Куда ветер заносит мысли?

      Хозяин таверны был холоден и не слишком многословен, когда в редкие деньки сам вставал за стойку "Доли ангелов". Обычно работа не составляла особого труда, однако было бы слишком просто, не будь одного "но". И этим самым "но" являлся маленький изворотливый бард, что нередко заходил вечерком пропустить пару бокальчиков, а в итоге заканчивал пьяными, задорными речами после двадцатого, и, соответственно, пополнением внушительной задолжности таверне. Ухудшало ситуацию и то, что этот мальчишка был крайне разговорчив, и спокойно заняться какими-то делами в промежутках между заказами или послушать о том, что говорят посетители, мельком вслушиваясь в отдалённые, смешанные голоса, не удавалось, уж слишком часто Дилюка отвлекали и дёргали, требуя ответа. Сначала было особенно сложно, ведь бармен даже не был уверен, можно ли наливать этому мальцу. Нет, безусловно, архонту явно было больше восемнадцати, но внешний вид тянул от силы на пятнадцать. После проблемы появились в откровенно наглом поведении божественного клиента, потому что под алкоголем мальчик мог говорить такое, что не мог позволить себе посетители до этого — откровенно заигрывать. Причём посыл этого Дилюк даже не всегда мог понять, но, к счастью, слова барда звучали скорее как шутка. В любом случае, подобное раздражало, однако, постепенно понимая, что избавиться от этого так просто не получится, красноволосый и с этим свыкся.       Венти же вся эта ситуация крайне сильно веселила. Ещё со времён спасения Ужаса бури архонт приметил этого парня, всё же, владелец винокурни, один из популярнейших личностей Монштата, благородный, красивый, богатый, что может быть лучше и интереснее для обычного барда-алкоголика, что хочет как-то скоротать скуку? Однако при более частых встречах он обнаружил одну не самую приятную вещь – от него так и веяло холодом. Когда при первых попытках разговорить его за барной стойкой он своим пронзительным взглядом, полным недовольства, зыркал прямо в бирюзовые глаза мальчишки, по спине проходили холодные и неприятные мурашки, и, хоть по игривой улыбке это было совсем не понятно, становилось крайне неловко и неуютно. Однако бард был не из тех, кто так просто сдаётся, и спустя несколько подобных встреч в "Доле ангелов" приметил, что количество таких взглядов поубавилось, и иногда в алых глазах мелькала скорее угрюмость и решительность, что, по правде сказать, завораживало, и на пьяную голову мальчишка мог выдать пару нелепых комплиментов по этому поводу. Получав в ответ осуждающее молчание или укор о том, что если тот продолжит – вылетит из таверны, мальчик лишь пуще заливался смехом, звучащим, словно утренняя роса на свежих цветках сессилии.       И по какой-то причине этот смех немного успокаивал нервы красноглазого, что, казалось, ещё секунду назад был на грани того, чтобы сорваться на шаловливого приставаку, но сейчас лишь обречённо вздыхал, потирая переносицу. «Этот парень просто неисправим» Только и проносилось в его голове, когда, просмеявшись, архонт просил налить ему ещё бокал. Тот тяжело вздыхал и нехотя ставил на стойку уже двадцать первый, а мальчик всё глупо улыбался, бессмысленно спрашивая — Чего же вы хмуритесь, мистер Дилюк? В ответ бармен лишь устало прикрывал глаза и отворачивался от стойки, пытаясь заняться хоть каким-то, но заранее безуспешными делами, ведь вскоре бард вновь начинал вести односторонний диалог, в котором приходилось поучаствовать только для того, чтобы всё происходящее казалось не таким неловким.       Иногда Дилюку всё же везло, и беседовать с надоедливым клиентом не приходилось, ведь после пятнадцатого бокала бродяжка изредко приступал к исполнению баллад о забавных похождениях анемо архонта, которые вино легко помогало придумывать чуть ли не на лету. Подобные ситуации помогали всем – владелец таверны получал больше посетителей, что зашли, услышав нежную игру на лире, а бард – доход, ведь иногда за исполнение какой-то песни эти самые посетители подкидывали мальцу немного мора.       