Невыносимые

Хината лучами светится в глаза, маячит, заставляет льдом таять после зимних морозов от тепла, исходящего от него. Хотя какое-то тут тепло, это жара аномальная, чёртово глобальное потепление случится из-за Хинаты Шоё, что спокойно вытирает пот со лба после долгой пробежки голубой футболкой, задирая её. И Кагеяму пробивает осознанием, таким глупым, что Хината, мать его, Шоё вырос. Он всё тот же неугомонный громкий временами надоедливый мальчишка. Но его широкие плечи, тело только выглядит обманчиво и под одеждой скрывается рельефный пресс, по которым неожиданно хочется провести пальцами, обвести каждый кубик, убедиться в реальности. Хината вообще-то уже третий год бок о бок идёт рядом с ним, не где-то сзади или впереди, а прямо на одной линии. Но Кагеяма замечает некоторые изменения только сейчас. И это открытие заставляет сглотнуть, неосознанно, прибиться взглядом в мужское тело, на движущиеся мышцы, и лишь звонкий возмущенный голос выводит Тобио из прострации. — Кагеяма, ты чего застыл? Устал уже? — и так хитро улыбается будто знает о чём подумал сокомандник. Поймал с поличным и теперь дразнит: — Ты так быстро выдохся, что ли? Кагеяма отбрасывает глупые мысли прочь, ловя, летящую от Хинаты, бутылку в руки. — Не неси чушь, пошли поиграем, я забью больше тебя. — Не-а, Кагеяма — дурак, — говорит Хината, внезапно запрыгивая на спину брюнета, так что он немного подкашивается, еле удерживает тяжелое тело, — я прибежал раньше тебя, теперь неси давай. Это твоё наказание, — и голос его громкий прямо над ухом даёт почувствовать что-то щекотливое. — Идиот, — сеттер принимает поражение, следует наказанию, потому что договор. Знает, что в следующем соревновании обязательно будет его безоговорочная победа, сможет тоже придумать наказание, но почему-то впервые захотелось поставить что-то кроме вкусных мясных пирожков в ближайшем магазине. Пока он собирается выполнить то, что необходимо. Хината правда оказывается не из лёгких, вес его тела давит на спину, Кагеяма удобнее удерживает его за ноги и даже через спортивные шорты ощущает мышцы бёдер. А сам парнишка обвил плечи руками крепко, чтоб не свалиться, ожидая немного от напарника подвоха. Вдруг вредный Тобио решит его сбросить на асфальт. Честно, у брюнета были такие мысли, особенно когда слишком чувствовалось равномерное дыхание на шее. У Кагеямы странные образы появляются по этой причине, вот, например, как волейболист обнимает его со спины и оставляет кроткий поцелуй на плече парня, прямо в этот момент ему было необходимо уткнуться носом и потереться им, как какой-нибудь кот. Кагеяма уже уверен, что Хината прознал про все его мысли о нём, раз творит такое. Какой же он бесящий, думает он, но продолжает молча нести глупого Шоё.

