dear_no_one

ChanHun, Чунмён/Джису, Сону/Чанмин * Сехун смотрел на Чунмёна и не знал с чего начать безусловно, трудный разговор. Чунмён недавно закончил переговоры с иностранными инвесторами для нового проекта, и был в приятном расположении духа. Помимо удачной сделки у старшего Кима была запланирована невероятно выгодная помолвка. — Хён, мы можем поговорить? Чунмён обернулся и внимательно посмотрел на брата, цокнул недовольно: видимо, что-то не понравилось. Сехун тяжело вздохнул — старший так похож на их покойного отца, что порой казалось, он его стопроцентная реинкарнация или вторая половина. Это-то и пугало очень: отец ненавидел, когда что-то шло вразрез с его планами. Планы родителя обычно приносили сразу две выгоды, новые крепкие связи и много, невероятно много денег. — Э, нет. Ты забыл? "Каждому по одному грешку". Отец был прав, если дать полную свободу, то можно и умом тронутся от вседозволенности. — Но.. — Напомню: наш младший брат отказался наследства за возможность стать айдолом, а значит, ты такого права уже не имеешь. — Но, хён... — Нет, Сехуни. Я женюсь на дочери конгрессмена Ким, чтобы наше семейное дело - детище отца, получило поддержку. Также, благодаря этому браку в будущем я смогу избираться в Парламент. — Хён... — А ты, милый средний братец, сболтнувший по пьяни, что бисексуал, можешь выбрать только кого-то из двух предложенных вариантов: наследницу музея и самого крупного благотворительного фонда — Ко Наён или младшего наследника корпорации и к слову, любимого внука бывшего президента страны — Ким Сону. — Но я... — Твои "но" мне уже надоели, Се. Иди к себе и подумай хорошенько: кого хочешь в супруги — лесбиянку или гея. За завтраком дашь ответ. — Тогда последнее, хён. — спорить с Чунмёном себе дороже, поэтому Сехун спрашивает последнее, что крутиться в голове с неделю: — Какой же выбор остаётся тебе? Чунмён немного грустно улыбается. — Самый простой — не прикончить вас, двух идиотов нашего благородного семейства до получения поста президента компании. Всё, иди. Сехун долго слоняется по комнате не в силах успокоится и заставить себя подумать о чём-то кроме того, что возможно совсем скоро ему придётся попрощаться с Чанёлем. От этих мыслей внутри всё холодеет - он совсем этого не хочет. Пак как та самая идеальная половина что делает его целым и полным. Он смотрит на часы и думает, что Чанмин точно ещё на ногах. — Сехуни-хён! — младший Ким вяло машет в камеру, но при этом по-детски искреннее улыбается. — Как ты, Чанмини? Всмотревшись в лицо брата, младший недовольно цокает. Сехун не к месту думает, что генетические привычки - дело страшное и хорошо что он так не умеет. — Ты же не ради моих дел позвонил, вижу. Выкладывай, что случилось. — Наш хён... — Всё понятно. — вздыхает Чанмин. — Наше агентство с общагой переехало в новое место, сейчас пришлю адрес. За сколько соберешься? — Неудобно как-то, поздно уже. — Хей, ты нравишься моим ребятам, а кое-кому даже слишком, но об этом потом. Давай собирайся, как подъедешь позвони, я тебя встречу. — Уже выхожу. Сехун переодевается в спортивный костюм, достаёт новую черную маску и прикрывает ею половину лица, потом натягивает на голову неприметную серую бейсболку. В кондитерской он набирает побольше сдадостей смутно вспоминая кто и что в команде тонсена любит. Чанмин встречает его вместе с Ёнхуном у открытых ворот здания. — Хён! — Ёнхун по-обычному улыбчив и забирается вперёд быстрее Чанмина. Последний качает головой и усаживается на заднее сидение. — Привет, Ёнхуни. Ты снова вытянулся! — Сехуну нравится одногруппник брата также как и другие парни. Ребята искренне радовались, когда Се удавалось навестить братишку, думается это потому, что он всегда привозит с собой что-то пожевать. Просто он хорошо помнит, каким уставшим приходил Чанмин после занятий танцами, которыми