Training

Жёлтые глаза ярко сияют в темноте комнаты, едва Хенджин переступает порог их квартиры. На бледную щеку почти мгновенно опускается ладонь и поглаживает скулу. — Ты чего? — бархатно тихо спрашивает Чонин, замечая, что принц смотрит на него как-то не так. Впрочем, как и каждый раз, когда демоническая часть его сущ (ч)ности берет верх над человеческой. Раньше это пугало их обоих. Раньше они оба боялись травм и жестокости, пока не нашли простой ответ: успокоительное там, где ласка и немного любви. — Ничего, — отвечает буднично принц и проходит вглубь квартиры. В его голосе все же слышится усталость, оттого и грубость. День как будто и вправду… Тяжёлый. И не понятно окончательно, то ли от моральной нервотрёпки со стороны капризного фотографа, то ли от физической боли неудобного костюма для этих съёмок. — За интонацией следи. Давно не воспитывал тебя, раз ты глазки строишь? Хенджин сглатывает, слыша эти слова так непозволительно горячо. Хочется обернуться и съязвить ещё что-нибудь, чтобы в итоге оказаться на коленях перед человеком. — Хочу и строю, — рычит тихо демон и хлопает дверью в ванную. Чонин торопится зайти следом и почти в мгновение вжимает обнаглевшего демоненка спиной в холодную стенку. Не больно абсолютно, но ощутимо, чтобы заставить Хенджина вспомнить, кто тут настоящий хозяин ситуации. — Что должен хороший мальчик после таких капризов? — опаляюще шепчет парень и не даёт отстраниться ни на мгновение. — Разрешить хозяину преподнести урок, — покорно отвечает демон и слегка взволновано проводит языком по пухлой нижней губе. — Разве хозяину нужно разрешение, чтобы перевоспитать такую маленькую блядь? — на губы напротив опускается едва ощутимый поцелуй, в него же пламенем скользит шепот: — На колени, Хенджин, твои вскипевшие мозги совсем границы потеряли. И принц повинуется, в одно мгновение оказывается ниц перед человеком. Эта картина вправду должна быть удостоина места в музее. Не каждый день можно увидеть настолько покорного демоненка, что с завидной изящностью убирает руки за спину, поджав ноги под себя — так, как научил хозяин. Чонин приседает напротив старшего и растегивает несколько верхних пуговиц на белоснежной рубашке, чтобы открыть себе вид на лебединую шею. — Ошейник где, сокровище мое? — пальцы окольцовывают горло, слегка сжимая. Демону не нужен кислород, но это чувство подвешенности сознания слишком прекрасно, чтобы отказываться. — В спальне, хозяин, — ладонь демона тянется к чужому запястью, когда дышать становится тяжелее, но не успевает прикоснуться, останавливается строгим: — Руки, — и сразу же убирается обратно за спину, что сейчас все так же держится идеальным изгибом ровной осанки, — чтобы к моему возвращению лишних тряпок на тебе не было. — Да, хозяин, — отзывается юноша и начинает торопливо избавляться от рубашки, штанов и белья. Обычно Хенджин держит в голове то, что он принц, потому старается выглядеть подобающе: в центре внимания часто оказываются его расшитые корсеты, изысканные пальто и другие вещи родом откуда-то из средневековья. Такова уж судьба аристократа — держать лицо и подавать остальным пример. Только его человек может узреть демона в своем самом нежном виде. — Какой умничка, — одобряюще улыбается младший и вновь присаживается перед демоном. Тот без лишних слов склоняет голову, чтобы позволить своему хозяину надеть ошейник и защелкнуть его на задней стороне шеи. — Посмотри на меня, Джинни, — ласково поглаживает пальцами острые скулы и наконец сталкивается своим взглядом с глазами демона, — прямо сейчас ты отпускаешь весь контроль над своим телом, ясно? Тебе это больше не нужно, я позабочусь о тебе. — Отныне я любимая игрушка своего хозяина, — шепотом вторит демон и кивает. Он слишком зависим от этого чувства на самом деле. — Назови мне стоп-слово, — пальцы все так же нежно гладят лезвия скул, лаская и расслабляя их обладателя. — Вишня, — покорно отзывается Хенджин. Он чувствует, как за краешек поводка тянут, побуждая подняться вслед за хозяином. На губы вновь опускается поцелуй, прежде чем развернуть старшего к стене и заставить прогнуться, выставляя к прикосновениям ягодицы. Демон податливо льнет к растягивающим пальцам, но больше млеет от поцелуев, которыми осыпаны острые плечи. Больше всего на свете