Аромат роз и пустых обещаний

      Хенрик вышел из НИИ и поёжился. Было достаточно свежо, октябрь уже вовсю хозяйничал в городе, освобождая деревья от листвы и заливая тротуары моросящим дождём. Мужчина огляделся, высматривая Вольво на парковке. Машина, словно ждавшая этого, мигнула фарами, привлекая его внимание. В сообщении Йоханнес написал, что будет его ждать и что он подготовил какой-то сюрприз. Хенрику эта идея сразу показалась немного опасной и он терялся в догадках, что можно было ожидать на этот раз. Но сейчас ему повезло, по крайней мере так он думал. Эккерстрём всего лишь приготовил для них праздничный ужин. Оказывается, сегодня был ровно год с тех пор, как они начали отношения. Санделин был смущён тем, что даже не думал о таких мелочах, но приятно удивился тому, как Йоханнес подошёл к этому вопросу. На заднем сиденье лежал огромный букет белых роз, наполнявший автомобиль своим тонким, но чарующим ароматом. Кажется, всё начинало налаживаться само собой, не смотря на беспочвенные опасения его психотерапевта. Хенрик уже давно не виделся с Симоном, хоть тот и настаивал на продолжении приёмов. Учёный не видел никаких изменений в своей жизни, и до него упорно не доходило, что всё это лишь от того, что он сам для этого ничего не делал. В конце концов, мужчина решил забросить это дело, а Йоханнес его с радостью поддержал, заверив в своей полной готовности помогать ему в преодолении проблем.

***

      — Как всё-таки быстро летит время, — учитель подлил вина в бокал Хенрика. — Мы вместе уже достаточно, чтобы наши отношения перешли на новый уровень, как ты считаешь?       Санделин поперхнулся, такого развития событий он не ожидал, а к вопросу в лоб не был готов и подавно. Только ещё предложения руки и сердца ему не хватало, поэтому он постарался выразиться корректно, но прямо:       — Ну не знаю, мне с тобой и так хорошо, я бы не хотел ничего менять.       — Совсем ничего? — Йоханнес как-то сразу поник, но потом всё-таки решил идти до конца. — Я хотел предложить тебе переехать ко мне. Я бы очень этого хотел.       — Это такое серьёзное предложение. Мне нужно будет хорошо подумать, ведь я всё время жил только с родителями. Они наверняка будут шокированы таким решением, понимаешь? А ещё розы… Кто будет за ними ухаживать? — Хенрик поставил пустой бокал на стол и потёр виски, от усиленной мозговой деятельности кровь начала стучать в них.       — Я, конечно, не хочу тебя торопить, но только твои слова больше похожи на отговорку. Ведь ты уже взрослый человек, можешь жить так, как тебе хочется, — Йоханнес посмотрел на него поверх очков. Он ожидал от учёного явно не такого ответа.       «Вот именно, я взрослый человек и говорю тебе, что не хочу жить вместе!» — Хенрик никогда бы не рискнул сказать это вслух. Теперь ко всему прочему прибавилась ещё и эта проблема. Слишком рано он радовался, как всегда. Никогда нельзя расслабляться, ведь именно в такие моменты судьба наносит удары по самым больным местам. Хенрик отчаянно корил себя за такую опрометчивость и размышлял, как вести себя дальше. Пока в его планах было просто тянуть время, либо переключить внимание Йоханнеса на что-то другое.       — Я обязательно подумаю и постараюсь уладить домашние дела, — соврал он, протягивая учителю ладонь. — Пойдём в спальню, я кажется немного перебрал, надо прилечь.

