Неведома зверушка

У вас никогда не возникало такого момента в жизни, когда вы понимаете, что все идет по пизде? Как будто лимит белой полосы внезапно закончился, а платная подписка на продление слишком дорогая. Или, как будто кто-то сверху однажды вдруг посмотрел на вас и подумал, что пора бы познать всю тягость существования на этой проклятой богом земле. Или же, будто сама природа решила не только на вас отдохнуть, но еще и добить, и даже станцевать лезгинку на ваших костях. Ну, в конце концов, вы наверняка когда-нибудь недоумевали от того, насколько глубоко ваша сансара застряла в тупике под названием — жесть. В общем, аналогии можно проводить до бесконечности, но суть вы уяснили. А если не уяснили, то у вас еще все впереди, счастливчики. Главный вопрос-то состоит в другом: как весь этот пиздец разгребать? Самое главное в подобной ситуации — не принимать поспешных и необдуманных решений! Не паникуйте. Попытайтесь оценить масштабы катастрофы. Взвесьте всё как следует. Подумайте, можно ли как-то обернуть сложившиеся обстоятельства в свою пользу, или же лучше сдаться, доверившись воле случая. Да, именно так обычно и пишут в эвакуационных брошюрах, либо учат на уроках безопасности жизнедеятельности. Но в реале, когда ты напрямую сталкиваешься лицом к лицу с опасностью, ничего кроме паники более не существует, и ты просто барахтаешься в этом котле жизни из дерьма, отчаянно пытаясь выбраться. Прям, как в той басне про лягушку и масло. Напрасно. В конечном итоге, все равно пойдешь ко дну. *** В мире, где общество разделено на три класса: альфы, беты и омеги — Арсению посчастливилось застолбить самую что ни на есть золотую середину. Ведь беты, по сути своей, существа, не ограниченные жёсткими рамками. Они не озабочены поиском идеального партнера и обзаведением семьи, как мужчины-альфы, например. Не испытывают угнетений со стороны, в отличие от практически безвольных женщин-омег. В общем, живут себе тихо-мирно, не тужат и сочувствующе поглядывают на своих менее удачливых в плане эволюции сородичей. Ну, как сочувствующе? Арса вот постоянные метания Шастуна и Матвиенко по девушкам очень даже забавляют. Особенно забавно потом смотреть на их мрачные рожи, после очередной неудачной попытки. Впрочем, парни особо и не жалуются, в плане секса им перепадает регулярно. А толку-то от этого секса, когда возбуждение есть, а удовлетворения — ноль? Вот и мечутся они с койки на койку. То ли дело он с Димкой. Делай, что хочешь, встречайся с кем хочешь. Благо, выбор среди девушек-бет огромный. Если отношения не интересуют, не страшно, всегда можно уйти в карьеру. Никаких тебе — истинный, неистинный. Никаких гонов и течек. Ну просто не жизнь, а сказка. Именно так и думает Арсений, пока, сидя на подоконнике возле класса литературы, выслушивает свежую байку о неудавшихся ночных похождениях в исполнении Антона Шастуна собственной персоной. — В общем, заваливаемся мы после свиданки к ней на хату. Ну там, обжимаемся, сосёмся, — Антон вскидывает руки перед собой, наглядно изображая нечто, отдаленно напоминающее объятия, и плавно ведет плечами. Любит он всю эту театральность в жестах. Арсений тотчас мысленно прикидывает в голове возможные варианты развития событий и поспешно закатывает глаза в брезгливом жесте. Лучше бы не прикидывал, учитывая все богатство шастуновской больной фантазии. — По стеночке перемещаемся к ней в комнату, а там тьма-тьмущая, хоть глаз выколи. Ну, она меня толкает на кровать, седлает, и тут я чувствую, как у меня под жопой кто-то копошиться, — рука Шастуна машинально тянется к пояснице. — А в следующую секунду на весь дом раздается дикий ор. Прикинь? — Арсений с понимающим видом качает головой. — Оказалось, что мы комнаты перепутали, и случайно разбудили ее младшего брата. В общем, улепётывал я оттуда на горящем пердаке. Пиздец! Шаст ставит жирную точку в своем монологе и пялится на друга в ожидании отзыва. Арсений только беззвучно ухмыляется. — Ставлю две звезды из пяти. История с близняшками мне зашла больше. — Да ну тебя, — дуется Шастун. — Я тебе о серьезном, а ты издеваешься. — Не, Шаст, я тебя всерьез перестал воспринимать после того, как вы с Иркой разошлись. — Так она ж такой стервой оказалась. — С этим и не поспоришь, — согласно кивает Попов. — Но с Ирой у вас хоть какое-то подобие отношений можно было проследить, а теперь у тебя одни интрижки на уме. Антон для виду обиженно фыркает, но спорить не решается. Все равно продует. Уж в чем Арсению и нет равных, так это в чесании языком. Их дискуссии порой могли длиться часами, и зачастую уже ближе к середине Шаст окончательно терял нить разговора, путаясь не только в доводах, но и в адекватности собственных мыслей. — Вот найдешь себе девушку, дойдет у вас дело до пестиков-тычинок… Прибежишь за советом, как миленький, — Арсений, не сдержавшись, прыскает со смеху, чем в конец смущает блондина. — Прости, но, куда-что пихать, я и сам разберусь. На крайняк в гугле забью. — Предатель, — полушутливо-полувозмущённо цокает парень, и Арсений просто не может сдержаться от очередного ехидного смешка, откидываясь затылком на оконную раму. Мимо проплывает группа десятиклассниц с параллельного потока. Завидев Шастуна, девушки внезапно все как одна вытягиваются по струнке, судорожно поправляя прически на ходу. Букет феромонов в мгновенье ока заполняет пространство коридора, привлекая к себе внимание альф в радиусе не меньше пяти метров, в том числе и блондина. Антон с любопытством ведёт носом, улавливая в воздухе отдельные яркие пятна ароматов ванили, жасмина и древесины. Арсений же, напротив, морщится. В отличие от сверхчувствительного альфы, бета может учуять лишь общую палитру запахов, но даже от такого амбре невольно кружится голова. — Привет. Губы Шастуна растягиваются в широкой улыбке, обнажая ровный ряд зубов с двумя небольшими клыками. Уж кто, как ни он знает толк в обольщении. Девушки смущенно шушукаются между собой и кинув хором короткое «привет», заплетаясь в ногах, скрываются за ближайшим углом. — Позер, — презрительно фыркает Попов, на что Антон незамедлительно вознаграждает друга хитрым взглядом горчичных глаз. Арсений заметно стихает, сильнее вжавшись в угол подоконника. Порой доминантная сущность Шаста становится настолько мощной, что Попов просто не способен сопротивляться. Что странно, ведь на Диму это никогда не действует. — Завидуй молча, — Антон гордо вздергивает подбородок, довольный своей маленькой шалостью и смотрит на циферблат электронных часов на тонком запястье. — Кстати, а где наши гномы? — Небось, в столовке сидят — обжираются. Ты ж их знаешь. И точно, как по расписанию, в конце коридора возникает закадычная парочка друзей с горой пирожков в полиэтиленовом пакете и бумажными стаканчиками ароматного капучино наперевес. Арс и Шаст переглядываются между собой и дружно гогочут. — Йоу-йоу-йоу, — Серёга отставляет поднос с кофе на край подоконника и сам запрыгивает следом, втискивая свою жопу как раз между ребятами, в процессе, ненароком, но все же довольно ощутимо проехавшись ребром кроссовка прямо по арсовой щиколотке. — Серёжа, блять, можно поаккуратнее?! — шипит парень, потирая рукой ушибленное место. — Ну простите, ваше графское высочество, — язвит Серый в ответ. — Надеюсь, небольшой стаканчик капучино загладит мою вину? — он перегинается через шастуновские бедра и хватает с подноса самый большой бумажный