Хенджин благодарен за то, что его человек не скупится на ласку даже тогда, когда играет роль жестокого хозяина. Они оба осознают, насколько важно ощущать сладость сквозь кровь. Растяжка не занимает много времени — мышцы податливы и расслабленны, как и демон, что так сладко стонет на ухо человеку, доверчиво опустив худые ладони на грудь. — Давай на кровать, спиной к стене, — остаток команды ему договаривать и не нужно. Хорошо отдрессированный парень понимает все от одного только жеста. Забирается на мягкую кровать и сразу раздвигает ноги, понимая, что именно его сейчас ждёт. И, нет, это вовсе не крепкий член в разгоряченной заднице — такое было бы слишком просто для Чонина. В его манере изощрённая пытка возбуждением, которая заставляет демона ощутить себя жалким мокрым беспорядком. Хенджин и вправду обычно мокрый от их игр: слезы на покрасневших щеках, разгоряченная страстью кожа, влажный от смазки член и такие же ягодицы, измазанные спермой. Вот и сейчас капелька предэякулята стекает по всей длине члена, пока Ян бережно вводит плаг внутрь. Хван смотрит расширенными зрачками и нервно трепещет крыльями, вселяя в своего хозяина чувство беспокойства, так что тот заканчивает вводить силиконовый хвост и садится между раздвинутых ног. — Тихо, тихо… — Чонин мягко проводит ладонью по черным перьям, нежно ероша их, — посмотри на меня, — он снова проводит пальцами по острой скуле, обращая взгляд золотых глаз на себя. И в этом взоре читается так много растерянности, что, кажется, она из демонического сердца перетекает и в человеческое, однако заботливое «ты в безопасности» гораздо сильнее демонического «мне страшно». Хенджин доверчиво подставляет крыло к ласке, показывая всю свою открытость и уязвимость. Не боится больше, потому что знает: в этих руках никогда не будет непростительно больно. С искусанных малиновых губ стекает тихий стон. Пока что позволительный, ведь немного позже право голоса будет отнято. — Вот так… Ты умница, — Чонин наклоняется и вновь целует губы ободряюще нежно. — Спасибо, хозяин, — тихо выдыхает демон. Его голос от возбуждения становится совсем приглушённым, отчасти хриплым, но всю его глубину можно будет познать позже: когда силы будут на исходе, а голосовые связки истощены стонами. — Ты знаешь, как нужно благодарить. Хенджин кивает, спускается с постели на прикроватный коврик и упирается в него коленями. Чонин смотрит сверху вниз, в который раз подмечая завидную изящность демоненка у его ног. Он наступает тяжёлой подошвой своего ботинка на обнаженное бедро, побуждая раздвинуть ноги. Хван молчаливо поддается и открывает взгляду человека вид на собственное крепкое возбуждение. — Хороший мальчик. И не смей прятать от меня свой член, — словно щадяще Чонин проводит пальцами по светлым волосам, не позволяя прятать взгляд, — а теперь поза. Демон в одно мгновение становится в коленно-локтевую, упираясь лицом прямиком в ноги человека. — Какое наслаждение видеть такую сладкую блядь у своих ног, — на спину демона опускается вес тяжёлого ботинка парня, — что за прогиб, Джинни? Разве так хозяин учил своего лучшего мальчика? — Нет, хозяин. Хван повинуется и прогибается в спине ещё лучше прежнего. Такой грации позавидует даже кошка. Он поднимает виноватый взгляд ненадолго, пока не ощущает, как за цепь поводка тянут. Влажный язык проходится по носкам чужой обуви, старательно вылизывая. Но вдруг на нежные ягодицы приходится хлесткий удар, который заставляет демона ощутимо вздрогнуть. — Совсем не рад видеть хозяина? Хенджин понимает намек и начинает вилять бедрами, заставляя хвост двигаться в радостном жесте. Его движения отточенные, полны покорности и умелости. Хван, пожалуй, и сам не подозревает, насколько возбуждает своими покрасневшими щеками, бледной кожей и влажным языком. — Так и хочется вместо обуви засадить член в глотку по самые гланды, — Хенджин на грубый рык в его сторону отзывается скулежом и невинным взглядом, но это не способно задобрить человека, — но разве такая блядь заслужила прикасаться к хозяину? Демон виновато кусает губы, но в следующее мгновение по приказу натянутой цепи поводка продолжает свое занятие лишь более усердно. Правда, не долго, ведь следующее движение хозяйской руки заставляет поднять голову, а вместе с тем и