***

Им остаётся совсем немного, последние национальные позади с достаточно хорошим результатом, они отлично постарались. У Кагеямы слишком много забот всё равно даже после долгожданных соревнований, впереди выпускные экзамены, учителя давят каждый день разговорами об их важности, о поступлении, когда парень уже давно всё для себя решил - профессиональный волейбол, вот что его ждёт дальше. Не может ведь быть иначе, поэтому он отдаётся тренировкам даже после национальных. И что-то всё также стабильно, рыжий паренёк отрабатывает в очередной раз пасы с ним. Они не говорили о будущем, но Кагеяма на девяносто девять процентов уверен, Хината пойдёт по тому же пути, что и он. К слову, о сокоманднике, тот становится его ещё одной заботой, потому что этот чёртенок не вылазит из головы, что временами Тобио кажется, он жил там всегда, просто сейчас решил выпендриться. Как выпендривается в реальности, своими прыжками, от которых всё ещё внутри что-то взрывается, как в первый раз, когда он увидел его в полёте. И погода с каждым днём всё теплее, так что приходится снимать олимпийку после долгой тренировки, Хината учащённо дышит, схватившись за свои колени. А потом выпрямляется и достаёт бутылку, крутит её в руках. — Кагеяма, — зовёт его, пока сеттер бьёт по полу мячом, — пошли воды наберём! Тут пусто! Это, наверное, оказывается ошибочным решением идти вместе с ним. Почему он вообще потащил его? Хината вместо того, чтобы набрать бутылку воду с уличного крана на школьном дворе, просто сам подставляет свой рот и пьёт жадно, совсем не обращая внимания на скатывающиеся капли воды сначала по подбородку, после по мощной шее с выступающим кадыком, притягивал странным желанием очертить его. Они, скатываясь дальше, прячутся под футболку, и та местами намокает немного совсем. И волейболист только тогда понимает, он пялится на гребанного Хинату, что просто пьёт холодную воду прямо с крана. — Придурок, зачем тебе бутылка в руках? — быстро так вопрос задаёт будто боится оказаться снова пойманным за тем, что слишком пристально наблюдал за обычными действиями Хинаты. — Так вкуснее! Попробуй. — Я же не такой тупой, как ты, чтобы пить с крана, это негигиенично. — Когда ты успел стать чистюлей? Я ж не облизывал этот кран, сам ты тупой, Кагеяма, — и капли холодной воды попадают прямо на него, в основном на лицо, это не очень то приятно, но он тоже не теряется и быстро отбирает с рук рыжего бутылку, набирает её, Конечно, Шоё догадливый, отбегает подальше от разозленного Тобио. Но Кагеяма почти настигает его, этого хватает облить совсем немного, и теперь на футболке сзади красуются мокрые разводы. И сеттер на самом деле не злится, это оказывается весело, может, потому что Хината смеётся заливисто так, успевая убегать. Но совсем не весело, когда Хината-идиот-и-придурок-Шоё, берёт с ближайшей клумбы шланг и направляет поток не просто холодной воды, а ледяной, конечно же, на Кагеяму. И он даже не успел среагировать, отойти, он попал под этот ледяной поток. На фоне чуть намокшей футболки Хинаты одежда Кагеямы, да весь он выглядит жалко, безусловно забавно, рыжий не может перестать смеяться, вернув шланг к кустарникам на законное место. Он видит злое выражение лица парня и пускается в бега, благо раздевалки оказываются совсем рядом, но он слышит близко за собой быстрые шаги другого человека. Конечно, не успевает забежать в раздевалку один, за ним влетает, действительно прямо на него, Кагеяма весь мокрый и в ярости, чуть дрожащий от внезапного холодного душа из огородного шланга. Он надвигался на виновника, который попятился назад, но только наткнулся спиной на шкафчики для вещей. Парень выглядел слишком грозно, с этим своим злым взглядом, говорящий о том, что о никакой жалости он не знал. Хинате было необходимо что-то придумать, вряд ли что-то жестокое с ним сделали бы, но в любом случае лучшая защита —нападение, вдруг решает он. Хината нападает. Дурацким поцелуем практически мимо губ Кагеямы, у которого ярость в глазах сменяется за мгновение на искреннее удивление, потому что какого чёрта? Этот вопрос так