стаканчик, протягивая Попову. Помедлив немного и, тем самым, помучив Матвиенко своей излюбленной недовольной миной, Арсений все же принимает стаканчик из его рук, жадно вдыхая волшебный аромат молочной пенки с нотками ванили. — Благодарю, вы прощены. Арсений покрепче сжимает стаканчик в ладошках, грея замёрзшие пальцы, и медленно подносит ближе к губам. Горячая струя пара обдаёт щеки и кончик носа, оседая на коже маленькими влажными капельками. Вот без чего Арсений не может прожить свое утро, так это без божественного, бодрящего тело напитка. На кофе он, в буквальном смысле слова, готов молиться. — Пей давай уже, кофеиновый маньяк, — вырывает его из прострации Серёгин голос. — Не торопи. Ему же сначала насладиться надо, — подхватывает Шаст. — Может, ты ещё женишься на этом кофе? — Может и женюсь, — недовольно ворчит Арсений и, обхватив губами край бумажного стаканчика, делает несколько скупых глотков, довольно причмокивая. — Арс, пирожок не хочешь? — наконец, подаёт голос Дима и трясёт у него перед носом полиэтиленовым кулёчком. — Не, спасибо. Кофе обойдусь. — Ну ты что. Тебе нужно хорошо питаться, а то вон какой худенький, — по-ребячески сюсюкает Шаст и, скользнув рукой между оконным стеклом и серёжиной спиной, тыкает пальцем прямо брюнету под рёбра. Арсений вздрагивает, одернувшись, и брезгливо отталкивает шастуновскую ладонь от своего бока. — Сказала мне вешалка на ножках, — Антон обиженно супится в ответ, сопровождаемый саркастическим димкиным смешком. — Кстати, Серёнь, а как твоя свиданка прошла? Серёжа хмурится. — Какая свиданка? — А разве ты вчера не ходил на свиданку? — Не, — отмахивается парень. — Сегодня пойду, после шараги. — Ну, удачи тогда, — Арсений отхлебывает ещё капучино из стаканчика. — Надеюсь, тебе повезёт больше, чем Шасту. — Чё, он и тебе уже поведал о своих ночных похождениях? — Ага. — Я особенно угарал с той части, когда они чуть ребенка не раздавили своими задницами, — вклинивается Дима. — У бедного мальчика теперь наверняка травма на всю жизнь останется, — Арсений согласно кивает, отбивая Позу краба. — Вот вы сейчас ржёте, а знаете, как мне в тот момент стыдно было?! — пытается оправдаться Шаст. — Даже представить себе не можем, — парни заходятся в дружном хохоте, перепугав чуть ли не половину народу в коридоре. — Позов, Попов, — парочка вмиг стихает, вскинув головы к дверям кабинета литературы. На пороге возвышается тощая фигура Павла Алексеевича. Учитель пронзает ребят строгим взглядом и скрещивает руки на груди. — Что ржёте, как кони? Вам тут не стендап-клуб. — Простите, Павел Алексеевич, — тихо блеет Арсений, от стыда опустив голову. Дима рядом тоже замолкает. Добровольский качает головой и, выглянув в коридор, смотрит на огромный настенный циферблат. Остальные ребята, только завидев учителя, принимаются наперебой с ним здороваться. — Ладно, уже все равно скоро звонок. Так что, проходим в класс, занимаем свои места, — мужчина отходит с порога, приглашая учеников зайти. Шумная толпа всем скопом двигается к дверям класса, создавая привычный затор. Выждав, пока пробка немного рассосётся, Арсений спрыгивает с подоконника и, подхватив валяющийся в ногах рюкзак, неспешно заходит внутрь. Троица следует за ним. — Арс, — Шастун перехватывает его возле первой парты, закидывая руку на плечо. — Дашь матешу списать? — Дам, — кивает Попов, в очередной раз закатывая глаза. — Кстати, ты сегодня после уроков сразу на репу? Ребята проходят в конец класса, занимая излюбленную парту у окна. Кинув рюкзак на столешницу, Антон плюхается задницей на стул вполоборота к доске. Сидушка под ним угрожающе скрипит. От испуга блондин вздрагивает, покачнувшись на стуле, и, не удержав равновесия, судорожно цепляется рукой за край стола, пытаясь не свалиться на пол. — Ты этот стул когда-нибудь совсем доломаешь, — констатирует Арсений и, обогнув соседа, занимает свое место возле цветника. — Я не виноват, что наша школа все никак не может разориться, чтобы купить нам новые стулья. Так, что там с твоей театральной студией. Когда у вас концерт? Раздражающий звон школьного звонка оглушает ребят, перекрывая общий гвалт голосов противным дребезжанием и постепенно растворяясь в гулком пространстве коридора. Последняя фраза Шастуна пролетает мимо ушей. — Что? — пытается переспросить Арсений, но получается чуть громче, чем следовало бы, что не скрывается от чуткого учительского слуха Павла Алексеевича. — Попов, звонок уже был дан, — предупреждает мужчина. — Простите, Павел Алексеевич. — Итак, тема сегодняшней лекции... А дальше Попов уже не слушает, вновь отвлекшись на перешептывания с Шастуном. Теперь уже осторожнее, склонившись ближе к другу. — Что ты спросил? — Когда у вас выступление? — дублирует вопрос Антон. Арсений на секунду косит глазами в сторону учителя и, не заметив слежки, тихо бормочет. — Первое уже послезавтра. Поэтому мы усиленно репетируем. — Значит, покутить сегодня не получится? — грустно вздыхает блондин. — Не судьба, — Арсений поджимает губы в знак извинения. — Возьми с собой Поза. — Да он не может. У него сегодня тоже репетитор. — Тогда, Макара. Или Скруджи, на худой конец. — Ну да, — мычит парень. — Тогда, завалюсь к Скруджи. В приставку порубимся. — Как он там, кстати? В универе? — Да прогуливает он. Ты что, Скруджи не знаешь? У него только рэп на уме, да татухи его. — Шастун. Попов, — Павел Алексеевич, не выдержав такой наглости в свой адрес, откладывает учебник на край стола и, уперевшись руками в бока, сверлит подростков гневным взглядом. — Вы о чем там с таким интересом беседуете? Может, заодно, и нам расскажете? — Не, вам скучно будет, — парирует Антон и с напускной уверенностью облокачивается на спинку стула, вызывая у Добровольского новый приступ негодования. Характер у Шаста от природы сложился достаточно агрессивный. Так что, спорить и пререкаться с учителями было для него занятием рутинным. Его неуёмное эго и желание показать себя во многом объяснялось внутренней сущностью альфа-самца. А, как известно, инстинкт самосохранения у альф в принципе отсутствует. Как раз на такой случай рядом и имелся рассудительный Арсений, дабы в момент конфликтной ситуации максимально сгладить острые углы. — Извините, Павел Алексеевич. Он просто не выспался сегодня, — в очередной раз кается Попов, отметив про себя странную привычку постоянно извиняться. В последнее время все чаще и чаще. — Раз уж вы меня отвлекли, то, будьте так любезны, достаньте, наконец, учебники и откройте на странице 107. Арсений поспешно лезет в портфель, вытаскивая старый потрёпанный учебник по литературе за десятый класс. — Шастунишка, для тебя отдельное приглашение нужно? — косится на парня учитель. — Я учебник дома забыл. — Вот же оболтус, — сдаваясь, ворчит мужчина и устало трёт пальцами виски. — Арсений, поделись с соседом учебником. И хватит уже болтать, для этого есть перемены, — отвернувшись от ребят, он продолжает вести лекцию. Переглянувшись между собой, парни, нехотя, но все же открывают учебник на нужной странице, присоединяясь к общему потоку слушателей. *** — Федор Иванович, вот вы теперь идете возле меня... А уж вы так далеко, далеко от меня. И не вы одни, а... — Оксана замирает на месте, делая выразительную паузу, и посильнее натягивает вуаль на лицо. Арсений уверенно шагает вперёд, приближаясь. — Договаривайте, прошу вас, — восклицает он с напускной надломленностью в