наполненный похотью взгляд золотых глаз. Чонин ухмыляется. — Глазки мне не строй, сладость, знаешь же, что не в том положении. Хван проходится языком по влажным губам и садится между ног хозяина. Словно в жесте извинения юноша прижимается губами к чужим штанам, находя под ними очертание члена. Ян мягко впутывается пальцами в волосы демона и слегка оттягивает, заставляя снова установить зрительный контакт, чтобы убедиться, что демоническая сущность утихает, оставляя за собой лишь поволоку дерзости. — Думаешь, заслужил? — с вызовом смотрит на Хенджина, тот кивает. — Хочу извиниться перед хозяином, — сладко тянет демоненок и облизывает губы. Уверенно стягивает чужие штаны вместе с бельем, оставляя на ткани маленькие дырочки от клыков. — Зубки спрятать не забудь. Хван кивает и начинает более уверенно двигаться. По привычке начинает ласку с гладких яичек, обводит языком и слегка посасывает, все так же глядя снизу вверх на своего человека. Он занимается этим совсем недолго, жаждя перейти сразу к самому сладкому — хватает губами розовую головку и языком слизывает крохотную капельку предэякулята с верхушки уретры. Сам Чонин не терпит медлительности демона слишком долго, делает первое предупреждение — давит на затылок, но Хенджин воспринимает это иначе и просто заглатывает немного глубже, вновь поднимает взгляд, чтобы безмолвно спросить «я хорошо справляюсь?» Ответом на этот немой вопрос служит рык и сильная ладонь, стягивающая копну светлых волос. Хенджин отзывается на жест тихим скулежом, но покорно раскрывает рот лучше и позволяет использовать его, как самую грязную суку. Ничего больше в голове нет, только сладкая мысль про собственную беспомощность и в то же время безопасность. Демон жмурит глаза и стонет в плоть, разгоняя вибрацию, когда член у него во рту головкой достигает стенок горла. Его бедра слегка приподнимаются от скорости и возбуждения, а руки начинают дрожать. — Что такое, сладость? Нравится, когда твой рот используют, как дырку для члена? Ты не самом деле такая шлюха, — и голос Чонина становится не тон ниже. Хенджин может только теряться в догадках: от возбуждения или злости. Хван до последнего не прикасается к своему хозяину, пока сперма не пачкает его распухшие от трения губы и щеки. Ян выжидает, пока принц у его ног слижет остатки, будто довольный кот сметану. Тот так и поступает, а затем наклоняется к члену, чтобы собрать все капли. Когда же человек вновь оттягивает волосы парнишки, между пухлыми губами и розовой головкой тянется ниточка слюны, поблескивая в тусклом свете лампы. Чонин наклоняется и нежно целует распухшие губы. — Твой рот такой растраханный, — ухмыляется в губы и помогает подняться с пола. Ладонь влаственно ложится на талию демона, сжимая мягко. Хенджин тяжело дышит и смотрит туманно в глаза. — Хозяин… М-можно? Хван неосознанно хватает ртом воздух и замирает, когда чувствует чужую ладонь прямо вокруг своего напряжённого члена. С губ срывается жалобный стон, граничащий со скулежом, а ладони демона упираются в грудь человека, слегка царапая кожу ногтями. Чонин все же закрывает глаза на эту наглость, позволяя неземному созданию упиться удовольствием. Контрастность сводит демоненка с ума: он стоит перед человеком полностью обнаженный и охваченный возбуждением, в то время как сам Чонин держит разгоряченного демона в холодных руках, все ещё обладая трезвым разумом. Ему голову тоже сносит от дрожащего принца ниц, от чувства власти и контроля над хрупким, изящным телом. — Давай, сладкий, в позу. Я рассчитываю, что твоя милая задница готова. Демон кивает и опускается спиной на прохладную постель. Взволновано дергает крыльями и сжимает длинными пальцами простыни под собой. Чонин похлопывает по бедру мягко, призывая раздвинуть ноги. — Ты так взволнован показать себя хозяину, как сладкую блядь? — человеческая ладонь мягко касается перьев, впутывается в этот пушистый ворох. Крыло сразу же податливо теряет напряжение и льнет к прикосновениям, — и как не стыдно такому демону ластится к человеку? — на губы вновь скользит ухмылка. Хенджин отводит взгляд и поджимает губы. Меньше всего на свете ему хочется слышать именно этот упрек. Чонин наклоняется и с особым трепетом целует в губы, заставляя Хенджина вспомнить: он здесь в безопасности, его