быстро вертится в его голове, бьёт по вискам, у него голова кружится, и он не может сдвинуться, нависнув над Хинатой. А тот ждёт какой-то реакции, у него будто на лице написано “Хах, ну и что ты на это ответишь, Король?” Король отвечает. Поцелуем уже точным в губы вредного парня, прижав его к прохладным стальным стенкам шкафчика с такой неприятно вонзающей в спину ручкой дверцы. Кагеяма целует неумело, просто двигает губами, пытается деть свой язык между губ Хинаты, но он не позволяет, не размыкая их, даже практически никак не отвечает. Он просто действует из запомнившихся сцен из седзе аниме, случайно просмотренных вместе с сестрой в детстве. Думать, что-то решать совсем невозможно, непосильная задача, настоящий бардак в привычно собранном, сосредоточенном сознании, в последнее время творится явно что-то неладное. Только спустя пару секунд этого безобразного поцелуя складывает руки на груди брюнета, чтобы оттолкнуть. Благо, он и сам наконец отстраняется, весь покрасневший. Он больше не дрожит, кажется, что все органы перестали функционировать после происходящего. — Ты целоваться не умеешь, — констатирует факт Хината, ещё с таким довольным лицом, будто они соревновались кто лучше целуется, и одержал в этом победу, — это был самый худший поцелуй в моей жизни. И Кагеяма думает, просто как он умудряется быть таким… невыносимым? Но при этом с этой хитрой улыбкой, гордой, и что вообще он ожидал от первого поцелуя? Почему у него уже был поцелуй? Этот момент отпечатывается особенно, ведь значит, он с кем-то уже целовался, а может чего-то больше, кто это мог быть, из команды их или другой, может, из его класса, и главное когда успел? Сотни вопросов, на которые он должен срочно найти ответы у парня. А Хината лишь смотрит на Кагеяму в мокрой, прилипшей к натренированному телу, футболке, и понимает, этот вид доставляет ему неожиданное удовольствие, целоваться вот бы ещё умел. Точно. — Хочешь научу? — Ты точно тупой, — отвечает резко, слишком быстро даже не обдумав, словно у него автоответчик на реплики Хинаты. Он отходит от него на пару шагов назад, делает глубокий вдох, а образ того, как они “целовались” начинает крутиться в голове кадрами, и он чувствует глупое желание повторить, в таком даже не позволяет себе признаться. Это как проиграть глупому напарнику, что начал этот балаган. — Значит я выиграл и в этом, — парень знает на какую кнопку надо нажать. Ему весело наблюдать за резко меняющимся выражением лица, от потерянного к задумчивому, затем к гневному. Как мозг успевает быстро выдавать реакцию на происходящее. Забавно дразнить его, провоцировать на эмоции, а, может, совсем немного действительно хочется научить его целовать, потому что приятно было ощущать другие губы на своих. — И с кем же ты научился целоваться? — Не твоё дело, если не хочешь, я пошёл! Но Кагеяма не позволяет, поставив руку над парнем, снова нависая, Хината, конечно, вырос, и всё равно ниже него. Приходится наклоняться к сжатым губам вместо сложных слов “давай, научи”. Ему кажется, что плохо у него со словами получается и будет странно это всё озвучивать, не выходит у них нормального разговора, а второй поцелуй неожиданно становится лучше, чем первый. Так что переживания о словах уходят на второй план. Шоё в этот раз не стоит без движений, приоткрывает губы, перехватывает инициативу, заставляет чужие губы раздвинуться, чтобы проникнуть внутрь языком, показывая, что он правда не такой простой каким кажется. Кагеяма пытается преуспевать за ним, повторяет движения, и сердце бешено пропускает удары один за другим как никогда не бывало раньше. Хината обхватывает лицо связующего, касаясь пальцами непривычно румяных щёк, приподнимается немного на носочки. Похоже всё на то, что он собирается сам нависнуть над брюнетом даже если рост меньше, просто жизненно необходимо показать, кто тут главный победитель. Неведомый ранее азарт оказаться над парнем вскипает в крови, но Кагеяма сам испытывает тоже самое, и ему кажется, что это похоже на желание выиграть в волейбольном матче. А всё, что связано с волейболом так или иначе