голосе. — Так, стоп. Стоп. Ребят, все мимо, — обрывает их Ольга Владленовна. Ее тонкий силуэт выныривает из сумрачной тишины зала. Женщина, громко цокая каблуками, подходит ближе к сцене, держа в руке томик Тургенева. Арсений с Оксаной, одновременно переглянувшись, понимают, что полуторачасовой лекции теперь точно не избежать, и, судя по измученному выражению ее лица, лекции довольно безрадостной. — Я вам напоминаю: Лизу растила равнодушная женщина, — она тыкает углом книги в сторону Оксаны, и тут же переводит на Арсения. — А вот мать Лаврецкого тихо угасала, когда ее лишили возможности воспитывать сына. Поэтому у них такие разные характеры. И эти характеры нужно показать. Арсений хмурится, совершенно смущённый логикой монолога, и вопросительно разводит руками. — Простите, я не понимаю, при чем здесь мать? — Ольга Владленовна стреляет в него своими глазами-лазерами. — Попов, ты читал роман? — Я слушал аудиокнигу, — Арсений горделиво вздергивает подбородок. Женщина замирает в растерянности, выкатив от удивления глаза. Ну что поделать: не считал Арсений себя яростным фанатом книг, никогда. А чтение, если и не усыпляло, то вводило в состояние анабиоза. — Ещё раз с того места, где остановились, — Ольга Владленовна небрежно махнув рукой, снова скрывается в тени партера. Оксана тяжело вздыхает и, приподняв полы пышной юбки, идет обратно в глубь сцены, останавливаясь возле деревянных разрисованных ворот. Поправив камзол, Арсений встает на свою точку. — Ну договаривайте, прошу вас. Ну что вы хотели мне сказать? — он поспешно кидается навстречу Оксане. — Федор Иванович, прощайте. Не ходите за мной, оставьте меня, — девушка испуганно пятится, путаясь в полах юбки и спотыкаясь на ходу. Мысленно, Арсений ей даже немного сочувствует. — Ну Лиза, я прошу вас. Ну не уходите только. Лиза... Договорить он не успевает, так как из тьмы зала, мелькнув в свете софитов, в них летит тот самый томик «Дворянского гнезда», чуть не задев Оксану. Девушка испуганно визжит, мечется к краю сцены и, в очередной раз запутавшись в ногах, с диким грохотом валится на деревянный помост. Арсений незамедлительно подрывается со своего места, спеша на помощь. — Вот так ты должна от него убегать! — кричит Ольга Владленовна, спешно поднимаясь на сцену. — А не вразвалочку. Жизни дайте, черт возьми! — Окс, ты как? — взволнованно интересуется Попов, помогая девушке подняться. — Все хорошо. Просто перепугалась. — Ну что за самодеятельность, — даже не удостоив ребят вниманием, женщина поднимает с пола книгу и отряхивает ее от пыли. — Всё. Хватит с меня на сегодня. Репетиция окончена. Откланявшись, Арсений убирается прочь со сцены, за кулисы, придерживая хромающую Оксану за талию. Если Ольга Владленовна не в духе, ругаться с ней бессмысленно. Шанс выговориться появляется только за дверьми гримёрной. — Какая муха ее укусила?! — Оксана, плюхнувшись на пуф возле зеркала, снимает с себя вуаль и откладывает на край туалетного столика. — Да забей. Ты же знаешь, какая она дотошная. Ее любая мелочь может разозлить. — Да, но кидаться в людей книгами — это уже перебор, не думаешь? — девушка негодующе фыркает, пытаясь развязать корсет на платье. Чуть помедлив, Арсений осторожно придвигается сзади, предлагая свою помощь. Оксана лишь молча кивает, убирая волосы со спины. Арсений на мгновенье залипает на оголенных участках шеи и плеч и скользит заинтересованным взглядом ниже, рассматривая крылья острых лопаток. Он соврал бы себе, если б признал, что Оксана ему не симпатична. Не прям, чтобы «нравится», но некоторое чувство влюбленности внутри определенно вызывает. Для парня, который до этого в принципе никогда не влюблялся, Фролова стала неким озарением, потому как извечные подъёбы друзей по поводу его ориентации уже начинали конкретно задалбывать. Задалбывать настолько, что в какой-то момент Арсений и сам в себе засомневался. Оксана подвернулась под руку как раз вовремя. Арсений честно старается привлечь ее внимание. По большей части даже не ради каких-то там чувств, а скорее, из спортивного интереса. Хочется понять, может ли он быть таким же обаятельным в общении с девушками, как, например, те же Шастун или Матвиеныч. Однако, для какого-либо решительного шага смелости пока не хватает. Приходится действовать осторожно, медленно прощупывая почву вокруг. — Слушай, Оксан, — Арсений смотрит на девушку сквозь отражение в зеркале. — Ты на следующей неделе свободна? — А что? — настороженно интересуется Фролова. Арсений дёргает очередной узел на шнуровке слишком сильно, отчего девушка испуганно ойкает. — Прости, — бурчит Попов. — Тут что-то спуталось. — Ничего. Что ты там говорил? — Я хотел узнать — может, в кино сгоняем? — Арсений замирает в ожидании, нервно закусив губу. Оксана хмурится, рассеянно хлопая своими бараньими глазками, и, судя по жалостливому выражению ее лица, брюнет понимает, что миссия уже заранее была обречена на провал. — Арс, ты только не обижайся. Ты очень хороший парень, но у меня уже есть молодой человек. И он мой истинный, — девушка снисходительно улыбается. — Да я и не планировал, — Арсений отчаянно краснеет. Он предполагал, что Оксана скорее всего откажет ему, но где-то глубоко в душе все ещё теплилась надежда на взаимность. Ровно до того момента, пока в разговоре не всплыло слово «истинный». Может быть, Арсений с виду и казался таким отстранённым человеком в плане чувств и всего прочего связанного с романтикой, но, порой, и сам грезил мечтой ощутить это состояние незримой связи с другим человеком. Поделись он своими переживаниями с друзьями, они бы наверняка его осмеяли. Особенно Антон с Серёгой, которым Арсений, сам того не ведая, жутко завидует в тайне. Временами в голове нет-нет, да и проскакивает мысль о том: почему мир бет так несправедлив? Свобода свободой, конечно, но знать, что где-то на другом конце вселенной живёт твоя вторая половинка, которая также отчаянно жаждет быть с тобой, и, что однажды вы всё-таки встретитесь и обретёте счастье и гармонию друг с другом... К черту формальности, Арсений буквально давится этой завистью. — Я имел в виду, по-дружески. Мы, типа, компанией идём, со школы, вот я и подумал, вдруг ты тоже захочешь? — выход из ситуации как всегда, очевиден: сочинить более или менее правдоподобную отмазку. Мысленно, Арсений уже проворачивает в голове план действий под названием «как затащить друзей в кино без лишних подозрений?», отчаянно игнорируя лекцию внезапно проснувшейся в внутри совести. Говорить правду — это хорошо, конечно же, но имидж-то тоже дóлжно поддерживать. А терять статус человека-безупречности Арсению жуть как не хотелось. Вот и приходится выбирать наименьшее из двух зол. То есть – враньё. — Что скажешь? — А, ой... Оксана заметно смущается, и Арсений хитро улыбается про себя, ликуя, что в очередной раз вышел сухим из воды. Неприятный осадок от отказа хоть и остался, но, зато теперь, ни один он тут испытывает чувство неловкости. — Можешь и парня своего взять, если хочешь? — добивает лежачего Попов, вконец вгоняя девушку в краску. Что поделать? Не он такой, жизнь такая. — Ну, я пока точно сказать не могу. Я ещё подумаю, — запинаясь, выдавливает Фролова, нервно накручивая локон каштановых волос на палец. — Ты не торопись. Подумай как следует. С парнем обсуди. Арсений вальяжно идёт к дивану в углу гримёрной, по пути скидывая камзол на ближайшую вешалку, хватает свой рюкзак и куртку, скоро