увлекался с десяти лет. Младший тогда только и мог что душ принять и поесть то, что успевал ему подать Сехун. — А то! Менеджер говорит что ещё чуть-чуть и буду самым высоким в агентстве. — Ёнхун похвалой Сехуна доволен и быстро касается козырька чужой бейсболки. — Снова перекрасился, хён? Сехун кивает и улыбается замечая тянущегося к другу Чанмина. — Имей совесть, это мой брат! Держи свои руки от него подальше!.. — Сехун уже хочет вмешаться, но тут Чанмин видит кучу бумажных пакетов рядом с собой и заглянув в парочку забывает обо всем на свете. — О, мои любимые! — Не ешь в одиночку, поделишься с парнями. — Ок, хён. Сехун оставляет автомобиль на парковке сотрудников агентства и идёт за младшими, пока те несут пакеты и обсуждают есть ли в общежитии кофе. Сехун улыбается и говорит, что в одной из бумажных нош банки кофе и чая. Дверь им открывает улыбающийся Хёндже. — Привет, Сехун-хён! — Привет! А где остальные? Внутри квартиры довольно тихо, что удивительно для места, где живут десять парней. — В игры режутся. Проходи-проходи, хён, вот, садись сюда. Ёнхун суетится и садится рядом с Сехуном на мягкий кожаный диван, пока Чанмин с Хёндже идут доставать гостинцы. — О, Сехун-хён! — в гостиной показался заспанный Санён - лидер будущей группы и самый старший участник. — Давно приехал? Вы чего меня не разбудили? — Ёнхун только пожимает плечами и пользуясь тем, что Сехун занят разговором с Санёном быстро пристраивается на диване так, чтобы положить голову на чужие колени. Сехун с абсолютным спокойствием снимает маску и головной убор, и кладет вещи на подлокотник кресла, а потом - опускает тонкие пальцы на голову довольного как чеширский кот Ёнхуна и начинает мягко массировать. — Лежал бы так вечно... — тихо проговаривает парнишка, думая, что его не слышат. Санён косится на него недовольно, потом наверное устроит разнос один на один, но пока у них гость и нужно помочь приготовить парням напитки, он быстро обходит комнаты и зовет остальных в общую комнату. Спустя несколько минут гостиная наполняется возгласами младших, довольно усаживающихся вокруг не высокого столика и расспрашивающих гостя о его делах и новостях. Сехуну нравятся коллеги Чанмина своей искренностью и что удивительно для их возраста, быстрыми сборами, неплохой готовкой и методами быстрой уборки. — Ну, выкладывай что стряслось. Чанмин отводит брата в комнату, которую делит с Джуёном и Чанхи и они с ногами забираются на нижнюю кровать двухуровневой. — Хён хочет, чтобы я женился. Нашел мне две кандидатуры: лесбиянка и гей, так и сказал. — Чанмин открывает от удивления рот. — Где он у нас их в Корее, нашел-то? — Она - скрытая лесбиянка, у нее сейчас нет постоянной партнерши. За ней в приданном музей и пожизненная позиция директора благотворительного центра "Саёль". — А, кто-то из тех дурочек семейки Ко? Чанмин смутно припоминает знакомство с детками 1% граждан страны. — Ага, то ли младшая, то ли средняя из них. Их как и нас трое, старшая уже замужем, поэтому кто-то их оставшихся. — А гей какой? — Внук бывшего президента Ким Мусона. Если не ошибаюсь, работает в семейном бизнесе матери. — Ну ни хрена себе кандидаты!.. Больше Чанмину просто нечего было добавить. Что он мог сказать брату? Не женись, не бери замуж? Зная политику семей пресловутого 1% он прекрасно осознавал, что и ему бы пришлось вот так выбирать кого-то, с кем придется держать марку в глазах общества, а дома спать в разных комнатах и ненавидеть супругу. Ненависть не могла не появиться, ведь сделав выбор ты подписываешь контракт с Дъяволом: до гробовой доски терпи и прими. Он так никогда не хотел, в памяти прекрасно сохранились скандалы родителей, слезы матери и крики отца. Приходилось скрываться на уровне международного шпиона: вместо уроков виолончели бежать на танцы; вместо изучения английского языка