Broken

В комнате так жарко, что прикоснувшиеся к щеке губы кажутся прохладными. Сережа вслепую тянет руки, обнимая Олега за шею. С того самого дня, как Олег вытащил Сережу из больницы, каждое пробуждение как возвращение в персональный рай. Их больше не искали, им больше ничего не угрожало. Были только они и полная свобода. Рука скользит по впалому животу. Разморенный сном Сережа подставляется под нее, подается навстречу, пытаясь продлить контакт. По коже бегут мурашки. Это чуть щекотно, но так приятно. Полумрак скрадывает вспыхнувший на бледной коже румянец, когда ладонь накрывает пах. Сережа скулит, толкается навстречу, только глаз не открывает. Между его ног проминается матрас: Олег оперся коленом на кровать. — Будешь послушным мальчиком? — У Олега голос низкий, пробирающий до костей. — Да, — Охрипший Сережа выдыхает это шепотом. — Открой глаза. Сережа покоряется. Пару секунд пытается сфокусироваться, пока зрение привыкает к скудному освещению. Олег смотрит внимательно, будто изучает. Хотя изучать давно нечего, Сережа всегда был перед ним открытой книгой. — Перевернись. К словам добавляется легкий шлепок по бедру. Сережа перекатывается на живот, после еще одного – уже более ощутимого – шлепка прогибается в спине. С него стягивают одежду. Движения Олега становятся резче и нетерпеливее. Он наваливается сверху давящей тяжестью. Сережа чувствует обнаженной спиной чуть грубую ткань пиджака. Неудобно тянется, чтобы прикоснуться кожа к коже, но получает по руке. Олег коротко рычит и фиксирует запястья Сережи, вжимая их в подушку. — Пожалуйста. — Что? — Пальцы Олега дразняще спускаются с поясницы к ягодицам. — Мне нужно, Олег, пожалуйста, — Хныканье заглушает подушка. — Не слышу. Громче. И Сережа правда пытается попросить еще раз, но давится воздухом от обжигающего удара по ягодицам. Тело отказывается расслабляться, каждая мышца звенит от напряжения. Сережу начинает знобить. — Не притворяйся. Тебе нравится подчиняться. Это почти правда. Сереже нравится отпускать контроль, только… — Только я знаю, что тебе нужно, — Холодный скользкий палец прикасается к сжавшему входу. — Я ведь обещал, что со мной будет лучше, чем с Олегом. Сердце Сережи пропускает удар. На голову лавиной обрушиваются настоящие воспоминания. Он сбежал сам. С помощью Птицы. Олег мертв. И с настоящим Олегом у Сережи был только один-единственный неловкий поцелуй перед его отъездом в Сирию. На который, кстати, Олег отреагировал плохо. Сережа пытается вывернуться, но Птица держит слишком сильно. — Прекрати сопротивляться. Я знаю, как будет лучше нам обоим. — Нет!

***

В стекле отражается едва занявшийся рассвет. Олег бесшумно вскрывает балконную дверь в гостиничный номер, где остановился Сережа. Его было безумно сложно найти. Все ниточки в России были искусно оборваны. Поэтому Олег начал искать не в настоящем, а в прошлом. И обнаружил Сережу там, где он хотел оказаться в детстве. Можно было дождаться утра, постучать во входную дверь и… Только что дальше, непонятно. Но Олег увидел утонувшего в ночном кошмаре Сережу через окно и бездумно принялся вскрывать замок. Понятия не имея, что ему скажет, как будет оправдываться за свое исчезновение. Сережа выкрикивает отчаянное «нет», и Олег рывком открывает дверь, вваливается в комнату и падает у кровати. Прикосновением к плечу пытается разбудить и успокоить. Когда-то давно это помогало. Сережа подрывается и направляет на него выдернутый из-под подушки нож. Глаза у Сережи безумные, он смотрит с жгучей злостью и отвращением. Олег поднимает руки. — Это я. Тебе приснился кошмар. — Ты мой кошмар, — Шипит Сережа. — Прочь из моей головы! — Я не… — Олег мгновенно все понимает. — Я настоящий. Не часть кошмара, не… — Я тебе не верю, — Холодное лезвие прикасается к горлу Олега, тот не пытается защититься. — Тогда просто надави, — Он старается говорить спокойно и твердо. — Птицу нельзя ранить и у нее нет крови. В этот момент Олег ненавидит себя. Это он виноват, потому что бросил Сережу одного. Он должен был остаться, помочь бороться с Птицей. Нож ударяется о паркет. — Олег? — Интонация такая растерянная, что внутри все мерзко сжимается. — Да. Прости, что не смог прийти раньше. Сережа набрасывается на него, едва не сваливаясь с края кровати, истерично сдавливает пальцы на плечах. Носом утыкается в шею и прерывисто всхлипывает. — Ты жив, жив, жив, — Повторяет Сережа, пока Олег пытается усесться вместе с ним на кровать. Если бы не мертвая хватка, это вышло бы проще, ведь похудевший и осунувшийся Сережа почти ничего не весит. Олег прижимает родное тело к себе, вдыхает запах кожи, путается пальцами в волосах. К виску прижимается влажная от слез скула. Олег не знает, что сказать, поэтому гладит Сережу по голове и спине, шепчет неразборчивые бессмысленные извинения. — Это неважно, главное, ты жив. В окопах Олег мог успокоить себя только одним способом. Вспоминать о Сереже. О том, как он увлеченно рассказывает очередную заумную идею. Каким живым и счастливым выглядит, когда у него что-то получается. Как привычным жестом убирает волосы с лица. Но это ловушка. Следом за светлыми воспоминаниями приходит самое последнее, связанное с Сережей. День перед отъездом. Как тонкие дрожащие пальцы смыкаются на запястье. Как Сережа порывисто прижимается губами к губам Олега. Тогда Олег подумал, что Сережа давно его раскусил и использует неуместную привязанность как последний шанс удержать. Сейчас Сережа трясся, сидя у него на коленях, силясь поверить в реальность происходящего. И Олегу было плевать на свое эго. — Прости меня за тот последний день, — Пальцы мягко массируют напряженные плечи. — Я не хотел тебя отталкивать. — Это все неважно, — Сережа все еще не поднимает головы, не расцепляет словно окаменевших рук. — Важно. Я солгал. Я хотел этого. — Хорошо, — Голос Сережи превращается в слабое шелестение. Олег чувствует, что с ним соглашаются, потому что нет сил спорить. Ему не верят. И возвращать доверие придется еще очень долго. — Мы справимся, Сереж, — Олег прижимается губами к рыжему виску. — Вместе мы со всем справимся. Я больше никогда никуда не уйду. — Лучше не обещай такое. Укачивая постепенно расслабившегося от тепла и ласки Сережу, Олег сам не замечает, в какой момент они оба проваливаются в сон.