dear_no_one

*** Сехун оглядел собравшуюся очередь у стойки и быстро присоединился к Джено. Перебросившись с коллегой кивками он принялся выполнять летевшие со всех сторон заказы. Они вдвоем делали коктейли, разливали не разбавленный алкоголь практически всех видов что были на полках за их спинами, и облегченно выдохнули только когда за стойкой остались завсегдатаи. — Только восемь, а бар уже забит, — устало вздохнул Джено, — спивается народ. О понятливо хмыкнул и махнул присевшему за стойку Паку. — Привет, парни, — махнул омегам один из постоянных клиентов, Чанёль. — Привет, как обычно? — спросил Джено, на что альфа утвердительно кивнул. — Ага. — Что, снова непруха? — делая "Маргариту" понятливо спросил О и Пак устало согласился: — Куда же без нее? — Снова не дали? — язвительно хмыкнул Джено. Чанёль посмотрел на бармена немного враждебно: — Почему сразу "не дали"? Дали, и еще как, только вот... не то это всё, парни, не то. — он опрокинул в себя двойной виски. — Что "не то"? — удивленно протянул Джено, пока они с Се готовили коктейли для прибывающих гостей клуба. — Не то, потому что не мое. Понимаю, что мыслю как последний дурак, но так хочется прочувствовать на себе эту чертову истинность, каково это и как это тебя меняет... Хотя, может, только вы, омеги, меня и поймете. — Не-а, не понимаем. К чёрту истинность эту мифическую, уж лучше встречаться для здоровья, — пренебрежительно махнул рукой Ли, а О хоть и нахмурился, но промолчал. Сехун не был ни сторонником, ни противником истинности, просто в двадцать пять уже как-то не ставишь ее на первое место. Уж лучше он подумает, что приготовить для Чону, который только-только переходит на твердую пищу; или как организовать вместе с папой пикник в выходные. — Ты тоже так думаешь, Сэ? — спросил Пак, поймав его реакцию. Сехун оторвался от шейкера и мыслей о Чону, медленно кивнул, не желая вдаваться в подробности личной жизни. — Сехун-и не только так не думает, он в этом точно уверен, что истинность твоя — полная фигня. Его альфа как про ребенка узнал так смылся со скоростью света. Поэтому советую тебе, романтик Ёль, найти себе приличного омегу и попробовать установить контакт. — советует Джено. — Ладно, я побежал, сегодня отпросился пораньше, — и он смывается раньше чем за стойкой появляется Ёна, барменша с другой смены. Некоторое время Пак и О хранят молчание, омега успевает перекинуться парой слов с коллегой и отправить смс папе. — Значит, у тебя был печальный опыт с истинным альфой? — снова заговаривает Чанёль вернувшись к не закрытой теме. — Ага. Но что было, то и прошло. — О пожал плечами и быстро налил себе стакан холодной воды пока выдалась свободная минутка. — А что с... хм, ребенком? — вкрадчиво поинтересовался альфа, Сехун мягко улыбнулся: — Ему уже полтора года, и он - омега. — Вот это ты правильно! Дети - цветы жизни, и ребенок не виноват если не нужен одному из родителей. Зато у него есть ты. Повтори, — О выполняет заказ и умудряется прочесть ответ папы до нового наплыва посетителей. Время близиться к трем часам ночи, когда рядом с поддатым Чанёлем опускается не высокий альфа с умопомрачительными пальцами. Последнее Сехун замечает, когда тот пожимает руку Паку и они заводят непринужденный разговор. — Чего-нибудь желаете? — вежливо интересуется Сехун, альфа поднимает на него взгляд и за пару секунд рассматривания омеге кажется, что его осмотрели со всех возможных сторон хоть и видно его только по пояс. — Американо, — мелодичным голосом едва ли не пропел альфа. Сехун поворачивается спиной, нажимает нужные кнопочки на навороченной кофе-машине, чувствуя всё тот же прожигающий взгляд на пояснице. Не спасают от этого взгляда ни темные джинсы, ни завязки черного передника. — Ваш кофе. Сехун профессионально подает напиток с долькой молочного шоколада — для сладости. — Спасибо. — их пальцы соприкасаются, когда альфа протягивает руку чуть раньше, чем омега убирает свою. — Запиши на мой счет, Сэ, — просит Пак, и они снова заговаривают об общих