прятать тетради и японский алфавит. Он соврет если скажет, что смог всё это сделать только скрываясь, нет - во многом помогли старшие братья. Пока родители занимались обустройством их жизней на него, как на младшего и не смышленого внимания обращали мало. Чанмин не был самым умным среди трех сыновей, скорее - милым, мама так его и называла, Кью. Старший брат - Чунмён-хён унаследует кресло президента отцовской компании через два с половиной месяца, когда пройдет полгода со дня смерти отца. Потом он со своей скучной невестой устроят шикарную фотосессию, дадут интервью с заготовленными ответами, расскажут о нереальной влюбленности, а после и женятся. Спустя несколько лет у них будет минимум двое детей - мальчик и девочка, Чунмён будет рваться в политику, а его женушка тратить огромные суммы на поддержание красоты и молодости. Сехун же всегда был странноватым в понимании родителей. Нужных друзей не завел, на девушек из подходящих семей не смотрел, а всё крутился со всякой шпаной. Он научился водить мотоцикл в тринадцать, в пятнадцать понял что ему нравятся и мальчики. В шестнадцать познакомился с каким-то жутко известным байкером из молодняка и двадцатилетний Чонин стал его первым парнем и мужчиной. Они встречались полтора года, пока тот не переехал. Устав от уговоров матери с восемнадцати встречался с несколькими девушками из их круга знакомых, не понравилось и увлекся учебой - хотел стать доктором. Семье Ким нужны врачи? Нет, никто так не думал. Отец приставил охранника, докладывающего о каждом шаге Сехуна и все отправляемые разными путями документы в медицинский просто исчезали. Поступил на экономический, потом пошел работать в семейную компанию, почти зачах и заскучал. В это время Чанмин огорошил родных, что подписал контракт стажера и отказывается от наследства. Чанмин ушел из дома в девятнадцать, сразу после окончания школы надеясь жить по своим правилам. Их группа в составе десяти человек готовиться к дебюту и парни берутся за любую работу: съемки в массовке дорам, подтанцовка в клипах, реклама или второстепенные роли в небольших постановках. Кто на что горазд. Чанмин уже снялся в камбэк-клипе популярной соло-певицы в качестве танцора, и теперь осваивал мелкие роли в театре (в мир кино он пока не торопился). Будь у него побольше роста он бы и в мир моды сунулся, стараясь заработать как мог. За ним остался счет, который покойный дедушка по отцовской стороне открыл каждому внуку и проценты за двадцать один год набежали не малые, но лезть в него парень не спешил, уж лучше пусть лежат в целости и сохранности. После отказа от наследства и ухода из отчего дома из братьев поддерживал его только Сехун, Чунмён лишь сказал, что даст ему один процент семейных акций и звонил только на день рождения. Чанмин уверен, что Чунмён дал бы Сехуну еще несколько лет свободы до вынужденного брака, но тот случайно "попался на горячем": спьяну сболтнул о своей ориентации. Хорошо, что назвал себя бисексуалом, теперь вот хоть два варианта на выбор. Только Чанмин знал, что Се встречается кое с кем, кто делает его счастливым и очень о нём заботиться. Парень старше хёна на два года, барабанщик в клубе с живой музыкой. Сехун боялся спугнуть собственное счастье, не знакомил даже с Чанмином и прятал как мог. Но и это не помогло, одно неосторожное слово - и сказке конец, пора бросать возлюбленного и играть на публику. — Знаешь, мне всё равно кто из них это будет, они оба не он... Я хочу как ты, уйти, сбежать из этого дурдома, купить байк и забрать Чанёля так далеко как смогу... Сехун прячет лицо в ладонях и Чанмину почти так же больно как и ему. Он - одинок, но даже представить страшно что придется отказаться от любимого человека в пользу денег и статуса. — Всё равно тебе быть не может, парень наверное, ближе будет... Боже, что я говорю?! Не слушай