вызывает в нём невероятный восторг. Поэтому он не даёт ему преодолеть эту разницу в рост, склоняется ещё ниже, подставляет ногу между ног Хинаты. Коленом задевает его внутренних бёдер, отчего дрожь по всему телу проходит мурашками, что он даже отстраняется от припухших губ после продолжительного поцелуя, на это Кагеяма удивлённо смотрит. — Уже устал? — злобная ухмылка на лице не предвещает ничего хорошего, и когда он успел стать таким, только после второго поцелуя? И Хината ловит себя на мысли, что у него странное предчувствие, что надо остановиться сейчас или это к чему-то может привести. Внутри него всё разделяется на два фронта, стоит ли позволить, подтолкнуть, потому что он чувствует напряжение это между ними, и оно такое сладостное, манящее узнать о дальнейшем, но с другой стороны, это ведь Кагеяма, его сокомандник, вроде, как друг. Очень сексуальный привлекательный друг, просто, когда уже принимаешь это всерьёз, сложно что-то не сделать с этим, особенно когда он смотрит так внимательно, требовательно, а поцелуй оказывается приятным даже, если он всё ещё неумелый дурак. — Подумал, может, это тебе нужна передышка, это ведь ты новичок. — Почему ты такой? — Какой? — Невыносимый. А потом вновь тянется за очередным поцелуем, Кагеяма сам себя не узнаёт, но хочется больше и больше, ему уже будто и поцелуя мало, но он ещё не догадывается, что ему необходимо. Он прикасается к его шее, по которой до этого стекали капли воды, опускает ладони на плечи, убеждается в том какие они крепкие. Вопрос странный появляется так внезапно. Что если опуститься ниже? Поцеловать не только губы? В фильмах ведь так делают, там много чего делают. Кагеяма никогда их внимательно не смотрел, а теперь жалеет. Но опускается всё-таки ниже, прерывая поцелуй, носом проводит по коже, испепеляет горячим потоком воздуха, и Хината пытается выдохнуть как можно тише, но получается очень плохо. Тобио прекращает и смотрит на него вопросительно. — Ты нормально? — Да! Не делай вид, что ты заботливый, сам доводишь! — обиженно отвечает Хината, думая какой же на самом деле глупый Кагеяма, хотя сам его называет тупицей. Ничего не смыслит в отношениях между людьми и в том, что происходит сейчас. — Как довожу? До чего? Когда делаю так? Парень ещё раз проводит по шее, а после оставляет невесомый поцелуй, понимая, что в этом есть какое-то удовольствие, видеть, как пульсируют вены, чувствовать это губами. Хината в этот раз сдерживается, всеми силами старается, поджимая губы, немного прикусывая их. Спину приятно поламывает, хочется поддаться, прогибаться под движениями парня. Кагеяма продолжает делать те же действия ещё раз, явно увлекаясь, и держать себя в руках всё сложно. Желание мелкими мурашками на кончиках пальцев проявляется так чётко с каждым поцелуем и, кажется, ещё чуть-чуть, ему станет тесно в шортах. Поэтому он опускается вниз всем телом, садясь почти на корточки, чтоб потом прошмыгнуть через Кагеяму. — Эй! Что не так?? Действительно что не так? — То, что у меня сейчас встанет на тебя, тупица! Это сказано слишком громко, а Кагеяма сначала не понимает, но после осознание обрушивается на него, молнией попадает будто, он сразу опускает глаза на шорты Хинаты, потом на свои, потому что теперь ясно. Ясно почему он чувствовал напряжение внизу живота. И это сильно смущает, поэтому он отворачивается. Как поцелуи дошли до этого? Но есть вопрос получше, как они дошли до поцелуев? Всё происходящее до этого в тумане. — И что делать, если у нас встанет друг на друга? Тишина нарушается внезапным вопросом, который вызывает смех у Шоё, ему кажется, что возрастающее возбуждение начинает пропадать, но когда смотрит на сильную спину, такую привлекательную, манящую прикоснуться к каждому изгибу, понимает, что ни черта подобного. Как он оказался в этой комедии? Романтической? Эротической? — Не знаю, я так далеко не заходил. И очередная глупая на первый взгляд идея оказывается в голове Хинаты. Он никогда долго не размышляет, его конечности всегда требует движений, быстрых решений, мяч не упадёт, если он не остановится. И несмотря