знакомых. Сехун с Ёна сбегают перекусить в подсобку по очереди, когда уже практически всех клиентов клуба смыло ранним рассветом, но Пак со своим знакомым за стойкой ещё сидят и обсуждают книги, кино и музыку. — Прошу прощения, Чанёль, мы закрываемся через полчаса. — обращается к альфе Сехун. — Да, точно, пора закругляться, — кивнул Пак и протянул карту, даже не спрашивая о счёте. Сехун приложил её к терминалу и вернул клиенту с чеком. — А Ваша смена тоже заканчивается через полчаса? — интересуется второй альфа и О хмурится: только этого ему не хватало. — Или позже? — Простите, но это - личная информация. — отвечает омега, стараясь не показаться излишне грубым или не тактичным: до получения Диплома ещё год и ему нужна эта работа. — Хм, а так даже интереснее, — прячет мужчина улыбку за чашкой. Спустя час, когда О с напарницей натёрли стойку до блеска и сделали заметки в журнале администратора напротив алкоголя, который нужно будет добрать к следующей смене, коллеги распрощались в подсобке для персонала. Сехун вышел на улицу и почувствовал побежавшие мурашки — ранняя весна давала о себе знать. Телефон показывал 05:30, когда на углу здания клуба его поймали за запястье. Это был тот самый альфа, пивший кофе в компании Пак Чанёля. — Теперь свободен? — Простите, но что Вы себе позволяете? — в голосе омеги послышалась тревога: дома его ждут папа и Чону, и ему безумно хотелось к самым близким и родным. А ещё ему очень не хотелось неприятностей на работе, которая удачно подходила ему идеально - уходил, пока Чону играл с дедушкой, возвращался - к подъему сына. — Я много что могу себе позволить и прямо сейчас я хочу тебя, — усмешка на грани флирта и насмешки, Сехуну такое не нравится. Он хмурит лоб и резко высвобождает руку из чужого захвата. — Я могу и по яйцам дать, отвалите, — угроза не особо сработала, но альфа улыбнулся уже немного теплее — слова омеги его насмешили. — Ну уж нет, они мне ещё пригодятся. Хотя...может и нет. Сехун окончательно запутался: его хотят, или смеются над ним? — Вот Вы пока подумайте над этим, а мне пора, — и пока странный альфа не начудил больше он быстрым шагом подходит к своему мотоциклу и прячет взгляд за тёмным стеклом шлема. Спустя пол минуты Бён Бэкхён видит как омега выезжает на дорогу и скрывается с поднимающимся солнцем. Ему бы забыть или забыться, но он набирает Чанёлю смс, пока его автомобиль застывает на светофоре. *** — Как поживает твой сын? Первое, что спрашивает Чанёль стоит Джено с Сехуном привычно его поприветствовать. Сегодня он в куда лучшем расположении духа, но всё равно странно начинать обычную непринужденную беседу так. — Нормально. — Сколько ему ты говорил? — Полтора. Можно задать ответный вопрос? Чанёль, для чего тебе это? — О совсем не нравятся все эти вопросы, касающиеся личной жизни. — Нельзя что ли поинтересоваться? Вы же вот в курсе моей херовой личной жизни! — Ты это сам рассказываешь всем вокруг, между прочим, — вставляет Джено, тоже слегка хмурясь. — Эти расспросы ты устраиваешь от своего или от чужого имени? — Ладно-ладно, от чужого. — Пак выставил перед собой руки. — Помнишь моего друга, того, с кофе? — спрашивает он О, омега удручающе вздыхает. Он ведь так старается избежать подобных отношений: бармен-клиент. — Помню, но мне не интересно, так и передай, пожалуйста. Кстати, что желаешь? — Сегодня обойдусь каким-нибудь не крепким коктейлем. *** Сехун чуть не сматерился, вовремя опомнится помогло довольное угуканье Чону. О устало выдохнул и поднялся с корточек, склонился над омежкой и проворковал: — Пойдем-ка к папе на ручки, — мальчик довольно улыбнулся и протянул мягкие ладошки. — Придется тебе полежать немного на скамеечке и подождать пока папочка справиться с этой проблемкой, а потом, обещаю, мы пойдем в парк. Я ведь обещал тебе карусели на выходных? — он поцеловал сына в лобик, поправил свободной рукой красивую жёлтую шапочку, шарфик в тон, и склонился над коляской в поисках одеяльца, на которое можно было бы положить малыша. — Если что, до