Аромат роз и пустых обещаний

      Сегодня должен был состояться последний сеанс нанесения татуировки. Тим, как всегда, постарался на славу. Розы, словно живые, поблескивали красными лепестками, обнимая предплечье Хенрика своими плотными резными листочками. Чуть выше, к плечу устремлялся одинокий маяк, омываемый бурными, дикими волнами. Его свет разрезал тьму штормового моря. Тот самый луч надежды, о котором говорил мастер. Когда Тим доделывал уже последние штрихи, в салон зашёл Юнас. Он немного смутился при виде Хенрика, но приветливо улыбнулся и поздоровался. Учёный заметил, как они с Тимом переглянулись.       — Отличная работа, как всегда, — похвалил татуировку Юнас, садясь в свободное кресло напротив мужчин. — Ты уже вошёл во вкус? У тебя ещё вон сколько места на теле.       — Вовсе не исключено, что я приду сюда ещё раз, нужно только с эскизом определиться, — задумчиво сказал Хенрик, оглядываясь вокруг. — Выбор-то вон какой огромный.       — Если хочешь, Тим поможет тебе с этим, у него отличный вкус, не пожалеешь, — хмыкнул Юнас, а мастер заржал. За этим явно стояла какая-то увлекательная история, но Хенрик постеснялся интересоваться.       — Вы меня сейчас спровоцируете, я так забьюсь, что мать родная не узнает, может, тоже пирсинг себе сделаю, — осторожно пошутил Хенрик, реакция не заставила себя ждать, Тим тут же сообщил, что он полностью к его услугам, а Юнас, накручивая дред на палец сказал:       — Ты станешь таким красочным, что потеряешься среди своих растений. Зато удобно будет прятаться от начальства.       Настроение у всех было отличное, закончив с татуировкой, мужчины стали собираться. Рабочее время салона уже закончилось.       — Мы собираемся в бар, выпить пивка, отдохнуть, не хочешь с нами? — неожиданно предложил Тим и вопросительно посмотрел на Юнаса, тот согласно кивнул.       Тут дверь в салон скрипнула, отворяясь, и на пороге застыл высокий черноволосый мужчина в сером пальто. Он как-то странно переводил взгляд с одного мужчины на другого, остановив его на Юнасе и нахмурился.       — Спасибо большое, но у меня уже есть планы на вечер, хорошо вам отдохнуть! — Хенрик пожал парням руки и поспешил к Йоханнесу, выводя его на улицу. Он уже почуял недоброе. На удивление, Эккерстрём не сказал ни слова. Они молча сели в машину и поехали. По манере вождения учёный понял, что Йоханнес еле сдерживает злость, и это ему совершенно не понравилось:       — Что-то не так? — спросил он, нарушая тягостную тишину.       — Что он там делал? Ты же сказал, что вы просто коллеги? Куда ты собирался с ним идти? — взгляд Йоханнеса был прикован к дороге, а руки так вцепились в руль, что костяшки побелели.       — Юнас пришёл к Тиму, — Хенрик заметил, как скривилось лицо учителя от одного имени инженера. — Они собирались в бар, меня позвали просто для приличия. Я же их почти совсем не знаю, тем более, мы с тобой договорились…       — То есть это всё — случайность? Не ври мне, пожалуйста. Я видел, как этот Юнас смотрел на тебя… — Йоханнес так резко затормозил перед другим автомобилем, что Хенрика качнуло вперёд.       — Не неси бред, тебе просто показалось. И я уже говорил, что мне никто не нужен кроме тебя. Ты опять начинаешь ревновать на пустом месте, — учёный попытался успокоить Эккерстрёма и, на первый взгляд, у него это получилось.       Остаток пути оба молчали, следя за дорогой, так же молча поднялись в квартиру. Входная дверь хлопнула, как-то угрожающе лязгнув замком.       Йоханнес грубо схватил Хенрика за плечи и швырнул на кровать, тут же следуя за ним и забираясь сверху. Придавленный к постели внушительной фигурой, учёный не мог собраться с мыслями, сделать или сказать что-нибудь решительное. Эккерстрём тем временем уже сжимал его шею, одной рукой стаскивая с него джинсы и трусы. Все безмолвные протесты были оставлены без внимания.       — Ты что, не хочешь меня? — ярость сквозила в каждом слове учителя, когда он пытался безуспешно возбудить своего партнера при помощи руки.       — Я не хочу так… — только и успел проговорить Хенрик перед тем, как пальцы Йоханнес крепко схватили его за подбородок, а язык его беззастенчиво стал исследовать рот учёного.       — Даже так? — казалось, что Эккерстрём уже не соображал, что делал. Он размахнулся и отвесил громкую пощечину Хенрику. — Может, так тебе больше понравится? — он рывком перевернул своего партнера на живот, чтобы не видеть любимое искаженное лицо.       Облизав пальцы, учитель попытался войти ими внутрь Хенрика, но тот извивался как уж. Одной рукой с ним было уже не справиться. Парень смог повернуться и изо всех сил оттолкнул Йоханнеса от себя, схватил с пола одежду, выскочил из спальни и закрылся в ванной комнате. Эккерстрём тут же выбежал следом за ним, но не успел. Бессильно ударившись о дверь, он сполз вниз и, наконец, стал потихоньку приходить в себя, осознавая, что натворил.       — Прости меня, это был словно не я, не понимаю, как это произошло! Ты должен меня выслушать! Прости…       Хенрик слушал эти бессвязные оправдания, натягивая на себя одежду и отмечая синяки, что теперь красовались на его руках и ногах. Когда он заметил своё отражение в зеркале, первым желанием было разбить его вдребезги. Такого отвращения к себе он ещё никогда не ощущал. Он даже не столько злился на Йоханнеса, сколько на себя. Хенрик склонился над раковиной, рот его открылся в беззвучном крике, пальцы до боли стискивали фаянсовые края. «Что же ты за человек такой, почему у тебя вечно всё через жопу».       — Я не хотел тебя обидеть, открой пожалуйста, я больше пальцем к тебе не прикоснусь… — доносилось из-за двери.       Хенрик снова поднял глаза к зеркалу и лицо его свела судорога. Со словами: «Ты это заслужил», он с размаху ударил кулаком в блестящую поверхность, тут же покрывшуюся паутиной трещин, по которой начала стекать свежая кровь. Намотав полотенце на разбитую руку, учёный толкнул дверь. Ему нужно было скорее уйти отсюда, из квартиры, от себя.       — Нет, я тебя не отпущу, ты никуда не уйдёшь, — по красным глазам Йоханнеса Хенрик понял, что он уже на грани. Парень оттолкнул его и направился к двери, хватая с вешалки куртку.       — Если ты сейчас уйдёшь, я что-нибудь сделаю с собой, — голос Эккерстрём сломался и затих. — Я не шучу, — уже шепотом добавил он.       Хенрик остановился, уже взявшись за дверную ручку, и обернулся.       Йоханнес стоял на коленях посреди комнаты, опустив голову и обхватив её руками.       — Я убью себя, я сделаю это, потому что я не хочу и не буду жить без тебя! — скулил он, начиная немного раскачиваться из стороны в сторону. — Всё, что меня здесь держит — это ты, прошу тебя, пожалуйста не уходи.       Сердце Хенрика сжалось, он не мог больше это слышать. И уйти — тоже не мог. Он подошёл к Йоханнесу и сел на пол, рядом с ним, положив руку на плечо. Тот сразу же бросился обнимать учёного, продолжая извиняться.       — Хватит, я же здесь, я никуда не уйду… Йоханнес поднял глаза, убрал волосы со своего лица и попытался снова поцеловать Хенрика, но тот отвернулся.       — Да, я понимаю… прости меня ещё раз… я ведь просто очень сильно люблю тебя!