меня, хён, не слушай! Он обнимает старшего за плечи и тянет к себе, чтобы забрать хоть немного плохого и успокоить. Они сидят так какое-то время, потом Сехун уезжает - с утра важное совещание и ему нужно хоть немного поспать. Прощаются братья крепко обнявшись и постояв у машины старшего. Чанмин недолго смотрит вслед, а потом поднимается в общежитие. Все спят, даже Джуён с Чанхи - скрючившись на разложенном диване в общей комнате, Чанмину жаль что это из-за него, но он их не будит, только укрывает тонкими одеялами и идет к себе. ** — Спектакль? Сехун очень удивляется, что Ким Сону приглашает его на подобное мероприятие, да еще и не в Главный центр искусств, а в не большой театр. Как его номер и профиль в соцсетях оказались на руках у Ко Наён и Ким Сону и думать не надо, и слава небесам, Ко сейчас во Франции, а вот внук бывшего президента очень не против познакомиться как можно скорее. Что удивляет вдвойне - парень общителен, но не напорист, он не забрасывает Сехуна пошлыми картинками или сообщениями, не намекает что после спектакля они могли бы поехать к нему "на кофе". Вместо этого он приглашает на постановку какого-то довольно известного драматурга. Сехун мнется недолго, но вспомнив что Чанёль занят репетициями, соглашается. Делает он это еще и потому, что хочет покончить с одним из кандидатов быстрее, потом проделать то же самое с Ко и пока Чунмёну с командой нужно будет время на поиск новых подходящих партнёров, сбежит с Чанёлем куда-нибудь. Если сбежать на пмж не удастся, то хотя бы уехать не надолго, у Чанёля намечается отпуск пока клуб будет закрыт на ремонт. Сехун надеется уговорить любимого оставить Корею насовсем и устроится на новом месте. Здесь им житья не будет. Вечером он едет к Чанёлю, тот дома и пока они вместе готовят не хитрую пиццу на ужин, говорят обо всем кроме работы. — Париж? Почему туда? — немного удивляется Чанёль пока посыпает сыром на половину готовое блюдо. — Я немного говорю по-французски и не буду чувствовать себя совсем дураком. — А я неплохо говорю по-японски, и совсем чуть-чуть знаю китайский и английский. — он довольно хмыкает видя удивление в глазах напротив. — Что, думал тебе совсем дурной барабанщик достался? Я вообще-то неплохо учился, до старших классов всегда был в первой десятке школы, если что. — Ух ты, так у меня действительно умный барабанщик! Сехун смеется и тянется за поцелуем. Потом он долго рассматривает спину своего парня, пока тот снова ставит противень в печь, моет посуду и насвистывая что-то из модной попсы готовит им чай. — Знаешь, я бы влюбился в тебя будь ты кем угодно и не говори даже по-корейски. — он вдруг произносит то, что вертится на языке и почему-то совсем не стесняется, не прячется от внимательного взгляда Чанёля. — У меня такое чувство, что сейчас будет "но", которое я очень не люблю. — Нет, — Сехун отрицательно качает головой, — не будет. Просто хочу, чтобы ты знал что я люблю тебя. — Точно всё в порядке? Чанёль отставляет заварочный чайник на стол и подходит к Киму. Сехун не выдерживает внимательного взгляда и пускает свой на полные губы Пака. — Да, и будет ещё лучше, когда разберусь кое с чем. — Чанёль почти задает вопрос, но он мотает головой. — Не спрашивай, не сейчас. Лучше поцелуй меня как умеешь только ты. Чанёль всматривается в чужое лицо еще пару мгновений, но потом делает то, что просят - целует до сбившегося дыхания и мелодичного стона. А после он поднимает Сехуна и вцепившись друг в друга они идут до спальни, где успевают заняться любовью до звоночка печки. Поужинав пара устраивается на полу гостиной и смотрит комедию-ужас-комедию подряд до самого рассвета. Утро выходных Сехун любит больше других, потому что можно побыть с Чанёлем подольше. Он без ума от того, как его к себе притягивает Пак когда они уже почти засыпают и как будят друг друга