конца выходных ещё полтора дня, мы успеем. Малыш заулыбался: уж очень любил гулять, особенно - кататься на каруселях пока сидит на коленях у папы. Сехун и сам любит такие моменты - когда они с сыночком одни, без природной спешки папы Сэхуна, без звонков по работе или учебе. Сэ ловко прихватил голубенькое одеяльце, когда рядом свистя шинами остановился новенький черный Джип. Из салона показывается шикарный, ярко пахнущий мускусом низкорослый альфа, который хватал за руку после клуба и пил его кофе. Сехун так и застывает в полусогнутой позе над коляской, провожая взглядом, пока тот идёт к ним. — Застрял? — подойдя близко-близко спрашивает он. Альфа был ниже самого омеги, с яркими каштановыми волосами, которые торчали неаккуратным, но красивым гнездом. Сехун вдруг проглатывает ставшую горькой слюну и кивает: — Застрял. Альфа присаживается у коляски и Сехун только сейчас замечает, что под пальто изумрудного цвета тот одет в рваные на коленях джинсы. — Спасибо, что остановились, но думаю, я справлюсь сам. — Конечно, справишься, — уверенно кивает альфа, но высвобождает колесо из снега, отталкивает коляску от бордюра и приставив ее к скамейке поднимается. Сехун лихорадочно вспоминает что может предложить помимо сухой благодарности и тянется к кармашку под сиденьем. — Что там? — Салфетки, Вы руки испачкали. — Чону заинтересовано разглядывает новое для него лицо, приподняв бровки и что-то угукает растопырив пальчики на руках совсем не держась за папу. Альфа оттирает грязные разводы и улыбается малышу: — Твое чудо? — Мое. — альфа подступает еще ближе, смотрит на Сехуна и Чону попеременно, протягивает чистые руки. — Можно? — Ну... — Чону решает за папу - вкладывает ладошки во взрослые, и прихватывает тонкие пальцы своими пухленькими и очень маленькими. — Значит, можно. — альфьи глаза загораются любопытством и перехватив мальчика покрепче, он забирает его из рук омеги. — Какой же ты кроха... И как же вас с папой зовут? — Чону с интересом рассматривает воротник чужого пальто и громко гукает о чем-то своем - говорить ему пока рано. Альфа отрывает от мальчугана взгляд и смотрит на Сехуна с немым вопросом. — Сехун и Чону. — О вспоминает, что не робел так со средней школы, когда почувствовал, что значит быть в компании альф, не приходящихся родственниками и знакомыми. — А я - Бэкхён. А другой папа у вас есть? — он качает Чону на руках, все время ему улыбаясь. — Нет. — Се хмурится и тянется забрать сына из рук странного любопытного альфы. Но тот делает шаг назад и смотрит прямо в глаза. Сердце омеги совершает кульбит: что он от них хочет?.. — А можно в благодарность за спасение вашего транспорта напроситься на чай? — Я... Вы очень странный, верните мне сына, нам уже пора. И вообще, это не Ваше дело: есть у нас альфа или нет... Не знаю, чего Вы хотите, но не могли бы Вы... Голос слегка дрожит, еще немного и он заревет. Несмотря на свои двадцать пять и от природы вечно хмурое лицо, Сехун был омегой нежной, а с самой беременности ещё и ревел по поводу и без. Хотя, когда пьяный Хикён материл и поливал его грязью, обзывая давалкой, он не плакал. С самого начала чувствовал, что беременным он альфе нужен не будет. А вот всё, что касалось сына его очень волновало, сердце отчаянно трепыхалось в тревоге и беспокойстве. Возможно, появление сына сделало его истериком и излишне тревожным. — Ну, а чего альфа может хотеть от омеги? — как-то странно, грустно хмыкает альфа. Сехун осторожно приближается и обхватывает сына руками, Бекхён нехотя отдает ребёнка, а потом прячет руки в объемные карманы своего пальто. Спустя короткое время тишины, он поднимает взгляд на омег, долго смотрит на них, потом кивает сам себе: — Да, наверное, я перебрал со словами... Извините. Что ж, рад был помочь прекрасным Сехуну и Чону, я пожалуй, поеду. Сехун молчит, когда он разворачивается и уходит, сжимая губы в тонкую полоску, но Чону тормошит его за ухо и явно чего-то требует, омега не уверен, что того же, чего хочет и он сам, но окликает альфу: — Мы