Аромат роз и пустых обещаний

      Хенрик включил музыку погромче. Полёт Валькирии Вагнера был его любимой композицией на этой пластинке, пропитанной духом боевой славы, дикой радости и восторга от победы. Руки его не дрожали, когда он доставал скальпель из шкафчика. Твёрдой походкой мужчина шёл к креслу. Возможно, впервые в жизни он был уверен в том, что делал. Скоро всё закончится, голоса и упрёки смолкнут, и никто больше не помянёт лихом его имя. Не будет больше боли и разочарования. Только тишина и покой. Вечный покой.       Хирургическая сталь легко и быстро вошла в плоть, рассекая кожу, мышцы и сосуды. Хенрик безразлично смотрел, как жизнь вытекает из его тела алым потоком, окрашивая все вокруг в свой цвет. Это было своего рода торжество над серым пепельным цветом всего его существования. Нельзя было не отметить, что в этом была своя жуткая, но завораживающая красота. Запах роз вдруг стал невыносимо приторным, Хенрик закрыл глаза, борясь с тошнотой, и скальпель выпал из ослабевших пальцев. Яркие вспышки света мерцали перед прикрытыми веками, словно пытаясь вернуть его в сознание. Последнее, что он слышал — грохот барабанов и прощальный гвалт труб и ещё что-то. Где-то разбилось стекло.

***

      — Если бы я мог изменить твоё мнение о себе… Я бы отдал всё ради того, чтобы ты принял себя и полюбил. Полюбил так, как я люблю тебя… — Йоханнес осторожно прижал Хенрика к груди, словно розу, боясь повредить нежные лепестки и при этом уколоться острыми шипами. — Пока я с тобой, никто не посмеет тебя обидеть.       — Никто, — эхом отозвался учёный. — Никто, кроме тебя самого. А это — хуже всего остального.       — Прости меня, ведь я так боялся тебя потерять, что просто выжил из ума. Моим поступкам нет прощения и нет объяснения. Я не представляю свою жизнь без тебя, потому что именно ты наполняешь её смыслом. В следующий раз я лучше убью себя, чем сделаю что-то, что расстроит тебя.       — Даже если бы я знал это раньше, я бы всё равно поступил так же, — Хенрик посмотрел на свои перебинтованные руки, и по его щеке скатилась слезинка. — Это бы избавило всех от страданий. Но я знаю точно, что всё это не зря. У меня был сон, словно я вдруг получил всё, о чём мечтал. А когда я открыл глаза, то увидел тебя… И ты рядом со мной. И был. И всегда будешь. А вот я тебя не заслуживаю.       Йоханнеса затрясло, и он уже не смог сдержать слёз, они стекали по его длинному носу, орошая плечо Санделина под больничной рубашкой. В сознание мужчины вспышками стали всплывать воспоминания. Вот он выбегает из машины и всматривается сквозь толстые стекла оранжереи. Его сердце обдаёт холодом, когда он видит Хенрика в луже крови. Он начинает твердить про себя, как молитву: «Только бы не было поздно». Разбить стекло никак не получается, поэтому Йоханнес достаёт из багажника огнетушитель. Одно из огромных окон вылетает с оглушительным звоном. Мешающие осколки мужчина выбивает голыми руками. Когда он склоняется над Хенриком и проверяет пульс, то уже не понять, где чья кровь. Йоханнес рвёт на нём футболку и крепко бинтует запястья, поднимает на руки и бережно несёт его в машину. Всю дорогу до больницы он постоянно оборачивается и всё твердит: «Лишь бы только успеть».       Посетители госпиталя отшатывались от окровавленного мужчины с бешеным взглядом и растрёпанными волосами. Подоспевшие санитары сначала не смогли забрать Хенрика из его рук, их словно свело судорогой, а сам Йоханнес будто перестал соображать, что делает. Он сжимал пальцы и скалился на врачей, словно зверь, защищающий добычу. Он не мог отдать им самое дорогое, что у него было, он должен был сохранить его любой ценой.       — Вы сделали всё, что могли, дальше будем работать мы, — донеслось до него, и он наконец разжал объятья. Как только Хенрика положили на каталку и увезли прочь, он бессильно упал на пол, глядя на свои трясущиеся ладони.

***

      — Я обещаю тебе…       — Довольно пустых обещаний. Просто будем жить дальше, — Хенрик погладил Йоханнеса по влажной щеке не слушающими пальцами и слегка коснулся его солёных губ. — Ведь это наш второй шанс.