Let me in and we’ll pretend
12 апреля 2021 г., 21:06
— Санделин! К тебе есть дело государственной важности. Организаторы форума прислали письмо с просьбой об оказании помощи в проекте озеленения школ и лицеев. Так вот, разработчику настоятельно рекомендовали тебя, как одного из ведущих специалистов нашего отдела. В общем, письмо я тебе переслал, там есть адрес почты этого Эккерстрёма, свяжись с ним и окажи всю посильную помощь, хорошо? — руководитель взглянул на учёного и убедился в том, что тот понял и принял его просьбу-поручение.
«Только этого ещё не хватало, почему именно я?» — Хенрик нехотя свернул рабочую программу и открыл электронную почту, пробежавшись глазами по тексту, он ткнул на адрес Йоханнеса и быстро набросал ему письмо. Ответ пришёл практически моментально, словно у учителя не было других дел. Эккерстрём выражал свою безмерную благодарность в том, что именно Хенрик согласился ему помочь, также он просил внимательно просмотреть его проект, а в частности — список предполагаемых растений. Учёный решил, что разберётся с этим дома, потому что сейчас вникать во все это не было совершенно никакого желания.
Гибридизация растений всегда интересовала ботаника больше других тем, вот и сейчас он работал над несколькими образцами сельскохозяйственных культур, скрещивание которых позволило бы увеличить урожайность и улучшить приживаемость в неблагоприятных климатических условиях. Хенрик любил растения, а растения любили Хенрика. Так, по крайней мере, он думал. Хотя, так считали и все, кто его знал, удивляясь его способности выходить даже сухую ветку. Побывав в его чутких руках, уже спустя неделю она пускала корни или почки. Несомненно, это был его талант. Ведь растения умели слушать, не возражали, не лезли с вопросами, не укоряли, они просто радовались ему, новому дню, возможности жить, восхищать людей своим видом и плодами. В этом Хенрик видел суть бытия, но, отнюдь, не своего. Несмотря на всё это, своего места в этом мире он так и не нашёл. Годы шли, но ничего не менялось. Месяц назад, в свой 27 день рождения, он весь день просидел в комнате, не подходил к телефону, который и так не особо разрывался от звонков желающих его поздравить. Ему не хотелось думать, что ещё один год жизни упущен, и тем более не желал, чтобы все вокруг ему об этом напоминали.
Уже почти глубокой ночью он сидел перед ноутбуком и просматривал файлы Йоханнеса. Обнаружив пару ошибок в расчётах и некоторые несоответствия в выборе растений, он составил комментарии по этому поводу и отправил их учителю. «Надеюсь, дальше он справится сам».
Теперь Эккерстрём писал Хенрику каждый день. Миллионы вопросов, даже самых простых приводили учёного в отчаяние, но он терпеливо отвечал, мечтая, что каждое сообщение окажется последним. «Это твоя работа!» — твердил ботаник про себя, печатая очередной ответ. Вечер пятницы преподнёс ему ещё один «сюрприз». Не успев закрыть за собой входную дверь, он был тут же утянут матерью в столовую, где за столом сидели его отец и две малознакомые женщины. Одна уже достаточно преклонного возраста, другая — гораздо моложе. Как оказалось, это была давняя знакомая его матери со своей дочерью, неожиданно заглянувшие в гости. Весь вечер Хенрик молчал и удивленно слушал, какой он, оказывается идеальный сын, молодое дарование и ещё кучу всяких комплиментов. А затем начались хвалебные песни в честь девушки, которую, как понял учёный, родители уже прочили ему в невесты. Он еле сдерживал раздражение, накатывающее почти каждый раз, когда кто-то открывал рот. В итоге, даже не дождавшись ухода гостей, мужчина выскочил из-за стола и стремительно поднялся в свою комнату. Музыка в наушниках играла громко, но Хенрик её практически не слышал. Погруженный в раздумья, он сидел в кресле перед рабочим столом, оперевшись виском на руку, и смотрел в экран ноутбука.
— Я ещё раз тебя спрашиваю, что это такое было? Мы с отцом лезем вон из кожи, пытаемся устроить твоё будущее, а ты! — мать рывком стянула с Хенрика наушники, бесцеремонно разворачивая его к себе лицом.
— Спасибо! Вы уже устроили мне всё, что могли.
— Как тебя понимать? У тебя же есть всё, что нужно, чего тебе не хватает?
— Какой смысл мне что-то тебе говорить, если ты даже не пытаешься понять? Если бы вы умели слушать, то таких ситуаций и разговоров бы вообще не возникало!
— Значит так, завтра же ты позвонишь им и извинишься за своё поведение и снова пригласишь на ужин! Если ты сам не в состоянии найти себе пару, мы об этом позаботимся.
Негодование Хенрика достигло предела, чтобы не наговорить лишнего, он практически выбежал из комнаты и устремился на улицу, по пути схватив куртку с вешалки.