закидывает лямку себе на плечо и так же вальяжно двигается к выходу. Оксана, наблюдающая за этим действом с открытым от удивления ртом, даже не сразу успевает спохватиться дать ответ. А, когда наконец собирается с мыслями, дверь гримёрки за Поповым хлопает с таким оглушительным треском, что девушка испуганно подпрыгивает на пуфике. Всё-таки Ольга Владленовна ошибается на счёт его театрального таланта. В Арсении умирает великий актёр! *** Очередной внезапный спазм внизу живота настигает в самый не подходящий момент. Прямо посреди баскетбольной площадки. Его буквально складывает пополам. Арсений морщится от боли и судорожно цепляется рукой за плотную резинку шорт, пытаясь хоть немного оттянуть. Как будто это поможет облегчить страдания. Он догадывается, что не поможет, но в данный момент это лучший из вариантов. Пульсация в паху на мгновенье прекращается, а затем обрушивается с новой силой. Арсений замирает. Он просто не способен больше двигаться — тело не слушается. — Попов, ты там уснул что ли?! — кричит тренер с угла поля, яростно размахивая руками. Арсений медленно поднимает голову и кривит губами, стараясь изобразить что-то наподобие улыбки. В любой другой ситуации он бы с удовольствием оценил колкое замечание в свой адрес и, возможно, даже посмеялся бы вместе с физруком… Но в данный момент он слишком занят тем, чтобы не умереть прямо на месте. До смерти, к счастью, не доходит, но вот сознание он все же теряет, грудой костей сваливаясь на грязный лакированный паркет. Кажется, проходит всего пара секунд, прежде чем рассудок вновь к нему возвращается. Арсений обнаруживает себя все также лежащим на холодном полу. Живот до сих пор тянет, правда уже не так сильно, как раньше. Но теперь прибавляется еще и пульсирующая боль в правом локте, и абсолютный звон в затылке, такой громкий, что перед глазами сыплются звезды, а в ушах закладывает. Наверное, поэтому он и не сразу замечает обеспокоенно столпившуюся вокруг команду. — Попов, ты меня слышишь? — тренер настойчиво теребит его по плечу, отчего шум в голове только растет в геометрической прогрессии. — Арсений? Попов чувствует, как его лёгкое, точно пёрышко, тело резко отрывают от земли, и он оказывается в теплом коконе рук. Арсений точно не может понять, что с ним происходит. Сквозь туманную пелену завесы прорываются лишь мутные отблески ламп. А еще его немного потряхивает, отчего нестерпимо хочется блевать. Следующей яркой вспышкой сознания становиться противный до одури запах нашатыря под носом. Арсений недовольно фырчит, пытаясь отстраниться, но кто-то продолжает настойчиво пихать смоченный комок ваты в лицо. Поморщившись, он, наконец, находит в себе силы, чтобы поднять руку и слабо оттолкнуть неприятеля. — Так, просыпайся, — голос незнакомый, поэтому Попов заинтересованно приоткрывает один глаз. Перед ним, чуть склонившись, сидит миниатюрная девушка в белом халате. Светлые выкрашенные волосы забраны в аккуратный пучок на затылке, половина лица скрыта медицинской маской. Арсений пытается приподняться на локтях, но спазм снова даёт о себе знать, отзываясь тянущей болью в паху. Приходится лечь обратно. Это не впервые. Арсений уже привык. Он мучается подобными болями почти год. Все началось слишком неожиданно. Сначала спазмы были еле заметными, да и не слишком регулярными, примерно раз в два месяца. Попова они особо не беспокоили, а потому он просто не обращал внимания, ссылаясь на голод или стресс. Но, чем больше проходило времени, тем чаще и интенсивнее случались приступы. Сегодня был первый раз, когда от боли он свалился в обморок. Стоило бы уже начать волноваться. — Как ты себя чувствуешь? Где болит? — настойчиво расспрашивает медсестра. — Живот. Голос от напряжения слегка хрипит. Организм, словно среагировав на жалобу, в отместку накатывает новой волной спазма в паху. Арсений в очередной раз кривится. Девушка одним легким движением приподнимает полы футболки и своими ледяными тонкими пальчиками принимается ощупывать живот. От резкого контраста температур кожа тут же покрывается мурашками. — Где именно? — продолжает настаивать медсестра. Пальцы у нее хоть и хрупкие, зато движения мощные и отточенные. — Внизу, под пупком, — Арсений слегка стыдится слова «пах», хотя, в данных обстоятельствах можно было бы и не запариваться. Врач, все-таки. — Здесь болит? — она медленно опускает руку вниз живота, надавливая пальцами так резко, что у Арсения из груди вырывается неконтролируемый стон. От боли, конечно. Он жмурится и быстро кивает головой несколько раз. Медсестра еще немного мучает его, наминая живот, точно тесто. Арсений уже на стену лезет, пыхтит, корчится, лишь бы закончились эти мучения. Однако, стоит отдать ей должное, после интенсивного массажа боль медленно стихает. — Ну, так на ощупь сложно что-то сказать, — констатирует девушка. — Кишечник мягкий, аппендицита быть не может, судя по шраму. — Не может, — подтверждает её слова брюнет. Она встаёт с кушетки и направляется к раковине, чтобы сполоснуть руки. Арсений предпринимает еще одну попытку сесть. На этот раз получается. Осмотревшись, он внезапно сталкивается взглядом с физруком, угрюмо сидящим в углу кабинета, от неожиданности вздрагивает, а затем чувствует, как дужки ушей спешно покрываются краской. Арсению почему-то стыдно за свой обморок, хотя опять же, по идее стыдиться-то нечего. Станислав Владимирович медленно поднимается с насиженного места и делает несколько уверенных шагов в его сторону, но замирает на полпути, мельком бросает на парня растерянный взгляд и разворачивается к медсестре. — Я могу идти? — голос у него тихий и какой-то надломленный. — Я должен сообщить его классному о происшествии. — Да-да, идите, — небрежно отмахивается девушка, закрывая вентиль в кране и вытирая руки небольшим вафельным полотенцем. — Пусть Павел Алексеевич спустится ко мне, как сможет. — Хорошо, передам. Мужчина скомкано откланивается и, напоследок взглянув на ученика, выходит из кабинета. Дверь за ним закрывается до жути тихо, даже не скрипнув. — Как живот? Еще болит? — Арсений на пробу елозит на кушетке. Тяжесть пока ощущается, но теперь лишь лёгким намеком. — Уже меньше. — Это хорошо, — девушка двигается к ближайшему стеллажу со стеклянными дверцами, открывает одну створку и достает небольшую баночку к красной обертке. — Держи. Это ношпа. Две таблетки внутрь, и запить водой. Она всовывает ему в руки лекарство и пустой пластиковый стаканчик. Арсений несколько секунд тупо крутит башкой в поисках кулера, хотя тот стоит буквально под боком. Девушка уставши вздыхает, одергивает халат, проходит к столу и садится, начиная что-то быстро печатать на клавиатуре. — Фамилию имя отчество своё скажи, пожалуйста, — просит она, пока Арсений наливает воду в стаканчик и заглатывает две таблетки ношпы. — Попов, Арсений Сергеевич. Медсестра быстро клацает своими наманикюренными пальчиками по клавиатуре. — Ранее подобные боли возникали? — Да, но они были не такими сильными. — К врачу обращался? — Нет. — А почему? — девушка на секунду отрывается от экрана монитора и выжидающе смотрит на парня. Арсений пожимает плечами. — Не ощущал такого явного дискомфорта, как сегодня. — Зря не сходил, — будто бы журит его медсестра. — Я понимаю, если бы такое случилось один раз. Но регулярный боли — это явный признак каких-либо осложнений. В детстве часто болел? — Да нет, — хмыкает брюнет, но вовремя добавляет. — Только