Но, к сожалению, а может, и к счастью, случалось это не так часто. Обусловлено это тем, что Венти больше интересовало поведение бармена, нежели способ заработать. Сначала он просто случайно заходил в таверну во время смены владельца, а после специально начал расспрашивать работников винокурни и даже обычных зевак, не знают ли они, когда сам Дилюк соизволит занять место за стойкой. Так что, если сначала красноволосый мог спокойно выдохнуть, понимая, что на этот раз бард не придет, то в последствии лишь с не самым приятным чувством предвкушал, что этот мальчишка вот вот распахнёт дверь и юркнет внутрь.       В конце концов, общение с ним вошло в привычку, и отвечать на постоянные вопросы и высказывания стало легче, а позже и вовсе начало приносить некоторое удовольствие, ведь истории у гостя не заканчивались никогда, а звонкий смех ласкал уставший от шума слух. Видя, как на лице хмурого и холодного мужчины появляется лёгкая улыбка, а из уст вырывается еле слышный смешок, архонт только с большим энтузиазмом и ликованием продолжал увлекательную беседу. Спустя столько стараний, лёд в чужих глазах наконец стал оттаивать, и теперь их тепло приносило невероятный жар, ох, к этому Венти привыкнет без труда. Теперь было совсем не понятно, он чего его щёки горели – то ли от алкоголя, то ли от этого жара, а оно его и не особо волновало. Главное, чтобы дискомфорта не приносило, остальное — лишь лишняя морока. К тому же, говоря об этом, румянец не сопровождался никакой неловкостью, скорее наоборот, заставлял архонта держаться увереннее, теша себя видом на то и дело меняющиеся эмоции в этих огненных глазах. Порой он даже чересчур долго засматривался на это тепло, что одёргивался только когда замечал, что источник этого самого тепла так же пристально смотрит на него, явно не понимая, в чём дело. От этого бард вновь заливался смехом, осознавая неловкость данной ситуации, и тут же продолжал свой рассказ.       Был и случай, когда после регулярных визитов надоедливый клиент не пришёл, чем заставил Дилюка изрядно поволноваться. Хоть раньше он бы лишь выдохнул и порадовался тому, что сегодня никто не будет отвлекать его от работы, сейчас стояло ощущение, будто чего-то не хватает, а из головы никак не могли выйти мысли о том, что этот несносный мальчишка обязательно вляпался в какую-нибудь неприятность. Но деваться было некуда, он не настолько глуп, чтобы уйти со смены ради поисков маленького барда, да и, успокаивал он себя, архонт должен мочь постоять за себя сам. Вся смена была проведена будто на иголках, и на родную винокурню он пришел нервным и раздосадованным, к тому же, позже обычного, ведь всё не уходил, надеялся, что вот-вот откроются двери и мальчишка вновь поприветствует его своим переливистым смехом. Но этого не случилось, так что таверну закрыть всё же пришлось. На следующий день он решил так же встать за стойку сам. Прослышав об этом, на этот раз визит свой бард не пропустил, Он так же весело прошёл к барной стойке, но тут же поймал на себе грозный взгляд, но не холодный, наоборот, прямо-таки обжигающий. Не успел мальчишка и слова выронить, как его строго спросили — Где ты был вчера? — Мужчина говорил уверенно и ровно, как обычно наливая гостю бокал — К чему такой допрос? Ах, неужели вы ждали меня, господин Дилюк? — Пытается отшутиться от довольно неожиданного вопроса мальчик — Я задал вопрос. — Бармен начинает чуть злиться, отчего Венти пропустил небольшой смешок — Ничего серьёзного. Кто бы знал, что под лёгкий ветерок и бутылочку сидра можно так легко уснуть, хах. — Совершенно не понятно, было это ложью или правдой. Дилюк нахмурился, злясь скорее на себя, чем на зеленоглазого. — Так значит, только из-за того, что ты неисправимый пьяница, мне всю смену пришлось... — слово "волноваться" так и не хотело лезть сквозь стиснутые зубы, и в итоге красноволосый лишь нервно выдохнул, поставив перед мальчиком заказ, со стуком, видимо, такой расклад вещей его не порадовал, и теперь лишняя злость вымещалась жёсткими движениями. Такое поведение гостя лишь раззадорило, и он вновь начал заводить свою обычную шарманку, игриво выпрашивая скидку или в шутку стараясь подлизаться к огненному бармену, пока тот хмуро старался от него отделаться. Вскоре мужчина зачастил с самостоятельными выходами на смены, а бард старался как можно чаще заглядывать к нему после тяжёлого дня шатания по улочкам Монштата, Так и проходили их обычные вечера, под запах вина, дерева и воска, где было так много голосов, но, сами того не осознавая, они слышали только голоса друг друга. Вот, как слышатся истории в шумной таверне.