на то какая его идея глупая, бессмысленная, странная для их товарищеских отношений, он всё равно её сразу же озвучивает: — Мы можем помочь друг другу узнать… и понять, как это всё работает. — В смысле? — В прямом! Если ты будешь такой тупицей, то я лучше свалю отсюда, - рыжий хватается за голову, потому что Кагеяма слишком невозможный со своей недогадливостью в таких вещах. И он понимает, что может прямо сейчас свалить, что может он не стоит этого, но его держит желание, и ещё что-то кроме влечения, только ему не хочется попытаться понять что-то насчёт этого. Кагеяма осмысливает слова сокомандника и наконец приходит к ответу. Ему хочется уже самому свалить отсюда из-за смущения, что накатывает на него, но на подсознании маячит внутренний голос, кричащий, что идея Шоё — очень даже неплохая. Он ведь ничего не теряет, да? — Ладно, что делать? — он вскоре поворачивается обратно к рыжему парню, что нервно теребит пальцами, тот начался уже сомневаться в собственных словах. — Ну… мы можем потрогать. — Что? Хината вместо ответа просто воет на всю раздевалку, не переживая, что кто-то может услышать их из-за странного шума. Просто за что ему такой… друг? сокомандник? парень? От последнего он краснеет. Он всё-таки освобождает воздух из лёгких в попытке успокоиться, но сердце все ещё быстро стучит, особенно с каждым шагом, которые он делает к Кагеяме. — Вот так, — и он прикасается к паху парня через одежду, ещё намокшую холодной водой. Прикосновение заставляет мелкой судороге пройти по конечностям и чуть ли не пошатнуться. Ещё немного и мог бы потерять равновесие, когда парень кроме касания немного сжимает и выдох застревает в глотке, потому что он давится. Приятная нега распространяется по всему телу вместе с этим и слишком много ощущений накатывают всего лишь за одно движение. Руки Хинаты кажутся какими-то волшебными, с каждым разом всё приятнее и приятнее, в итоге у него встаёт, иного случится и не могло. Кагеяма всеми нервными окончаниями осязает пальцы парня даже через ткань белья, шортов, и становится очень любопытно, что, если он сделает всё тоже самое непосредственно с членом без мешающей одежды. Теперь брюнет оказывается прижатым к шкафчику. Жар распространяется по всему телу, хотя совсем недавно было очень холодно. Хината не спрашивает у него, что чувствует, потому что по реакции понимает, делает всё правильно. Хотя все движения неловкие, рандомные, просто по инстинкту. И он видит, как член парня становится больше, вытягивается, теснится в шортах, но и у него самого такая же ситуация. И немного ощущает боль, потому что самому хочется чего-то неизвестного, словно всё зудит внизу. Он не просит Кагеяму, сам другой рукой касается себя, пролезая в шорты и трусы, после обхватив собственный член, и не сдерживает протяжного стона, утыкаясь в плечо парня. Кагеяма, слыша это, смотрит вниз и видит, как Хината одновременно трогает себя и его, решает повторить за ним. И это снова воспринимается очередным соревнованием под названием “кто же принесёт больше удовольствия?”. Проигрывать не хочется совсем. Он копирует движения Хинаты и испытывает восторг. чувствуя одновременно его касания и тяжёлое дыхание как реакция на то, что делает с его органом. Кагеяма и Хината всё делают на максимум, отдаваясь полностью каждой клеточкой тела, разумом делу, особенно на волейбольной площадке. Сейчас всё почти также, только их поле раздевалка, пропахшая смесью пота, чьего-то оставшегося от других ребят мужского одеколона и их собственный терпкий запах, смешавший воедино от близости. Им определенного везёт, что занятия закончились давно, а тренировок сегодня не планировалось со всеми. И они вдвоём думают, что оказывается дрочить друг другу чертовски приятно, больше наслаждения, чем в одиночестве, хотя один из них даже не пробовал этого, и какое-то особое удовольствие в том, что это делают именно они. Именно Хината. Именно Кагеяма. Другого человека представить не получается, только один образ занимает всё воображение, и они даже не сопротивляются этому. Первым испытывает оргазм Хината, ощущение времени