если простудой какой-нибудь. Медсестра кивает. — Может, есть какие-то хронические болезни, наследственные? — она продолжает перечислять. — Может, были какие-нибудь осложнения у твоей матери во время беременности, не знаешь? Арсений отрицательно мотает головой. Откуда ему, вообще, знать, как его мать рожала. Он этим вопросом никогда особо и не интересовался. — У тебя бета-тип? — Да. Медсестра, задумавшись, наконец сдвигает маску на подбородок и озадаченно почесывает рукой щеку. — Кроме аппендицита еще были какие-либо хирургические вмешательства? Операции? — Да. Мне два года назад удаляли кисту на копчике. — Значит, тебя обследовали? — делает логический вывод девушка. — Да, вроде. Но я уже ничего не помню. Это же два года назад было. — Понятно, — она снова подвисает на пару секунд, осматривая парня сканирующим взглядом. Арсений смущенно опускает глаза в пол. — Честно говоря, я не могу дать тебе сейчас каких-то конкретных диагнозов. Но рекомендую пройти повторное обследование. — Хорошо. И что мне нужно будет сделать? — осторожно спрашивает Арсений. — Ну, в первую очередь сходить на консультацию к участковому педиатру. А уже он сможет дать тебе направления к гастроэнтерологу, урологу и гинекологу. — Гинекологу? — хмурится брюнет. «Зачем ему вообще идти к гинекологу? Он же не девчонка какая-нибудь». — Да, к гинекологу, — кивает девушка. — Нужно исключить вероятность «куликовой головки» или «рудиментарной матки». — Что?! — Арсений хмурится ещё сильнее, пытаясь понять — не послышалось ли ему. Он смотрит на докторшу, как на умалишенную, однако та совершенно серьёзна, и Попов уже не уверен в своей адекватности. — Какая матка?! Я же бета! — Да, — спокойно соглашается медсестра. — Знаешь, обычно 95% бета-самцов рождаются вполне обычными людьми со стандартными первичными половыми признаками. Но есть исключение в виде 4%, когда у новорожденных обнаруживают признаки другого пола. Ты же знаешь, что в мире, хоть и редко, но встречаются такие особи, как мужчины-омеги, либо женщины-альфы? Арсений рассеянно кивает, пытаясь сглотнуть тугой ком волнения в горле. — Так вот, мужчинам-омегам при рождении зачастую приписывают статус бет, потому как особенности генотипа невозможно определить до момента полового созревания. — То есть, первой течки? — делает предположение Арсений. — Да, именно, — подтверждает его слова девушка. Так вот, есть группа из 4% бет, у которых при рождении обнаруживаются зачатки матки в организме, по-другому — семенной холмик. Либо признаки рудиментарной матки, когда матка есть, но она не развита. — И, это лечится? — Да. Обычно посредством удаления. — Поэтому вы спрашивали меня на счет операций? — медсестра утвердительно кивает. — Вы думаете, что у меня может быть матка? — Арсений судорожно сглатывает последнее слово. Ему от одной только мысли об этом становится плохо. Живот, как назло, снова начинает неприятно скручивать, но уже не от спазма, а от паники. Медсестра, похоже, замечает резкую смену настроения, поэтому своевременно спешит успокоить. — Это просто один из тысячи возможных диагнозов, не принимай все так близко к сердцу. Помимо гинекологических проблем существуют еще риски заболеваний в области гастроэнтерологии и урологии, а еще это, к примеру, могут быть почки, так что к нефрологу тоже не помешало бы записаться. У Арсения пухнет голова от всех этих страшных названий, но в подкорку мозга сильнее всего засела мысль о матке. О матке, блять! «Да ну, нет. Бред какой-то», — проскакивает первая мысль, а потом Арсений нервно начинает вспоминать все свои походы по больницам, все процедуры, каждый грёбанный укол. Может, он забыл что-то? Или, как обычно, посчитал эту деталь не значительной? Чаще всего в такие моменты все решения за него принимала мама, на обследовании все время присутствовала мама и с врачами говорила тоже мама, потому как Арсений был слишком мал, чтобы интересоваться подобными вещами. Ведь гораздо интереснее было играть с друзьями по палате в настольные игры или носиться по больничным коридорам, пугая других пациентов. «Но, если бы мама знала о чем-то подобном, она наверняка бы все ему рассказала. Так ведь?» — В общем, я выписываю тебе направление к терапевту по месту прописки, — отвлекает его от раздумий медсестра. Арсений откликается не сразу, слишком много мыслей сквозит в голове. А еще он так напуган, что даже говорить не хочется, поэтому он снова тупо кивает. — На завтра с утра подойдёт? — Ага, — сглатывая вязкий ком слюны, тихонько хрипит парень. — Вот и хорошо, — медсестра улыбается и клацает по кнопке принтера, из которого тут же начинает медленно выползать листок бумаги. — Записала на завтра, на 7:45. Выспаться успеешь? — Ага, — снова как робот кивает Попов. — Отлично. Возьми свой талончик. Завтра покажешь его в регистратуре, — девушка протягивает ему лист А4 с распечаткой на половине. — Посиди тут пока, сейчас должен подойти твой классный руководитель. Я тебя на сегодня с занятий отпускаю, но с условием того, что кто-то из родственников должен будет тебя забрать. Есть кому? — Сестра может, — отстраненно лепечет Арсений, встает с кушетки и дрожащими руками вытягивает листок из рук медсестры. — Позвонишь ей? — У меня телефон в спортзале остался, — Арсений несколько минут на автомате продолжает ощупывать карманы на шортах, как будто гаджет вот-вот каким-то чудесным образом там возникнет. — Можешь со стационарного, — девушка выгребает из-под тонны бумажных завалов старый кнопочный телефон на проводе и придвигает ближе к углу стола. Арсений стоит в ступоре пару мгновений, но, в конце концов, все же берет в руки трубку и набирает знакомый номер. На другом конце провода раздаются продолжительные гудки. — А что с оставшимся 1%? — все-таки решается спросить он, пока ожидает ответа от сестры. — С оставшимся? — хмурится медсестра. — Ну да. Вы сказали, что 95% — это обычные беты, 4% рождаются с особенностями. А ещё 1%? — А, — девушка гортанно тянет гласную, наконец вспоминая на чём прервалась. — Оставшийся процент — это омеги. Арсений ошарашенно замирает, пропуская мимо ушей визгливый голос сестры, рвущийся из динамика. *** — Дети, ужин готов! Арсений с отчаянием вздыхает, откладывая ненавистный учебник по химии на край стола, нехотя сползает с кресла, потягивается, хрустя суставами, и ковыляет в сторону кухни. Мама хлопочет у плиты, раскладывая еду по тарелкам. Отец сидит во главе стола, уткнувшись в газету и то и дело тихонько посмеиваясь. Привычка у него такая. — Арсюша, ну, как ты себя чувствуешь? — не успевает он сесть за стол, как перед ним тут же оказывается увесистая гора макарон по-флотски. Мама обеспокоенно носится вокруг, придвигая салатницу и быстро нарезая хлеб. При этом она не забывает как всегда легонько приобнять сына в знак приветствия и чмокнуть в висок. Арсений брезгливо пытается отстраниться. Не любит он все эти телячьи нежности, но ради мамы приходится терпеть. — Все в порядке. — Точно? — на всякий случай переспрашивает женщина, опускаясь наконец на соседний стул. — Ну, хорошо. Тогда кушай побольше. Арсений кивает и, взяв в руку вилку, без особого желания принимается ковырять зубцами слипшиеся макаронины. Аппетита совершенно нет. — Так, а где твоя сестра? — ворчит мать. — Лен?! — Мам, — перебивает ее Арсений, прикрывая уши. Голос у его матери на редкость пробивной, прям как у пожарной сигнализации. — Она на ночёвку уехала, к