живём совсем рядом, и Ваша машина не понадобиться... Чая у нас нет, но есть молоко и кофе. Кофе, да?.. — он тараторит, проглатывает сразу несколько слогов, но его понимают, возвращаются и внимательно-изучающе смотрят. — А молоко теплое? — Ну... Я могу согреть как для сына? — Сехун уже не так уверен в своих словах, но поднимает взгляд в ответ. Он ещё не знает, что из этого знакомства получится, но и отпускать просто так странного альфу не хочет. Чону он тоже понравился. — Тогда я точно буду молоко, — лицо Бэкхёна становится очень красивым, приятным и таким шкодливым от улыбки. *** — Надеюсь, оно не твое? — Сехун вздрагивает от голоса у своего уха и едва не проливает всё на себя. — Н-нет, конечно... У мужчин-омег оно большая редкость, да и для роженика я несколько староват, как мне сказали в больнице, так что... Нет, оно не мое, Господи... — Я пошутил, Сехун, но мне нравится как ты смущаешься от моих слов, — Бэкхён хихикает, и делает шаг назад. — И вообще, ты казался мне наглее и откровеннее в роли бармена. Сейчас же передо мной ромашка ромашкой. Он прислоняется плечом к арке ведущей в небольшую комнату, совмещающую в себе спальню омеги и детскую, смотрит на возящегося с игрушками в своей кроватке Чону. Мальчик лепечет на своем детском и ставит мягких зверьков в ряд, не замечая наблюдающих взрослых. — Просто в баре я на работе, дома я могу расслабиться и быть собой. Кофе готов, — О обойдя альфу берет сына на руки, целует в щечки, прихватывает и любимую мягкую собачку омежки, поскольку тот не расстается с лучшим другом ни на минуту, — пора кушать, любимый. От голоса омеги у Бэкхёна всё внутри переворачивается. Мечта, что однажды и его омега так же поднимет их ребенка, назовет "любимым", "желанным", "солнышком", и они вместе пойдут завтракать, а потом поедут в парк или на аттракционы. Ребенок из мечты альфы исчезает, зато перед глазами появляется премилый Чону, улыбающийся беззубым ртом и тыкающий пальчиком ему в щеку. — Чону делает всё, как видит в мультфильмах, — поясняет Сехун и улыбается сыну, а тот снова прикасается к чужой щеке пухленьким пальчиком, — он так привлекает внимание взрослых, чтобы не засыпали на ходу. Они заедают вкусный кофе аппетитными сендвичами и почти не говорят - только при помощи Чону, который тормошит их и не дает скучать. А потом, когда малыш засыпает под тихое чтение сказки папы, омега возвращается на кухоньку, где сидит о чем-то усиленно размышляющий Бэкхён, альфа заговаривает: — Я — бесплоден, но очень хочу ребенка, давай поженимся? Сехун замирает у раковины, в которую сгрузил посуду, поворачивается и смотрит на гостя, опершись бедром о тумбу. — Что, прости?.. — Я сделал предложение своему парню три месяца назад, мы начали подготовку к свадьбе, а потом... Он предложил сходить к врачу, вроде, так сейчас все делают, и мы пошли. Ну, а там, после нескольких анализов мне сказали, что я не смогу иметь детей. Это похоже на дурацкий фильм с плохим сценарием, потому что я-то всегда мечтал, что всё будет наоборот... Неделю назад мы с Минки расстались, и я решил напиться с Чанёлем, но увидел тебя и враз расхотелось делать глупости. Сейчас мой бывший не хочет детей, когда-нибудь-то захочет, и "такой как я ему не нужен" — так и сказал. Раз у меня не получится стать отцом естественным путем, то мы могли бы... — он запнулся и замолчал. — Разве в наше время это проблема? Достаточно только захотеть, а судя по твоей одежде и машине — у тебя есть деньги и положение, так в чем проблема? Можно найти суррогатную омегу, или усыновить... — Минки не хочет чужого ребенка - это тоже он успел мне сказать, пока собирал вещи. Однажды он захочет стать папой и сделает это с лёгкостью, а я... Ну кому я теперь такой нужен?!.. — и Сехун вдруг понял, почему остановил Бэкхена, почему вернул. Он сократил расстояние между ними, и наклонившись к лицу альфы, заглянул в глубину карих глаз. — Ты обязательно будешь нужен, не думай так. Все мы кому-нибудь да нужны. Пусть это родители и друзья, пусть не вторая половина, но...