***

      Со дня этого разговора прошло чуть больше месяца. Хенрик уже устал изворачиваться, отмахиваясь от вопросов Йоханнеса, и его всё чаще подмывало сказать правду. Он шёл домой от трамвайной остановки, в глубине души радуясь, потому что эта ночь предвещала ему спокойное уединение в саду и временный отдых. Тем более, его родители планировали улететь на отдых, и отъезд был назначен на сегодняшний вечер. Хенрик смотрел себе под ноги, стараясь не наступать в мокрую грязь, что была повсюду. Он не замечал посеревших лужаек, остриженных голых кустов, впадавших в зимнюю спячку, тёмных густых туч, что обещали запорошить город мелким, моментально тающим снегом. Не заметил он и Вольво, припаркованное через дорогу. Когда учёный открыл дверь, то увидел в прихожей мужские туфли и знакомое длинное серое пальто. «Не может быть, это какое-то совпадение, что ему здесь делать, тем более что о встрече мы не договаривались». Но сделав пару шагов вглубь дома, Хенрик убедился, что никакой ошибки здесь не было: из гостиной доносился голос Йоханнеса.       — Что здесь происходит? — поинтересовался учёный, останавливаясь в проходе и разглядывая каменные и сердитые лица родителей.       — Ты ещё спрашиваешь? Потрудись объяснить, что вы двое задумали! — отец вскочил с дивана и стал ходить взад-вперёд по комнате.       — Я же вам говорю, Хенрик и я хотим жить вместе, но он не решается вам об этом сказать, чтобы не обидеть… — Йоханнеса прервал останавливающий взмах ладони старшего Санделина.       — Довольно! Когда вы тут устраивали непонятно что — мы терпели, когда мой сын приходил домой в невменяемом состоянии — мы терпели, но это — уже слишком! Вы в своём уме вообще?       — Более чем! Вам уже пора понять, что ваш ребёнок вырос и в праве сам решать, что ему делать. Такой открытой агрессией вы всё равно не добьётесь никакого результата, — учительский тон разнёсся по гостиной, а Хенрик понял, что сейчас будет взрыв.       — Пожалуйста, уходите! — голос матери прозвучал как-то опустошенно, но интонация её была вполне ясна: «Убирайся или пеняй на себя».       — Жаль, что не вышло конструктивного разговора, но мне всё равно было приятно познакомиться, — Йоханнес поднялся с кресла, чуть поклонился и, проходя мимо Хенрика, сказал: — Я жду тебя в машине, не задерживайся.       Учёный так и стоял, прислонившись к дверному косяку. Волна тревоги и осознания неизбежного уже поглотила его сознание, и он барахтался в ней без надежды на спасение. Проще и быстрее было сдаться и пойти ко дну.       — Обязательно было устраивать это в день нашего отъезда? Ты специально это делаешь? — отец подошёл к нему и посмотрел прямо в глаза.       — Делаю что? — Хенрик задал этот вопрос, потому что сейчас реально уже не мог понять, что он натворил, но слова возымели совершенно другой эффект.       — Отравляешь нам жизнь, вот что! Почему нельзя себя вести как нормальный человек? Что с тобой не так? — мужчина тряхнул сына за плечи и оттолкнул. — Посмотри, до чего ты довёл свою мать!       Хенрик опустил глаза в пол, не желая наблюдать за очередным цирковым представлением. Тем более, он чувствовал, что слёзы отчаяния подкатили слишком близко, а оправдания застряли в горле острыми осколками стекла, норовившими изрезать его изнутри в кровавую кашу. Если он начнёт говорить, то сделает только хуже.       — Молчишь? Правильно, молчи, потому что твой дружок уже столько всего нам наговорил! Пришёл тут учить нас жизни, что он о себе возомнил? Хотя, чему я удивляюсь? Вы нашли друг друга. Два никчемных самовлюбленных придурка, думающих только о своём удовольствии.       Хенрика уже начало трясти, и он в сотый раз пожалел, что выкинул все свои таблетки, хотя и они сейчас вряд ли бы помогли. Он медленно повернулся и направился к выходу, ему очень не хотелось больше слышать всё это и показывать свою слабость, уже вовсю струящуюся по щекам.       — Правильно, проваливай, беги за ним! Чтобы к нашему возвращению духу твоего здесь не было, мы больше не хотим тебя видеть!       Слова отца, словно топор вонзились в спину учёного. Его ноги почти подкосились, но он заставил себя идти дальше, стараясь заглушить эти гневные крики, эхом отдававшиеся в его голове.       — Почему ты без вещей? Ты что, плачешь? — Йоханнес вышел из машины и протянул к нему руки, но Санделин лишь отшатнулся.       — Что ты наделал? Зачем ты вообще пришёл сюда?       — Я сделал это ради тебя! Сколько уже можно ждать? Тебе же будет лучше рядом со мной… — учитель снова попытался обнять Хенрика, но увидев ярость в его глазах, остановился.       — Да ты это только ради себя сделал! Как и всегда, только о себе и думаешь. А что если я не хотел этого всего? — учёный не мог остановиться, ведь худшего оборота ситуация уже не могла принять. — Я не хочу жить с тобой, ты это понимаешь? Всё было и так через одно место, а ты подлил масла в огонь. Хватит отравлять мою жизнь! Перестань…       — Так вот, значит, как… Ну и отлично! Оставайся тут, никому не нужный и дальше влачи своё жалкое существование. Ты — эгоистичная мразь, не способная оценить того, что другие делают для тебя. Так всю жизнь и проживёшь у матери под юбкой, а с меня хватит. Прощай! — Йоханнес хлопнул дверцей автомобиля и унёсся в надвигающуюся тьму, засвистев шинами.       Вот теперь уже точно хуже некуда. Хотя, какая к чёрту разница? Ведь они все правы. Хенрик бессильно опустился на ступени дома и обхватил голову руками. Теперь ему нигде нет места, нигде во всём этом огромном мире. Наверное, его и не было, а он лишь всё это время тешил себя надеждами. Ведь сразу было понятно, что любая его затея не приведёт ни к чему хорошему, это был словно закон физики, бороться с которым глупо и бессмысленно. Решение всех проблем всплыло в сознании, озаряя его ослепительной вспышкой. Оно было такое простое и очевидное, удивительно, как он не додумался до этого раньше. Хенрик вытер глаза, сжал зубы и поспешил пробраться в зимний сад, благо, родители были заняты проверкой багажа и билетов, ожидая такси, которое обещало приехать с минуты на минуту. Санделин запер за собой дверь, окинул оранжерею взглядом и пошёл вдоль кустов, по привычке проверяя их состояние. Ведь он не хотел, чтобы они тоже погибли.