тут любят и ценят больше, чем самый красный алмаз. — Моему человеку… — хрипит тихо демоненок и доверчиво закрывает глаза, позволяя прохладным ладоням блуждать по телу, дразня бусинки сосков. Чонин замечает, как взволновано трепещут ресницы Хенджина. Помнит: самый большой страх — открыть глаза и не увидеть перед собой самого близкого человека. Поэтому они никогда не завязывают Хвану глаза, даже если тому приходится получить жесткое наказание. — Твой человек… Это совершенно другое, правда? — на удивление горячий шепот опаляет лебединую шею, а в следующее мгновение на светлой коже ярким пятном загорается метка засоса. — Да, хозяин, — покорно отзывается демон и хватается за плечи человека, однако тот поднимается, не позволяя прикасаться. — Совсем расслабился, — ладонь нежно проходится по щеке демона, словно лаская. — Руки за голову, — ласка сменяется несильной пощечиной и тихим рыком. В лёгком сопротивлении Хенджин скулит, но повинуется. Скрещивает руки над головой, позволяя сковать худые запястья кожей ремня. Чонин проводит ногтями по внутренней стороне бедра, заставляя дергнуться в попытке свести вместе ноги, однако шлепок снова не позволяет. Вытащив пробку, Ян плавно входит, заставляя изгибаться в спине и дрожать. Не позволяет привыкнуть и сразу начинает двигаться неистово быстро, выбивая стоны из напряжённого возбуждением телом под собой. Ладонь скользит от чувствительной бусинки соска к шее, сжимает и давит на кадык. Пожалуй, это любимая часть Хенджина — чувствовать себя на грани между землей и чем-то совсем невообразимым. Когда его бесконечная жизнь в руках человека, когда ладонь на шее напоминает: «ты здесь ничего не контролируешь, но ты в безопасности». И Чонину так нравится видеть, как демон доверяется, как отдает все в руки своему человеку, зная, что его слабостью не воспользуются. Хван сжимается вокруг объемного члена и сжимает ладони в кулаки, царапая кожу ладошек. Ненавязчиво вторая рука человека разжимает пальцы и нежно поглаживает ладонь, не позволяя расцарапать себя обострившимися коготками. Когда же демон ощутимо расслабляется, толчки становятся резче и увереннее. Комната заполняется сладкой смесью криков, стонов и шлепков тел. Хенджин дёргает пальцами, когда хватка на шее усиливается. Откидывает голову назад так, чтобы острый кадык скользил по ладони человека, тот пользуется таким положением и добавляет давления на горло, почти полностью перекрывая доступ кислорода, отчего щеки Хенджина краснеют ещё пуще прежнего. Умело Чонин находит головкой простату и продолжает методично вбиваться туда, вырывая из горла демона хрипы-стоны. — Пожалуйста… — снова жалко умоляет Хенджин, чувствуя, как в уголках глаз копятся слезы. — Раньше хозяина? — движения его бедер замедляются в одно мгновение, а кончики пальцев очерчивают контур наглых губ. — Нельзя, — на выдохе произносит демон и откидывает голову назад, сжимаясь гладкими стенками вокруг крепкого члена. Чонин убирает руку с шеи, наклоняется и плавно целует растраханный рот, нагло скользит языком в рот, не позволяя Хенджину сделать лишний глоток воздуха. — Сейчас можно, сладость. Ведёшь себя хорошо сегодня, — горячо шепчет в губы человек, — но я не остановлюсь, — однако этого демон уже не слышит. Он чувствует, как внизу все тянет тугим узлом, как поджимаются пальчики на ногах, а снова обострившиеся когти впиваются в кожу ладоней, царапая до крови. Иголочки боли, вонзающиеся в кожу, все равно не могут отвлечь мысли от сладкого оргазма, захлёстывающего с головой. Демон откидывает голову назад, позволяя стонам стекать с его губ сладким мёдом, который Чонину остается только сцеловывать-слизывать, не прекращая вбивать тело в скрипящую кровать, чтобы выбить из демоненка ещё один оргазм. Хенджин растекается под своим человеком, его тело постепенно мякнет после второго оргазма, но Ян не собирается щадить свою любимую игрушку, пока тот не произнесет стоп-слово. Демон с наслаждением упивается разгоряченным воздухом вокруг них, который хватает искусанными губами жадно. На бедре краснеет след от ладони после сильного шлепка, напоминая о том, что расслабляться не стоит. Хван хнычет, как капризный ребенок. И снова дёргает руками в тщетной попытке сделать что-либо. — Что такое? — нагло ухмыляется человек, — не