каждый заслуживает свое, только свое счастье. Когда я забеременел Чону, уже тогда знал, что его отцу-альфе мы не нужны, поэтому рассказывая ему о двух полосках на тесте, я знал, что будет дальше. Столько грязи как в тот день, я не слышал никогда прежде. Кем Хикён меня только не назвал... Я мог бы расплакаться, но вместо этого спокойно забрал из его общажной комнаты свои вещи, что часто забывал после свиданий, и ушел домой. Папа конечно, обрадовался будущему внуку не сразу, но пообещал помочь. Так и вышло: сейчас у меня небольшая, но зато своя квартирка; ночные смены в клубе, где ты меня видел, и любимый сын, от чьей улыбки мне хочется петь. Разве это не счастье? Бэкхён впитывал нежную улыбку с чужого лица, смотрел в самую душу омеги и тоже слабо улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но из комнаты послышалось хныканье Чону и Сехун поспешил к сыну. Альфа поплелся следом, застыл на пороге и наблюдал за омегой. Сехун ласково поглаживал Чону по спинке, успокаивал словами и ровным голосом. — Всё хорошо, малыш, всё хорошо. Это простой кошмар, сейчас пройдет. Папа рядом, счастье моё, рядом, — всхлипывающий Чону оторвался от шеи папы и обхватил его лицо своими маленькими ладошками. — Ты же папина радость, а радость ведь не плачет, да? Ну, всё, мой хороший, сейчас всё пройдет. Бэкхён понял, что хочет смотреть на это вечно. — Сходи со мной на свидание? Сехун оборачивается и они с Чону смотрят на альфу удивлённо. Бэкхён подходит ближе и кончиками пальцев поглаживает малыша по мягкой, пухлой щечке. — Ну, что вы так смотрите, омежки? Я вас обоих зову, куда хотите — на карусель или в кафе? Чону, вот ты куда хочешь больше всего? Мальчик крепко обхватывает Бёна за ладонь и улыбается. — Ему больше по душе карусели, — улыбается Сехун отвечая за сына. — Мы туда и собирались, когда встретили тебя. *** Спустя неделю они и в правду идут кататься на аттракционах, Чону очень доволен, что его на коленках сначала катает папа, а потом и взрослый альфа, который дарит ему яркие улыбки и крепкие объятия. — Значит, наш омежка любитель мороженого, — заключает Бэкхён, когда Чону довольно жмурит маленькие глазки, пока папа кормит его с ложечки остывшей сладостью. У Сехуна дергается рука от слов альфы "наш омежка", но он старается себя не выдавать. — А что ещё нравится Чону? — Много чего, он же ребенок. Обычно, детей привлекает все яркое и красивое, блестящее и мягкое. Описываю настоящей вороной, — смеётся О и подставляет сыну трубочку из бокала с компотом. — Маленький воронёнок, — беззлобно хмыкает альфа и пододвигает омеге макаруны, — ешь давай, а я пока малыша покормлю. О недолго сомневается, но все-таки уступает, и пока быстро жует, смотрит как Чону увлекается подачей Бэкхёна. Бён словно бы кормит детей по три раза на дню, он делает всякие самолетики, вертолетики, и так мальчик съедает больше обычного. — А ты молодец! Они перешли на стадию "ты" как-то сразу и быстро, и обоих это не напрягало. — У меня трое младших братьев, и я всегда любил с ними возиться, гулять, кормить, играть. Отец шутил, что мне бы омегой родиться, а не альфой. Я вот только сейчас понимаю, что лучше быть альфой, иначе бы точно не пережил новость о том, что никогда мне не быть отцом. — Сехун нахмурился с грусти, что легла на лицо Бэкхёна. — Ты правда хочешь со мной встречаться? — неожиданно для Бёна спрашивает он, и тот медленно кивает, не совсем пока понимая, к чему ведёт О. — Я соглашусь только при одном условии, но сначала скажи "да". — Скажу, но только если ты согласишься попробовать со мной. — выдвигает встречное требование альфа. Сехуну приходится согласиться раньше времени. — Хорошо, я согласен. Мы же просто попробуем, ведь так? — Бэкхён кивает и вытирает подбородок Чону салфеткой. — Посмотри, пожалуйста, на меня, — спустя пару мгновений просит О и Бён встречается с его взглядом. — Ты должен пообещать мне, что постараешься меньше думать и говорить о своём бесплодии. Я всё понимаю, правда, но совсем не хочу, чтобы ты