подруге. Мама возмущённо качает головой. — Опять?! Да сколько можно! И что она такого интересного находит в этих ночёвках? Неужели дома хуже? — Да ладно тебе, Танюш, — отец откладывает газету в сторону и с явным наслаждением принимается за еду. — Она уже взрослая самостоятельная девушка. Студентка. Дай ей немного свободы. — Свобода у нее будет тогда, когда она самостоятельно жить начнет и зарабатывать, а пока она часть семьи! — мама стреляет в отца укоризненным взглядом, мол: «Нечего ей потакать». Арсений в конфликт старается не встревать. У него и без полемики забот хватает. После утреннего происшествия в школе тревожные мысли никак не дают покоя. Сколько бы парень не пытался отвлечься, в конечном итоге всё всегда возвращается к тому страшному диалогу в медкабинете. Очень хочется поговорить об этом с родителями в надежде на то, что они смогут его успокоить, рассеять напрасные сомнения, но подозрительное чувство тревоги внутри препятствует. — Мам, слушай, — Арсений решает начать издалека. Мама резко замолкает, оборачиваясь к нему, и заинтересованно стреляет глазами. — Я спросить хотел. Может это покажется тебе странным, но… в общем, ты никогда не рассказывала о моем рождении. Мама непонимающе хмурится и откладывает в сторону горбушку хлеба. — С чего вдруг ты так этим заинтересовался? — её брови удивлённо ползут вверх по лбу. — Просто так, а что, тебе сложно, что ли? Или, есть что от меня скрывать? — жалит Арсений в ответ. Мама на мгновение даже теряется немного, замирая. Отец тоже заинтересованно приподнимает бровь. — Да не́чего мне от тебя скрывать. — женщина как-то неопределенно ведёт плечами, но в глазах отчаянно скользит волнение. Арсений презрительно щурится. — Единственное, что ты на свет вылез за неделю раньше установленного срока. Зато, какой богатырь был. Помнишь, Серёж? — она с мольбой смотрит на отца. — А то, — подхватывает он. — Я тебя еле на руках смог удержать. Ты всё вырывался, к маме просился, — и нервно усмехается. — И, я был абсолютно здоров? — Ну, да. — кивает мать. — Правда, ты потом ветрянкой заболел, и отца заразил. Оба ходили по дому — чесались. — Понятно. Арсений им не верит. Слишком уж очевидным кажется их враньё. Эмоции кипят, но рассудок успокаивающе твердит, что пока рановато судить, не имея на руках доказательств. Попов-младший крепче сжимает вилку в кулаке и агрессивно накидывается на еду. — Ты куда так торопишься? — пытается осадить его мама. — Мне ещё кучу уроков делать. — Успеешь ещё. Прожуй сначала. *** Арсений просыпается от очередного приступа спазма в животе. Первые несколько минут проходят как в тумане. Оказавшийся на границе между сном и явью, парень пытается перекатиться на другой бок, в надежде избавиться от неприятных ощущений, а потом и вовсе откидывается на спину. А боль лишь нарастает, яростно сжигая низ живота. На ощупь нырнув рукой под теплое одеяло, Арсений пытается нащупать полы пижамы сквозь завесу дремоты. Но пальцы, постепенно съезжая вдоль тела, неожиданно натыкаются на преграду в виде влажной простыни. Кожа неприятно скользит по хлопковой ткани, и Арсений в ужасе распахивает глаза. В комнате кромешная темнота, слышно лишь тихое шуршание ткани. Арсений резко садиться на кровати, откидывая край одеяла к ногам и, прищурившись, вглядывается в темноту. Живот от внезапной смены положения снова болезненно сводит. Парень шипит, впиваясь пальцами во влажную простыню, тянется к тумбочке и, схватив телефон, включает фонарик. Простыня покрыта темными подтёками жидкости. Это не кровь, но спокойней от этого не становиться. Арсений чувствует загнанный стук сердца в горле. Пижамные штаны тоже мокрые. В паху ужасно тянет, а еще брюнет внезапно ощущает легкое раздражение в заднице. Нестерпимо хочется почесать, но Арсений настолько в ужасе от происходящего, что мозг просто замыкает на добрые пять минут. Парень, обездвиженный страхом, сидит в луже собственной смазки, вытаращив глаза. Как только первоначальный шок немного спадает, на смену тотчас приходит паника. Арсений впопыхах подскакивает с кровати, скидывая одеяло на пол, и быстро стягивает простыню с постели, комкая в руках. Он чувствует себя нашкодившим ребенком. Ему стыдно, и страшно даже подумать о том, что скажут его родители, когда увидят это. Сознание рисует мрачные картины того, как родители врываются в комнату посреди ночи, застывая на пороге и с ужасом в глазах глядя на испачканного в смазке сына. Арсений боязливо оборачивается к двери, как будто его там уже ожидают, и, замерев, прислушивается. В квартире стоит мертвая тишина. Дверь плотно закрыта. Арсений облегченно вздыхает, но вовремя одергивает себя, соображая, что все еще стоит посреди комнаты с мокрой простынёй в руках. Не медля ни секунды, он откладывает ком ткани обратно на кровать, быстро снимает штаны и боксеры, кидая всё в общую кучу. Кожа тоже скользкая от смазки. Арсению мерзко от самого себя. Он идет к шкафу, доставая новую пару штанов и полотенце. Тщательно вытирает ягодицы, ляжки, бедра. Смазка продолжает обильно выделяться, и это только сильнее раздражает и без того раздавленного парня. Приходиться отложить чистую одежду на стул и обернуть полотенце вокруг бёдер. Он крадётся по тёмному коридору с кучей одежды в руках, словно вор, пытающийся сокрыть следы преступления. Намеренно прибавляет темп возле родительской спальни, дабы скрип половиц под ногами практически не улавливался. Ввалившись в ванную комнату, парень плотно прикрывает за собой дверь и, на всякий случай, запирает на щеколду. Стирать бельё в машине сейчас не имеет никакого смысла. Шум будет стоять такой, что проснутся не только предки, но ещё и соседи. Поэтому Арсений просто бросает вещи в корзину на самое дно, присыпая сверху горой грязных носков. Простирает завтра с утра, если стиралку не займут. Теперь, когда основная часть работы выполнена, парню остается позаботиться только о том, как остановить течку, или хотя бы немного её унять. Он знает, что у сестры в комнате точно найдутся и прокладки, и подавители. Тихо выскользнув из ванной, Арсений вновь бежит по коридору к самой дальней комнате. «Хорошо, что Ленка ускакала на ночёвку, иначе ему бы точно досталось за незаконное вторжение на частную территорию!» Включив близлежащий ночник, Арсений принимается шариться по ящикам комода. На его удачу, сестра не слишком запаривается над конспирацией подобного рода. Прокладки находятся в самом же первом ящике, в окружении нижнего белья. Арсений вытаскивает из упаковки три штуки про запас. Найти таблетки тоже не возникает проблем. Они стоят рядом с комодом на туалетном столике. Сунув одну под язык, Попов тихо закрывает ящик, суёт прокладки подмышку, выключает ночник и медленно пятится к выходу из комнаты. Но, замешкавшись в дверях, совершенно пропускает мимо ушей скрежет ключей в замочной скважине и тихие шаги за спиной. — Что ты делал в моей комнате? — Арсений испуганно вздрагивает и оборачивается, сталкиваясь нос к носу с сестрой. В темноте её недовольное выражение лица кажется ещё уродливее, чем обычно. Она возвышается над ним мрачной тенью, выжидающе скрестив руки на груди. Арсений шумно сглатывает, вжимаюсь спиной в дверь, старательно прикрывая свободной рукой прокладки подмышкой. — Ты разве не должна быть у подруги? — замешкавшись хрипит он в ответ. Девушка с раздражением фыркает. — Машка — дура, променяла меня на потрахушки со своим парнем. А я