Training

Публичная личность редко видит семью. У нее нет времени на семейные ужины и битву за ванную комнату по утрам. Есть строгий график, диета и, если повезет, любовь фанбазы. Карьера — то, над чем восходящие звёзды работают, едва осознав свою мечту, чтобы потом, где-то через пятнадцать лет, индустрия выплюнула их на берег жизни из океана славы и успеха с горьким осознанием того, что все заработанное — не вечно, а молодость — проебана в погоне за тем, чтобы казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Сценические любимчики под солнцем, потому что их характеры покладисты, интересы гибки, тела маневрены, желание работать безгранично, а манеры отточены. По крайней мере это то, что видит обычный человек, едва взглянув на экран корейского телевизора, где то и дело зияют напыщенные макияжем лица. Плохо ли это? Одна небесная канцелярия ведает, когда видит перед собой душу айдола, актера или модели. Самоубийцы или отошедшие в мир иной от изнурительных графиков. С Хенджином все случилось немного иначе. Его Сатана на руках убаюкивал, детством избаловал жестокую душу и научил: в этой вселенной перед принцем откроется каждая дверь, едва он моргнет глазом. Наивный ребенок, храня страшную тайну своего рождения за ребрами, сошел на землю в юных шестнадцать лет, где впервые ощутил чистыми лёгкими воздух земного мира. Он ожидал приблизительно таких видов очаровательной природы в сочетании с вязким болотом человеческих душ. Только дитя не было готово принять в свою сторону всю эту чернь и ненависть. Его неокрепшая сущность не смогла вытерпеть гадкое «чудовище» в лицо от каждого, кто когда-то по неудачной случайности посмел увидеть истинное лицо наследника Сатаны. За всю жизнь Ада его король лишь однажды пожалел, что сослал подопечного в пучину мирской клоаки. Только сам Хван не сознал отцовской ласки, когда в слезах явился на порог дворца, умоляя больше никогда не возвращаться в то страшное место. И не был готов наследник познать гнев родного отца за чувства, которыми воспылал, увидев среди смертных то, что вызывало восторг. Он зарёкся себе ни за что не возвращаться в темень, где за неверный шаг могут сжечь. Но в итоге сам прибежал туда же в поиске собственного спасение, когда Сатана вспомнил о своем предназначении перед собственным сыном. У публичной личности вместо семьи бесчисленное количество незнакомых людей — менеджеры, операторы, фотографы, визажисты, стилисты — к ним не успеваешь привыкнуть, они сменяются быстрее облаков на небе, но все же становятся роднее всех остальных, ведь знают все и даже больше, о той звезде, чей путь им положено беречь. Хенджин помнит. Как менеджер не позволял повышать голос, как приносил клубничный чизкейк, как постоянно обсыпал комплиментами, а потом целовал украдкой и по ночам поглаживал пальцами сбитые в кровь костяшки дрожащих рук. Не может забыть, как впервые стонал сладкое «Чонин» вперемешку с самыми грязными мольбами, пока его внутренности заливало мёдом от переполняющей не бьющееся сердце запретной любви. Он вспоминает слишком часто и бесконечно скучает, когда не ощущает природнившихся прикосновений на коже. Что может быть хуже одержимого человеком адского принца? Обиженный адский принц. Чонин хватает его пальцы своими и заставляет смотреть в глаза, чтобы не позволить кровожадной части Хенджина взять верх над чутким разумом. Остальные боятся красного пламени в темном омуте демонических глаз. Они и не подозревают, насколько остры черные перья, что так беспечно трогает человек с одним единственным желанием: уберечь. И, нет, это не та красивая самопожертва во имя человечества, о которой будут говорить в Раю, прежде чем зачислить душу умершего юноши к лику святых. Это самая безрассудная любовь, за которую Хенджин подарит место под своим крылом и не отдаст душу даже ангелу-хранителю. — Перестань, Джинн-и, эти идиоты не стоят и капли твоего внимания, — бархатный шепот подчиняет буйство принца, а поцелуи осыпают нежные ладони, не знавшие тяжести труда. Оттого внутри Хенджина вновь просыпается ребенок. Беззащитный, уязвимый и подвластный своим глупейшим капризам. Теперь его балует любимый человек, позволяя засыпать лишний пакетик сахара в приторный кофе. Руки Чонина самые нежные. Когда в машине после показа массируют измученные платформами ступни. Когда позже сжимают шею принца, перекрывая кислород и лишая контроля. Демон ощущает непозволительную невесомость, пока его тело вбивают в кровать до стука изголовья об стену. Хенджин — ебаный мазохист. И эта вещь непозволительна наследнику престола Ада. Но он ничего не хочет с этим и не собирается. Только послушно опускается на колени перед своим человеком, прячет доверчиво крылья за спиной и позволяет связывать руки. Они оба осознают, что Хенджин способен разорвать веревки щелчком пальцев, но не будет. Ни разрывать веревки, ни отвиливать от ошейника, ни огрызаться на каждое «блядь». Так сильно ему нужно слышать сладкое «хороший мальчик», пока нагло трахают его рот до покрасневших и распухших губ. Демон позволяет Чонину то, за что другой давно бы сварился в котле. — Чшш… Джинн-и, не дергайся. Я здесь, — ладони нежно гладят бледные щеки. Хван знает, что его человек больше не боится трепещущих от испуга крыльев. И Ян знает, что демон боится только того, что останется со связанными глазами без прикосновения. Внутри от этого внутренности сжимаются, потому что Хенджин помнит, как гадко врывались в их спальню с попыткой проучить «неправильного» принца. Помнит вселенский страх в груди, от которого все внутренности ссыхаются и уходят куда-то в пятки. Сейчас он слишком влюблен, чтобы позволить кому-то забрать его единственное счастье, даже если на кону будут стоять крылья принца. Эта влюбленность, возможно, когда-то будет стоить жизни, но пока что ядовитая сладость медом стекает по губам в поцелуях и это то, что станет заменой воздуха.