касанием или поцелуями. Они выходят на улицу только в обед - чтобы где-нибудь поесть и проветриться. Щенок Чанеля, Тобэн, уютно устроился в привычных уже объятиях Сехуна, пока парни выбирают кафе. — Я тут подумал, что мы могли бы почаще куда-то вот так выбираться, что скажешь? Весь следующий месяц оказывается, посвящен театру и кино, а потом - музеям и культурному наследию, дальше - больше. — М, хорошая идея, — прожевав спагетти соглашается Сехун. — Могу поискать что-нибудь интересненькое для нас, мероприятий будет очень много, ведь следующие полгода правительство выделило для подъема культурной грамотности населения. — Я со своей музыкой вообще же не в курсе, всё по подвалам и студиям сидим. — Чанёль надкусывает тако. — Я тут уже кое-что нашел. Сехун смотрит на экран телефона Пака и чуть не давится едой. Чанёль аккуратно похлопывает его по спине и протягивает стакан с напитком. Кое-как проглотив противный комок и почти осушив весь лимонад, Ким ещё раз смотрит на электронную афишу. — Двенадцатого? Ох, прости, в этот вечер я занят. — Очередная скука среди элитного сообщества? — понятливо хмыкает Пак. Сехуна передергивает. — Ты же знаешь, я иду только потому что должен, иначе бы меня там не было. — Понимаю, просто ты сам говорил, что не любишь такие сборища и что там скучно. Конечно, ты должен пойти, бизнес и семья важны. — Чанёль... Ты же не обидишься, если мы пойдем на что-то другое? — Конечно, нет. Ничего страшного, правда, — он поглаживает Сехуна по тыльной стороне ладони, — я всё понимаю. Мы же взрослые люди и не можем побросать свои рабочие и семейные обязанности только потому что хотим. — Тут ты прав. — Сехун переплетает их пальцы на совсем короткий миг, а потом возвращается к еде. Он не стесняется и не боится чужого осуждения, просто предпочитает ласку с Чанёлем только когда они наедине. Так ему кажется безопаснее всего. — Кстати, ты наверное, давно не был в кино? Давай пристроим Тобэни Юне-нуне и сходим, м? Сехун благодарно улыбается своему парню: одна из его любимых черт в Чанёле - отходчивость. — Ты не представляешь как давно я не делал простых вещей! — Тогда ешь и пойдем. *** — Ты играешь в новой постановке? — без приветствия спрашивает Сехун у младшего брата. — Хён, ты прям с языка снял, я как раз взял для тебя два билета! — Чанмин смеется и чем-то шуршит. — Тебе нельзя много шоколада, помни об этом, — подозрительно прислушиваясь напоминает он. Младший Ким вздыхает: — Вот как ты узнал? Неужели, фольга у шоколадных конфет шуршит по-другому чем у безе или зефира? — Да нет, просто ты-то у нас известный шоколадный маньяк. — смеется Сехун. — По поводу билетов, отдай их кому-нибудь если это еще возможно, меня и так уже пригласили. — Кто? Твой парень? — Нет... То есть... Ладно, это неважно. — Эй, Сехуни-хён, так не честно! — Чанмин не то чтобы очень любопытный, но знать о личной жизни среднего хёна хочет. — Очень даже честно. Мне правда пора, нужно разобраться кое с каким контрактом вместе с юридическим отделом. — Да ну тебя с этим бизнесом, хён! Ты лучше скажи, в какой из двух дней придешь? — Так постановка будет не один вечер... — Сехун крепко задумывается, а потом спрашивает: — Ты билеты для меня на какое число приготовил? — На двенадцатое, в день премьеры. Сехун разочарованно выдыхает - всё та же дата встречи с Ким Сону. Черт! — Ладно, отдавай их другим, обещаю принести тебе букетик чего-нибудь сладкого! Пока, Чанмини, и удачи! — Пока, хён! Сехун откладывает встречу с юристами на полчаса. За это время он успевает облазить все сайты с онлайн-бронированием, но видит только печать аншлага и разочарованно выдыхает. Радует, что тонсен будет играть в столь успешном проекте, печалит, что пойдет на него смотреть не со своим парнем. Он-то надеялся купить билеты на следующий день - 13-го числа, для них с Чанёлем. Потом