загонялся этим и думал об этом целыми днями. Не люблю и не хочу загадывать на перед, но если у нас с тобой что-то и выйдет, то мы подумаем об этом позже, хорошо? И к тому же, если ты сойдешься с омегой, у которого есть ребёнок или даже несколько, то ты можешь стать отцом для них. Поверь, не только кровь решает, кто кому кем приходится. Хикён в глаза Чону не видел и даже не думает о нем. Он не чувствует, когда Чону плохо себя чувствует или когда режутся зубки. — теперь взгрустнулось Сехуну. Нет, он знал, что справиться с воспитанием Чону, что даст всё что сможет, но и знал, как важна полноценная семья, когда у ребёнка двое родителей. Он поднял глаза на альфу, когда тот похлопал по тыльной стороне его ладони. Омега очнулся и протянул Чону напиток, малыш сделал пару глотков и довольно зевнул. — Я провожу. В словах Бэкхёна не вопрос, а утверждение. Сехун соврет, если скажет что не хочет сильного духом и телом альфу, что не хочет крепкое плечо, что не хочет тепла ночью. Бэкхён отдаёт ему Чону только у двери квартиры, целует обоих омег в щеки и уходит. Сехун раздевает сына и укладывает на дневной сон, и валится на кровать сам. *** Следующим утром, почти в пять утра, у выхода из клуба его ждёт бодрый Бэкхён. Он игнорирует попытки Сэ поехать домой как привык — на байке, и забрав его ключи, обещает, что пригонит мотоцикл к дому до того, как омега проснётся. О хмурится для виду, но садится в салон, когда перед ним открывают дверь. Бэкхён привозит его в удивительно открытую в столь раннее время кофейню и заказывает сытный завтрак. — Отныне я собираюсь втереться в вашу с Чону жизнь так, чтобы вы не подумали выгонять меня из неё. — признается альфа, пока Сехун не спрашивает вслух, но взгляд говорит больше. — Хочу стать вашим альфой. — Я обещал, что мы попробуем, но не дави на меня, ладно? Ты - второй альфа в моей жизни, а поскольку в отношениях с первым ничего не вышло, я не привык, чтобы в мою размеренную жизнь вот так врывались и всё перестраивали. Надеюсь, ты поймёшь меня. — Извини, обещаю, что постараюсь не давить на тебя слишком сильно. Бэкхён обещает, но мало что из этого выполняет. Наоборот, его стало слишком много в жизни Сехуна и Чону: совместные завтраки, обеды и ужины; прогулки и куча новых игрушек для малыша. Чону в полном восторге от Бэкхёна и теперь стоит тому появится на пороге их квартирки, как омежка расцветает, улыбается и тянет навстречу ручки. А Бэкхёну только этого и надо, он подхватывает мальчика на руки, таскает везде и повсюду, что встречающие их люди уверены альфа — отец Чону. Бэкхён также быстро сходиться с папой Сехуна - Санёном, которому пришелся по душе заботливый альфа. Сехун так счастлив и доволен, что почти пропускает момент перед началом течки. Бэкхён звонит Санёну пока везет омег с пикника, на который они поехали как только стало совсем тепло. Сехун всю дорогу до дома успокаивается бодрым и веселым Чону, который елозит на его коленях и что-то лопочет, пока восторженно рассматривает местность за окном. Бэкхён просит Сехуна остаться в машине и заносит Чону вместе с вещами домой к омеге. Он отдает малыша на руки дедушке и обещает что будет беречь Сехуна и не причинит ему вреда. У своего дома Бэкхён открывает заднюю дверь и перехватив дрожащие ладони Сехуна в свои такие же подрагивающие, целует в щеки и висок, успокаивает словами "всё будет хорошо", а потом подхватывает на руки и уносит внутрь. Тяжелый, терпкий природный аромат альфы оказывает на него странное влияние, как с Хикёном, как будто они с Бэкхёном истинные, потому что ему хочется сейчас скорее почувствовать естество альфы в себе, метаться под ним и чувствовать руки-губы там, куда не дотягивается сам. Они переплетаются конечностями и дышат через раз падая на большую кровать в светлой комнате. Сехуна никогда ещё не брали так долго, томно, часто; ещё никогда не целовали в самое средоточие попы и не пробовали его естественную смазку на вкус; не делали такой искусный минет; не оглушали мелодичными стонами. Он сорвал голос