и пространства теряются, растворяются, в принципе, все возможные чувства и эмоции. Лишь одно невообразимое удовольствие, вызывающее сильную дрожь во всём теле, и он прикусывает себе ладонь, чтоб стон не раздался по всей раздевалке. Он не движется, застревает в одном положении, пытаясь максимально прочувствовать каждую частичку этого блаженного состояния. Через пару минут приходит в себя, понимая, что их руки всё ещё в трусах друг друга, только Кагеяма так и не достиг конца. И кто тогда выигрывает? Но Хината чувствует, что не может оставить его таким. — Убери руку, — голос хриплый, непривычный и его так внезапно приятно слышать. Кагеяма слушается, вытаскивает руку, которая вся в белой консистенции. Хината открывает первый ближайший шкафчик, находит там какую-то ткань, и протягивает парню, чтобы вытереть. Жалеет, что не брал с собой влажных салфеток, но вообще-то даже не планировал целоваться с Тобио, а тем более взаимную мастурбацию. От этих мыслей его прошибает на смех. — Знаешь, это странно, что твоя рука всё ещё на моём члене, пока ты непонятно с чего ржёшь. Кагеяма все ещё весь напряжён и тело требует разрядки, что начинает ныть, он громко выдыхает, а потом сам начинает тереться об чужую руку, двигаясь бёдрами. Хината в конце концов перестаёт смеяться и говорит: — Я могу по-другому помочь тебе, — на это Тобио лишь вопросительно смотрит. Шоё не понимает самого себя, но желание всё ещё бурлит в его крови, ему хочется попробовать, потому что это оказывается интересным, и хочется удивить связующего. Тут прибавляется соревнование ещё кто кого впечатлит. Хината сам это придумывает. Выкладываться надо на полную. Он достаёт свою ладонь, чтобы сразу же опустится вниз, лицом к паху парня. Хватается за бёдра, сжимает, приятно чувствовать мышцы своими руками, переходит к прессу внизу живота, очерчивая пальцем каждый кубик. И делает то, о чём Кагеяма думал не раз, наблюдая за Хинатой. Он делает это с ним первым и мысль, что это вообще-то несправедливо улетучивается, когда его шорты вместе с бельём оказываются снятыми, высвобождая пульсирующий член. Рыжий губами обхватывает головку, с выступающими каплями спермы, что горчат на его языке, и подавляя в себе рвотный рефлекс, он заглатывает ещё больше плоти. На всё пространство разносится несдержанное что-то похожее то ли на стон, то ли на рык. Просто такое ощущается ещё приятнее, чем движения руками. По телу тянется сладостное напряжение. Он запускает свои пальцы в волосы Хинаты, достаточно сильно отросшие к третьему году, и неосознанно собирает их в хвост, обхватывая кулаком. Но, видимо, такое совсем не по вкусу Шоё, потому что он двигает головой, при этом чуть зубами задевая, что вызывает болезненное покалывание. Кагеяма от такого начинает аж кашлять и оставляет рыжие волосы в покое. Хината в ответ добавляет в дело ещё руку, чтобы вновь вернуть приятные ощущения. Парень чувствует, как находится почти на пределе, когда Хината движется интенсивнее, и его взгляд практически затуманивается, нервы оголяются, что хватает лишь очередного прикосновения к плоти, чтоб наконец дойти до пика наслаждения, неизведанного ранее. Во рту у Шоё густая жидкость, вязкая, а вкус такой непривычный, непонятный, он выплёвывает её на ту же ткань, которую уже пора выкинуть, они кого-то точно ограбили, но сейчас это никак не волнует. Парни выравнивают дыхание, руки перестают дрожать, Тобио натягивает обратно одежду, но внутри остаётся липкое ощущение. Ужасно хочется помыться. — Ты, конечно, первый был, но я доставил тебе больше удовольствия, — говорит Хината, поднимаясь с колен. От долгого сидения те немного ноют, но он не обращает на это внимания. — В следующий раз я выиграю по всем пунктам, — естественно принимает вызов. Слова про следующий раз удивляют, потому что Хината не думал об этом, не загадывал на перёд, всё случилось слишком спонтанно и благо, что они не пытаются разобраться. Но следующего раза хочется. — Я запомнил! И я первый в душ, — улыбается так ярко, перед тем как скрыться за дверью. Кагеяма решает, что обязательно должен быть следующий раз.