что, должна всю ночь слушать, как они за стенкой воют?! Вот и свалила домой. — нехотя выкладывает она. — А, понятно, — Арсений ожидает подходящего момента, чтобы улизнуть, но его планы быстро рушат. — Стоять, — сестра хватает его за шкирку, когда он медленно начинает соскальзывать вдоль по стенке в сторону своей комнаты. — Ты не ответил на мой вопрос, — и одергивает обратно, из-за чего прокладки выпадают из подмышки и рассыпаются по кафельному полу. Девушка хмурится. Переводит непонимающий взгляд сначала на пол, затем обратно на брата, наконец, замечая у того полотенце на бедрах. На мгновенье в коридоре воцаряется полнейшая тишина. Арсений в ужасе пялится на сестру, понимая, что его секрет вот-вот раскроется. От волнения живот опять скручивает спазмом, и смазка начинает выделяться ещё интенсивнее, пачкая внутреннюю часть бёдер. Ленка принюхивается. — Арсений, — голос её неожиданно срывается. — У тебя что, течка?! — Нет, — брюнет отчаянно крутит головой и принимает еще одну неудачную попытка вырваться из стальных сестринских тисков. В голове горит лишь одна плашка: «бежать». — Арсений… Она сбавляет громкость голоса еще сильнее, практически переходя на шепот. И заталкивает его обратно в свою комнату. Щелкает кнопка выключателя, и Арсению приходиться зажмуриться на секунду, так как яркий поток света больно бьёт по глазам. Сестра снова осматривает его с ног до головы и тянется рукой к полотенцу, пытаясь его сорвать, но брюнет ловко отскакивает назад, занимая оборонительную позицию. — Арс, всё хорошо. Ленка медленно поднимает руки вверх в капитулирующем жесте и осторожно пятится к двери, перекрывая единственный путь к отступлению. Арсений ощущает себя диким зверем, загнанным в клетку. Он встаёт на дыбы, щетинится, готовый защищаться в любой момент. Из груди вылетает глухое рычание. Он себя еле контролирует, инстинкт добычи выходит на передовую. — Сень, успокойся. Я тебе ничего не сделаю, — для девушки это тоже испытание, в некотором роде. Она плавно оседает на пол и чуть склоняет голову, как бы говоря: «я пришла с миром». Арсений перестаёт зажиматься. Животная сущность внутри затихает, давая волю чувствам, и парень с грохотом падает на колени, заливая белый ковер смазкой вперемешку со слезами. Он рыдает как девчонка, а может даже и хуже. А уже в следующую секунду оказывается в тёплых ленкиных объятиях. — Ну-ну, все хорошо. Хватит плакать, — сестра успокаивающе гладит его по голове, ласково перебирая пальцами вороные локоны. — Это всё гормоны. Ты сейчас родителей своей истерикой разбудишь. На слове «родители» Арсений резко стихает, не смея поднять взгляда на сестру. У него глаза от слёз наверняка опухли и покраснели. — Пожалуйста, только не говори родителям, — тихо скрипит он Ленке в плечо. — Пожалуйста. — Успокойся. Пока не скажу, — заверяет его девушка, сильнее стискивая в объятиях. — Спасибо, — он беззвучно шелестит губами в знак благодарности. Ленка слегка отстраняется и, аккуратно придерживая брата за талию, помогает ему подняться с пола. — Во сколько у тебя врач с утра? — спрашивает она. — В без пятнадцати восемь, — Арсений шмыгает носом. — Хорошо. Пойдём на приём вместе, понял? — Угу. «Как будто он был против?» — Всё, успокоился? — Арсений кивает. — Отлично, — Ленка, наконец, отпускает его и идет к комоду, открывая ящик и доставая чистую прокладку. — Вот, держи. — она суёт прокладку ему в руки. — Знаешь, как пользоваться? Арсений снова утвердительно кивает. Знает. Ну, по крайней мере, в рекламе видел. Если что — разберётся как-нибудь. — Они, конечно, не совсем те, которые тебе нужны, но на первое время сойдёт. Живот болит? — Немного тянет в паху, — Арсений осторожно касается рукой живота, сжимая в пальцах край полотенца. — Я выпил твои подавители, — Ленка резко оборачивается, кидая на брата взволнованный взгляд. — Ты дурак?! Сколько? Сколько ты выпил? — она угрожающе надвигается. — Одну, — теряется парень. — Никогда больше так не делай! — предупреждает сестра. — У каждой омеги индивидуальные подавители. А если бы у тебя аллергия была на один из компонентов?! — она устало вздыхает. — Как ты себя чувствуешь? Хорошо? — Да, вроде. — Арсений напуган. — Ладно. Иди надевай прокладку. Я пока поменяю тебе постельное бельё. — Я уже кинул грязную простынь в корзину. Арсений тихонько выходит из комнаты. Следом за ним Ленка. Они быстро, стараясь сильно не шуметь, перемещаются в его комнату. Пока сестра наскоро стелет новое бельё, Арсений ретируется в душ, чтобы смыть с себя подсохшие разводы смазки и переодеться. Они засыпают практически под утро, когда первые лучи солнца проникают в квартиру сквозь узкие полосы занавесок. *** Арсений сидит возле кабинета участкового педиатра и нервно трясёт ногой. Неосознанно. Однако, этого вполне достаточно для того, чтобы взбесить не менее взволнованную сестру. Девушка зыркает на брата убийственным взглядом, но, не заметив какой-либо ответной реакции, возмущенно фыркает и наконец, с размаху бьёт по чужому колену. Арсений дергается и в шоке таращится на девушку. — За что? — За всё хорошее! — резко отвечает сестра. — Я тебя уже раз сто попросила — перестань дёргать ногой. — Ну прости. Я не специально. Над дверью кабинета загорается лампочка. — Вперёд, — Ленка, потягиваясь, встаёт со скамьи и выжидающе смотрит на брата. — Ага, — мычит Попов, поднимаясь следом. На всякий случай они стучат. Кабинет внутри выглядит довольно просторным и на удивление приятным. Стены непривычно розовые, с кучей детских плакатов. Есть даже картонный жираф-ростомер. Арсению он, правда, был бы по пояс, если не меньше. Для детей все-таки. В углу стои́т небольшая кушетка. За столом возле окна сидит женщина средних лет в медицинском халате и шапочке. Завидев ребят, она улыбается во все тридцать два зуба и жестом приглашает их присесть. — Арсений Попов, верно? — вежливо интересуется она, а затем переводит взгляд на Ленку. — А вы… — Его сестра, — отмахивается девушка. — Я здесь, так сказать, для моральной поддержки. Не обращайте внимания, — она отходит в угол, присаживаясь на кушетку. — Итак, на что жалуетесь? — женщина снова обращается к Арсению. — Ну, — Попов нервно кусает губу, не зная с чего лучше начать. — В общем, я вчера упал в обморок на физкультуре из-за боли в животе. — М? — заинтересованно кивает докторша. — Вот. И в медпункте мне сказали, что необходимо пройти медицинское обследование, потому что подобные приступы могут стать серьёзной проблемой в будущем… — А у вас ранее случались такие же приступы? — Да. Они начались где-то около года назад. Но… — Почему не обратились к врачу раньше? — нагло перебивает его женщина. — Ну, боли были не такие сильные, — стыдливо тянет брюнет. — Вот и не обращался. Я думал — это от нервов, или недоедания. — Хорошо, — докторша что-то быстро печатает на клавиатуре. — Сейчас как себя чувствуете? — Плохо, — честно признаётся Арсений. — В общем, ночью я проснулся от очередного спазма и... — У него началась течка! — заканчивает за него Ленка. Женщина удивленно вскидывает брови, переводя взгляд поочередно, то на парня, то на девушку. — Вы уверенны? — на всякий случай уточняет она, постукивая ногтем по бортику клавиатуры. — Я сама омега, так что мне ли не знать, как выглядит течка, — заверяет сестра. Докторша тяжело вздыхает и переводит взгляд на экран монитора. — В вашей карте указано, что вы — бета-самец. — Да, — Арсений кивает, так и не решившись