где-то на четвёртом разе, когда Бэкхён был настолько глубоко в нём, что ещё немного и нечем будет дышать, пока он изливал в него своё семя. — Я познал рай... — шепчет омега, когда Бён привлек к себе теснее. Они отлеживались в теплой ванне с морской солью, пытаясь расслабить напряженные мышцы. — Это рай наш общий... Господи, какой ты... — альфа целует его за ухом и О снова пробивает дрожь, а внизу живота скапливается сладостное предчувствие. — Спасибо, что ты согласился попробовать быть вместе. — Альфа целует в волосы на макушке и утыкается носом, чтобы насытиться томным ароматом омеги. — Я потороплюсь, если скажу, что кажется люблю тебя? — Бэкхён-а, я хочу ещё, можно?.. — альфа решает подождать с серьёзными признаниями и жёстко прихватив омегу за подбородок поворачивает лицом в бок и контрастно нежно-нежно целует в уголок рта. — У меня ещё никогда не было в ванной. — со стоном признается Сехун и Бэкхён каким-то магическим рывком разворачивает его к себе и выпивается соленым поцелуем в чужие-родные губы. — У меня тоже, Сехун-а, тоже... *** Сехуну больше не хочется говорить о личном пространстве или свободном времени. Он привыкает просыпаться от ленивых поцелуев альфы; к тому, что он помогает устроить Чону в детский сад и с удовольствием ездит на осмотры в клинику - он без труда отвлекает мальчика от длинных и долговременных очередей; нравится договариваться что приготовить или куда пойти на выходных; нравится, что Бэкхён неизменно встречает его у черного выхода из клуба и они вместе едут домой к омеге. Сехун привык к тому, что у него полноценная семья - альфа и ребенок. Они наслаждаются каждой совместной минутой. Недавно альфа попросил переехать к нему, ведь у него больше места для того, чтобы организовать Чону отдельную детскую, а во дворе его коттеджа можно без проблем разбить детскую площадку, чтобы подросший омежка мог там играть. Сехун посоветовался с папой и решил согласиться - они с Чону хотят быть с Бэкхёном, альфа - с ними, чего тянуть?.. Переезд занял мало времени, больше омега потратил на то, чтобы привести свою квартирку в порядок для сдачи в аренду. После того, как договор с жильцами был заключен, они с Бэкхёном погрузились в обустройство дома альфы. Они выбрали комнату напротив спальни, которую перекрасили в красивый небесно-голубой цвет, купили мебель из светлого дерева и уложили любимые игрушки Чону на широких подоконниках, любимые сказки заняли высокие полки над комодом. — Получилось очень красиво, ты молодец, милый. — Бэкхён обнял омегу со спины и поцеловал в незакрытое майкой плечо. — И душевно. — Сехун положил свои руки поверх рук альфы. — Спасибо, что пригласил нас к себе. Нам с Чону тут очень нравится. — Думаю, нам нужно серьезно поговорить, — встретившись взглядом с омегой решился Бэкхён, — это ведь не просто приглашение или сожительство. — За ужином? — Отличная идея. Ужин они готовят сообща: тушеные овощи, паста с морепродуктами и фрукты на десерт. Чону с интересом следит как папа раскладывает панчаны на столе, пока он сам жует рисовую кашу. — Вкусно? Чону кивает, всё понимая, но пока ленясь делать попытки заговорить. — А тут тебе нравится? Здесь красивый сад, скоро мы с Бэкхёном соорудим тебе детскую площадку будешь там бегать и бить коленки, — альфа укладывает ладони на широкие плечи омеги. — Это идеальный семейный вечер, как я всегда и мечтал. Не хочу, чтобы это оставалось "приглашением". Сехун-а, стань моим мужем? И пока О не успел очухаться Бэкхён ставит коробочку мятного цвета на стол перед ним. Сердце омеги срывается с привычного спокойного ритма. — Папа! — воскликнул Чону и взрослые замерли. Оба посмотрели удивленно на мальчика, а он вдруг захохотал и тыкая пухлыми пальчиками в них повторил: — Папа! — Ты сказал первое слово! — Ты назвал меня "папой"? — О, боже!.. Оба бросились к довольному Чону и принялись обнимать и целовать омежку. Мальчику же оставалось принимать лобзания взрослых. *** Почти 3 день наступившего Нового 2022 Года, не удивляйтесь happy endу )))