они так усердно возводили. Собственно и сейчас они не особо интересовались тем, что творилось у молодого мужчины в душе. Главным их мотивом стало устройство его личной жизни и скорейшее продолжение рода. А Хенрика выворачивало наружу от всех этих разговоров, внутри всё начинало кипеть, и ему обычно ещё очень долго не удавалось успокоиться. И даже сейчас он снова почувствовал этот дискомфорт, просто от одних воспоминаний, поэтому, сделав музыку в наушниках погромче, он уставился в экран ноутбука. Сверять показатели роста опытных образцов было не самым увлекательным занятием, но, несомненно, важным и отнимающим много времени. Мужчина не заметил, как приблизилась полночь. Его отвлёк засветившийся экран смартфона. Сообщение с незнакомого номера. Хенрик сдвинул брови и, помедлив, открыл электронное письмо.       «Прости, что отвлекаю, но ты должен понять, каких трудов мне стоило найти твой номер. Я хотел сказать тебе большое спасибо за моральную поддержку сегодня, мне понравилось с тобой общаться. Доброй ночи! Йоханнес».       Ботаник сидел и смотрел в телефон до тех пор, пока он не погас. Что это было? Зачем? Учёный с недоверием отбросил телефон в сторону и вернулся к показателям на ноутбуке, но сосредоточиться уже не получилось. Хенрик снова открыл сообщение и быстро напечатал: «Спасибо, и тебе тоже».