поднять взгляда. — В таком случае, я вынуждена отправить вас на обследование, чтобы убедиться, что это действительно была течка, и проверить вас на наличие матки. И если всё подтвердится, — она мельком смотрит на Арсения. — То я должна буду поставить вас на учёт. Понимаете? — Да, — вторит Попов. — Хорошо. Тогда, сейчас спуститесь на третий этаж в кабинет 302 на УЗИ. Затем пройдёте к кабинету 317 — сдадите анализы мочи и крови на выявление видового генотипа. А потом подниметесь обратно на четвёртый этаж в кабинет 435 — вас осмотрит гинеколог. Как только освободитесь, подходите ко мне. Результаты анализов будут у меня. Результат УЗИ вы получите на руки, так что, не потеряйте по дороге. И захватите справку у гинеколога, — инструктирует докторша, параллельно выписывая номера кабинетов на бумажку. — Всё понятно? — она протягивает листок Арсению. — Да. И начинается выматывающий забег по этажам. Первым этапом идет процедура УЗИ. Как назло, к приходу ребят возле кабинета уже толпится парочка бабулей с детьми, поэтому приходиться ждать около сорока минут, пока очередь дойдет и до них. На входе в кабинет Арсений чуть не сносит мусорное ведро, потому как в помещении слишком темно, а зрение у него неважное. Их встречает врач-мужчина в очках и белом халате. Пока Арсений по его приказу снимает верх и расстегивает джинсы, сестра не упускает момента пококетничать. — Так, ну давайте посмотрим, что у вас тут, — фраза из уст доктора звучит несколько угрожающе, будто Арсений лежит сейчас не в кабинете УЗИ, а в морге, в ожидании вскрытия. — Штаны приспустите немного и ложитесь на спину. Арсений послушно выполняет команды. Врач тянется к одному из боковых отсеков аппарата УЗИ, вытаскивая небольшой бутылёк, откручивает носик и капает пару жирных капель парню на живот. Холодная субстанция медленно растекается по коже. Арсений слегка вздрагивает от контраста температур, чувствуя, как по спине и плечам ползут мурашки. — Раньше когда-нибудь на УЗИ были? — весело спрашивает доктор. — Да, но очень давно. — Понятно. Ну, процедура вполне безболезненная, так что будет лучше, если вы расслабитесь, — Арсений хмуриться, не сразу понимая, что от волнения слишком крепко вцепился рукой в край кушетки. — Руки вытяните вдоль тела, пожалуйста. Мужчина вынимает из другого отсека один из датчиков и, аккуратно смазав головку гелем, прижимает к животу, выписывая хаотичные узоры на коже. Арсению немного щекотно, но он стоически терпит. — Так, мочевой пузырь у вас в порядке. Плотный, контуры ровные, чёткие, — рука с датчиком скользит чуть левее, слегка надавливая, а затем вправо, повторяя предыдущее действие. — Семенники тоже хорошие, протоки чистые, — датчик съезжает ниже к паху. — Простата в пределах нормы. А вот лимфоузлы слегка увеличены. Продуло что ли? Арсений напрягается. — Да у него просто течка вчера началась, — опять встревает сестра. — Ах, вот оно что, — врач заинтересованно ведёт рукой вверх, останавливая датчик под пупком и снова надавливая. — Точно, — усмехается он, поправляя очки на переносице. — Слона-то я и не заметил. Так вы оказывается — омега? — Я бета, — неуверенно пытается возразить брюнет, но сам же себя затыкает. Он уже вообще не знает — кто он! — Ну какой же вы бета, когда у вас шейка матки 2 сантиметра, скоро уже фолликулярная фаза должна начаться. — Что? — для Арсения все эти слова толком вообще ничего не значат. — Я говорю: у вас скоро яйцеклетка начнет созревать, — поясняет врач более простыми словами. — Всё равно не понимаю. Мужчина снова расплывается в веселой усмешке. — Это значит, что появится возможность забеременеть, — Арсений от шока вытягивается в лице. — Так что, если ведете активную половую жизнь, советую предохраняться, — и подмигивает. Арсений выходит из кабинета УЗИ совершенно раздавленным, вцепившись руками в карман на толстовке с такой силой, что ткань угрожающе трещит. Ему еще предстоит посетить гинеколога и сдать анализы, а в голове витает лишь одно желание — выйти и покурить. «Эх, был бы сейчас Шаст с пачкой winston под боком» … Самым легким этапом становится процедурный кабинет, где Попову сначала в руки пихают пластиковую баночку со словами: «сюда пописать, и оставить на выходе из уборной в синем контейнере», выталкивая обратно в коридор, а потом берут кровь из вены. И, судя по количеству колб, крови выкачивают не меньше литра. Когда они поднимаются к кабинету гинеколога, у Арсения иссякают последние и силы, и нервы. Поэтому, он просто тупо стоит под дверьми кабинета минуты две, упершись лбом в панельную поверхность косяка. — Долго еще мяться будешь?! — именно с этими словами Ленка заталкивает его в помещение. Доктором оказывается молодая девушка, которая, стоит лишь Арсению перешагнуть порог, огорошивает его фразой: «Снимайте штаны». Правда, потом еще добавляет ради приличия: «Проходите за ширму, раздевайтесь». Если честно, то последующая часть процедуры со включением в программу элементов эксбиционизма и БДСМ-сессии в виде оголения нежелательных частей тела и мучительным подъёмом в гинекологическое кресло Арсению запоминается лучше всего, врезается в память ярче всего и отталкивает больше всего. Особенно та часть, когда девушка с милой улыбкой на губах с пошлым шлепком натягивает на руку резиновую перчатку, добротно смазывает лубрикантом и медленно вводит указательный палец в анус. — Не зажимайтесь, пожалуйста. «Как тут не зажиматься, когда у тебя в жопе пальцами ковыряются»?! — морщась от неприятной вздутости внутри, думает Попов. А палец между тем с каждой секундой входит всё глубже. — Так, с маткой у вас всё хорошо. Раскрытие соответствует сроку течки. Правда, — девушка слегка двигает пальцем внутри. — она у вас слегка загнута кзади, но в этом ничего страшного нет. Она достаточно подвижна, — Арсений неожиданно охает, когда девушка слишком сильно сдавливает что-то пальцем внутри. — Простите, у вас просто перегородка очень твердая. — А что значит этот загиб сзади? — заинтересованно переспрашивает сестра из-за ширмы. — Не сзади, а кзади, — уточняет девушка. — Это значит, что матка слегка сдвинута к позвоночнику. — А это плохо? — обеспокоенно спрашивает Арсений. — Нет, — гинеколог наконец вытаскивает палец из ануса и снимает перчатку. — Пара сеансов массажа — и всё придёт в норму. — То есть, мои спазмы могли быть из-за этого? — Да, — кивает врач. — К тому же, у тебя достаточно позднее половое созревание. — Значит, я и вправду омега? Надежда внутри постепенно угасает. И окончательно затухает осколочной болью в сердце и непроглядным туманом в голове после утвердительного кивка педиатра. Пока Ленка занимается оформлением всех справок в регистратуре, Арсений одиноко сидит на скамье, бесцельно уткнувшись взглядом в список необходимых лекарств и рецептом подавителей. Он вдруг окончательно осознает, что его жизнь кончена, а идеально выстроенный мир рушится на глазах в одно мгновенье, точно карточный домик.. В прямом и переносном смысле. Теперь его скорее всего переведут в другой класс, наверняка, выгонят из команды, куда омегам вход заказан. Друзья просто-напросто перестанут общаться с таким ущербным существом, как он. В школе начнут гнобить. Из театральной студии погонят тапками. Родители, вообще, откажутся от такого неправильного сына. Он просто никто. Может, звучит чересчур преувеличенно. А может, эта жизнь всё-таки полный отстой? С чего мы там начинали наш разговор?..