***

      Учёный сидел поверх крышки унитаза, наблюдая, как сгорбленная фигура Йоханнеса собирает крупные осколки зеркала и смахивает мелкие в совок. Затем он достал из шкафчика антисептик и ватные диски, сел на колени перед Хенриком, осторожно разворачивая полотенце и освобождая повреждённую руку.       — Сейчас будет немного больно, — как ребёнку, сказал Йоханнес, убирая его светлую прядь за ухо и нежно проводя пальцами по щеке. Обеззараживающее средство запенилось на ране, прорезая ладонь острой болью. Хенрик зашипел: «Больнее, чем час назад, мне уже не будет» — пронеслось у него в голове. Эккерстрём, словно услышав это, уткнулся лбом в его колено, снова извиняясь. Не поднимая глаз, он сходил за аптечкой и бережно перебинтовал руку учёного, а потом поцеловал на ней каждый палец. Хенрик смотрел на всё это и не знал, как ему себя вести и что делать. Он бы сейчас с удовольствием оказался в своём саду и уже там дал волю эмоциям. Какой-то настойчивый голос в его голове твердил о том, что в произошедшем виноват только он сам. Нужно было думать раньше, тем более, зная о ревности к Юнасу, следовало вести себя осторожнее. Не надо было провоцировать Йоханнеса, просто дать ему то, чего он хотел и всё. Хенрика передернуло от этой мысли или от того, что Эккерстрём положил ему руку на плечо и предложил пойти в комнату. Ставшая уже привычной спальня, вдруг показалась безумно жуткой и незнакомой. Эккерстрём тут же поспешил привести постель в порядок, наспех накинув на неё покрывало и разгладив его суетливыми движениями. Учёный заставил себя подойти к кровати и лёг на бок, подложив под голову локоть, уставился в стену. Йоханнес лёг сзади, Хенрик позвоночником чувствовал его взгляд и слышал его сдавленное дыхание.       — Я обещаю, что такое больше не повторится, — снова донеслось до него.       Пустые слова для глухих ушей. Йоханнес знал, что не сдержит обещание, Хенрик знал об этом тоже, но ничего не сделал или не захотел, или не мог. От ощущения собственного бессилия у него свело скулы, он закрыл глаза, смахивая подступившие слёзы с ресниц. «Завтра всё это покажется не таким страшным, завтра всё будет хорошо. Только как сделать так, чтобы это завтра наступило?»