можешь своими шаловливыми ручками прикасаться к хозяину? — П-пожалуйста… — только и может умолять демон дрожащим голосом. Он получает ещё толчок по простате, вместе с ним — третий оргазм, от которого слезы все же начинают стекать по щекам. Хенджин чувствует себя совершенно разрушенным и использованным, но в то же время это то, что заставляет его расслабляться. Человеческая ладонь вновь уверенно касается аккуратного члена. Слишком чувствительного сейчас. — Н-не надо, — скулит Хенджин, но его приподнимающиеся бедра просят противоположного. — Куда же делась твоя сила, демоненок? Почему ты лежишь подо мной и умоляешь, как сладкая сука? Неужели тебе трудно просто убить человека, который делает то, что тебе не хочется, м? — и вновь ладонь скользит к шее демона, крепко сжимая. — Или тебе на самом деле нравится то, что я использую твои дырки? Признай, ты маленькая блядь, которой нужен большой член в заднице и быть на коленях перед человеком. Тебе же так нравится, когда нет контроля над твоей собственной жизнью, правда? — Хозяин… — жалобно отзывается демон. — Да, сладость? — ладонь сжимает шею ещё сильнее. — Я люблю вас, — хрипло признается демон. Чонин наклоняется к его влажным от слез губам и на удивление нежно целует, скользнув горячим языком в рот. Однако другая его ладонь все так же резко и уверенно надрачивает буквально выжатый член, чтобы выдоить из слишком чувствительного демоненка ещё оргазм, от которого тот едва ли не потеряет сознание. Заполнив узкую дырку дозой спермы, Чонин наконец выходит, однако перед этим предусмотрительно закрывает дырочку пробкой обратно. Хенджин надрывисто дышит и дёргает руками. — Тихо, тихо… Хозяин позаботится о тебе, ты же знаешь, — ладонь нежно проходится по мокрой румяной щеке, успокаивая демона. Следом Чонин бережно развязывает худые запястья и начинает массировать, разгоняя кровь. Демоненок тихо стонет и шмыгает носом. — Все хорошо, сладкий? Мы продолжим? Хван кивает и облизывает губы. — Можно мне попить? — робко спрашивает демоненок. — Конечно, малыш. Но ты помнишь условие. Чонин бережно утирает заплаканные щеки, любуясь демоном. Тот и вправду сейчас выглядит почти невинным. В голове только одна мысль — «совершенство». Другим словом Хенджина не описать. — Да, хозяин, — хрипло отзывается демоненок и тянется губами к стакану воды, который так любезно человек подносит ко рту. Он делает жадные глотки, совсем не обращая внимания на руки человека, поправляющие растрепавшиеся светлые пряди. Вскоре Чонин забирает стакан из слегка дрожащих рук, берет худощавую ладонь в свою и начинает покрывать ее россыпью поцелуев. Рукой Ян бережно опускается к животу, отчего демоненок вздрагивает. — Тихо, тихо… Что такое? — они снова встречаются взглядами. — Т-там не трогай, — дрожаще просит Хенджин и кусает губы. — Кто-то снова сказал, что твой животик выглядит плохо? — вкрадчиво тихо спрашивает человек. Принц кивает и отводит взгляд виновато. — Снова веришь чужим злым ртам, малыш? — Н-нет, я совсем не… — демон кусает губы и жадно цепляется за руку человека, что поглаживала его пальцы. Чонин мягко целует его в лоб и снова поправляет несколько прядей светлых волос за ухо. — Все нормально, сладость. Расскажешь, кто это сделал и когда? Хенджин кивает и прячет лицо в шею своего человека, что-то тихо шепча. Он успокаивается и расслабляется, чувствуя ладонь на спине. Ян вслушивается в голос демоненка и мысленно делает пометку поговорить с фотографом о его слишком остром языке. Хван дышит тяжело, все ещё ощущая внутри себя пробку и порцию спермы. — Отдыхай, — Чонин позволяет Хенджину прижаться ближе, забросить ногу на бедро и тем самым прижаться ослабевшим членом к коже. Его ладонь скользит к округлой ягодице, мягко сжимает, словно играя немного, отчего Хван хихикает в плечо. — Я же демон, хозяин… Мне не нужно отдыхать, — тихо бормочет в плечо и разворачивает крыло, чтобы укрыть им человека, щекоча перьями. — Вижу я, какой ты страшный и сильный демон, — они оба улыбаются, понимая, что ещё немного и Хенджин правда уснет, найдя себе уютное место в объятиях. Чонин укрывает бедра демона, чтобы тот согрелся, и позволяет ему провалиться в сон, зная, что он не будет длиться слишком долго, а после они смогут продолжить играть в свою нежную жестокость.