— Ты ещё скажешь мне спасибо! — крикнула мать ему вслед, стоя на лестнице.
«Спасибо… спасибо, блять! Огромное спасибо за счастливое детство и беззаботную юность». Всё чаще в последнее время его посещали мысли о том, чтобы съехать от родителей. В другую квартиру, в другом городе, на другом конце страны. Чтобы только всё это закончилось. Останавливал его банальный страх перемен и зимний сад. Как он мог оставить свои розы на верную погибель? Нужно терпеть, когда-нибудь им всё это надоест и они отстанут. Хенрик брёл по улице, наводнившейся небольшими компаниями, парочками и прочими людьми, наконец дождавшимися окончания рабочей недели. Мужчина не мог разобрать то, что творилось внутри. Одновременно ему хотелось оказаться единственным человеком на земле, и тут же он с неимоверным удовольствием поговорил бы хоть с кем-то. Просто поделился тем, что произошло за день, послушал бы совета или слова одобрения. Но таких людей в его окружении не было. Он не особо понимал, как можно, допустим, позвонить другому человеку и начать вываливать на него свои проблемы или рассказывать то, что ему абсолютно не нужно. Кому это вообще может быть интересно, если зачастую даже родители не в состоянии адекватно воспринять информацию, исходящую от их детей. Никто не хочет ставить себя на место другого, понять мотивы его действий, углубиться в чужие мысли. Телефон, который Хенрик сжимал в кармане куртки, завибрировал.
«Это снова Йоханнес. Ты не ответил на моё письмо, поэтому я решил поинтересоваться, всё ли у тебя хорошо?»
«Да у меня всё, блять, просто охуительно! Лучше не бывает! Ещё ты тут лезешь со своими дурацкими вопросами!» — проорал у себя в голове Хенрик, но пальцы его набрали только: «У меня всё ОК».
«Мы бы могли встретиться и обсудить пару вопросов относительно проекта, а то все эти письма не дают мне полного представления относительно некоторых аспектов».
И Хенрик, к своему удивлению, решил согласиться на эту авантюру, причём назначил встречу на завтрашний вечер. А всё потому, что провести его с Йоханнесом была перспектива намного лучше, чем снова участвовать в собственном сватовстве. «Будь, что будет», — подумал он, вбивая в навигатор адрес кафе, который скинул ему Эккерстрём. Оно оказалось почти на другом конце города, но это было даже лучше, потому что Хенрик любил ездить на общественном транспорте, конечно, если только тот не был забит толпами толкающихся людей. Да и из дома можно будет уйти пораньше, чтобы уж точно ни с кем лишним не столкнуться.
***
Йоханнес сидел за столиком в кафе и заметно нервничал. Он не переставая озирался по сторонам в ожидании своего визави. «А вдруг он не придёт? Тогда ты окажешься полным придурком, Эккерстрём, больше нечего сказать. Надеюсь, я не спугнул его…» Каждый раз когда звякал колокольчик у дверей заведения, у Йоханнеса замирало сердце, и вот, ему показалось, что оно как будто остановилось. Светлые волны волос молодого учёного слегка подпрыгивали при каждом его шаге, взгляд был задумчив и пуст, как и при их первой встрече. — Здравствуй! Я заказал тебе капучино, — Йоханнес вскочил со стула, протягивая Хенрику руку. — Ты ведь любишь кофе? Санделин коротко кивнул и сел за столик. — Ну, какие вопросы у тебя возникли, надеюсь, я смогу помочь, — Хенрик пригубил ароматный напиток из чашки. — Какой-то у него странный привкус, что это? — Это амаретто, мы ведь тогда на форуме ели миндальный пирог, тебе, вроде, понравилось, вот я и подумал… «Прекрасно… алкоголь. Ну и ладно, легче будет всё это перенести, тем более вкус довольно приятный» — подумал учёный, делая очередной глоток. Йоханнес начал уточнять интересующие его моменты, тыкая пальцами в ноутбук, а Хенрик пытался вникнуть в процесс. Дело шло на удивление хорошо. Мужчины настолько втянулись в обсуждение, что не с первого раза услышали вопрос официантки, интересовавшейся о том, не нужно ли им чего-то ещё. Учёный замер в раздумье и взглянул на Йоханнеса. Тот быстро смекнул, что нужно делать, и ответил: — Один эспрессо и капучино с двойным амаретто, пожалуйста. Хенрик не стал протестовать, ибо этот чудный напиток почти помог ему расслабиться, и так было гораздо проще воспринимать тот поток информации, исходивший от Эккерстрёма. Тем более он почти забыл о домашних проблемах и о том, что ждало его по возвращении. — Вот тут не совсем удачное расположение мелких кустарников. Им совершенно не будет хватать света, — Хенрик потянулся рукой к тачпаду, нечаянно коснувшись руки учителя лицея. На секунду он почувствовал словно удар тока, прошедший по всему телу Йоханнеса. Тот как-то странно скривил лицо, но тут же завалил ботаника кучей вопросов, словно пытаясь замять странный инцидент. — Спасибо тебе за помощь, в понедельник я представляю доработанный проект в администрации города. Думаю, всё должно пройти удачно. — Я тоже на это надеюсь, — Хенрик хотел сказать что-то ободряющее, но ничего не шло в голову. Он удивился, что больше не чувствовал того неприятного напряжения как раньше. Как будто бы он общался со старым другом. Возможно, это амаретто так на него подействовал, того небольшого количества было вполне достаточно, чтобы успокоить взбудораженное сознание. А может, это баритон Йоханнеса так на него влиял, было в нём что-то глубокое, какой-то оттенок, который учёный всё никак не мог разобрать. «Почему я раньше этого не замечал?» — Я подвезу тебя до дома? — неуверенно спросил учитель, помня прошлый резкий отказ. — Если тебе не сложно и ты никуда не торопишься, — Хенрик взглянул на часы. Начало девятого. Ещё слишком рано, чтобы возвращаться, но он что-нибудь придумает. Попытается пробраться в зимний сад, пока никто не видит и будет сидеть там, окружённый своими розами и мыслями. На переднем месте старенького Вольво было достаточно просторно. Санделин пристегнул ремень и стал наблюдать за плавными движениями Йоханнеса, заводившего автомобиль. Его длинные пальцы обхватили рычаг трансмиссии и толкнули его вперёд. Машина плавно покатила по улицам города, нарушая тишину рокотом двигателя. — Я иногда люблю кататься по ночному Гётеборгу. Что-то в этом есть определенно волшебное. Особенно, после тяжёлого рабочего дня, когда голова переполнена чёрти-чем. Ты ведь понимаешь? Хенрик кивнул, он прекрасно понимал, что имеет в виду учитель. У каждого из них были свои методы ухода от реальности. Поэтому он решился даже немного рассказать о своём зимнем саде. Йоханнес, с видом прилежного ученика, внимательно слушал всё, что говорил Хенрик, пытаясь сдержать сотни вопросов, возникающих в голове. Он опасался того, что перебьёт ход мыслей собеседника, и тот снова замкнётся в себе. «Вы прибыли к месту назначения» — раздался голос из навигатора. Хенрик отстегнул ремень и уже собирался попрощаться, как почувствовал пальцы Йоханнеса на своём запястье. Он повернулся в недоумении и встретился взглядом со странно блестевшими огромными серыми глазами. — Тебе точно нужно идти? — и, видя неуверенность ботаника, Эккерстрём так быстро приблизился к его лицу, словно сам боялся, что промедление остудит пыл его решительности. Это был очень странный поцелуй. Хотя, оба мужчины не могли за это поручиться, ведь сравнивать им было не с чем. Йоханнес попытался вспомнить все те советы, что когда-либо читал, но применить на практике не успел, так как Хенрик был холоден, словно камень. Только после того, как учитель вернулся на своё сиденье, губы учёного слегка приоткрылись, но только для того, чтобы выдать: — Я, пожалуй, пойду… Он хлопнул дверцей автомобиля и быстро зашагал к дому, боясь запутаться в собственных ногах. Спиной он чувствовал прожигающий взгляд, поэтому не мог не обернуться. Йоханнес, сложив руки на руле, оперся на них подбородком и смотрел прямо на него. Что творилось у мужчины в душе в этот момент, пожалуй, сложно описать. Смесь разочарования и злости на самого себя и одно дикое желание отмотать время вспять.***
Дома было уже тихо, видимо, родители отправились спать пораньше. Хенрик проскользнул в ванную, быстро скинул с себя одежду и встал под душ. Ему хотелось скорее смыть с себя этот день, особенно — его странное окончание. Чем больше он думал об этом, тем больше волнующих ощущений начинало бродить по его телу. Какой-то трепет появился в районе живота и стал спускаться всё ниже, пока не достиг паха. Ботаник подумал, что скорее всего небольшая разрядка поможет ему отвлечься, поэтому он оперся одной рукой на влажную стену, а второй обхватил свой член, уже начинавший твердеть. Дурацкие мысли всё никак не выходили из головы, и струи воды, стекающие по волнистым волосам не могли вымыть их оттуда. Хенрик почувствовал, что осталось совсем немного и ускорил темп. Перед ним предательски возник бледный образ, обрамлённый чёрными блестящими прядями, а в ушах зазвучало: «Тебе точно нужно идти?» «Надо было остаться, ведь ты же так этого хотел… Чёрт». Лицо Йоханнеса растаяло в сознании учёного сразу же, как только закончились недолгие мгновения оргазма. Хенрика затошнило. Ему стало настолько противно от самого себя, что он с остервенением стал тереть своё тело, не замечая царапин и ссадин, оставшихся на коже.