он поискал ещё что-нибудь из интересного, но свободные билеты были только на концерт музыкального направления, которое совсем им с Паком не по душе. Он отложил телефон на стол и прикрыл глаза: надо разобраться с этими двумя как можно скорее, чтобы спокойно проводить время с Чанёлем. Парень тяжело вздыхает и просит секретаря пригласить коллег к нему. **** Ким Сону оказывается довольно приятным ровесником Сехуна: высокий, очень красивый и с завораживающими круглыми глазами. Эти глаза совсем не похожи на чанёлевские, но Сехун всё равно вспоминает своего парня. Ему неудобно, неприятно даже, что пока Пак репетирует в поте лица он тут прохлаждается с новым знакомым. С другой стороны - нужно сделать всё по-быстрому и сейчас, не откладывать в долгий ящик. — Признаться, фотографии не передают всю Вашу красоту, Сехун-ши. Сону смущается, но говорит достаточно искренне и Сехуну становится стыдно - он совсем не хочет кого-то обижать. Но на кону собственное счастье и хоть раз в жизни пора сделать что-то только для себя. — Спасибо. Извините, но я Вас не мониторил. Его честность почему-то только привлекает другого Кима ещё сильнее. — Спасибо за Вашу откровенность. Они еще немного говорят о погоде и общих знакомых, а потом с первым звонком всех приглашают в зал. Сехун садится на предложенное Сону место, пока тот устраивается рядом. Парень спрашивает его об отношении к домашним животным, рассказывает о своем щенке, а Сехун разочарованно выдыхает - их места на первом ряду и прекрасно просматриваются со всех сторон. Всё становится ещё хуже, когда перед ними останавливаются Чунмён со своей невестой - Ким Джису. Сехун почти стонет от досады: девушка - лицо популярного косметического бренда и теперь к ним обращено слишком много внимания. Сону приветствует Чунмёна как старшего, приветливо здоровается с Джису - они оказывается, знакомы; Сехуну приходится подняться с кресла, чтобы приобнять девушку как того требуют традиции и будущее родство. — Ох, Сехуни, вы так мило смотритесь вместе! От щебетания по "секрету всему свету" Джису ему становится не по себе. Конечно, ее слова слышат и хён с Сону. Последний смущенно улыбается и не отрывает взгляда от Сехуна. "Господи, хоть не воспринял ее слова как благословение старших" думает тот и хочет скорее сесть, спрятаться в мягкости желтого кресла. — Не хмурься, тебе не идет, — Чунмён будто бы совсем привычным жестом проводит пальцем между его бровей и как-то странно, по-братски тепло улыбается. Сехун быстрым взглядом осматривается в поисках камер проплаченных журналистов, но натыкается на обиженный взгляд Чанёля. Он порывается подняться наверх, где тот сидит едва ли не на последнем ряду, почти с краю, пробежать по старым ступенькам и оказаться близко-близко, попытаться объяснить. Но он не успевает: дают второй звонок и оглашают предупреждение о запрете съемки, а стоящий рядом Чунмён почти силой усаживает его между Сону и Джису. Сехун пропускает практически всю сюжетную и идейную линию постановки, его не отвлекает шепот и восторженные вздохи Джису, как и рука Сону совсем-совсем рядом с его на подлокотнике. Его почти сбивает болью Чанёля, его обидой и осуждением. Конечно, теперь всё кончено. Чанёль не захочет его ни видеть, ни слушать жалких оправданий. Что он ему скажет? "Прости, я сделал это ради нас?" И что, тот ему поверит? Черта с два!.. Сехун чувствовал чужую боль и обиду затылком и быстро бьющимся сердцем, но не мог даже пошевелиться, ведь так много людей за ним сейчас наблюдали. Чанёль выглядел грустным и потерянным, Сехуну от этого было ещё горше. Сидящий рядом Сону был очень внимательным — спрашивал что-то о поступках героев, пытался поддерживать односторонний разговор, и наверное, не понимал, зачем Сехун вообще согласился встретиться, если сидел истуканом. У Сехуна была цель, которая теперь не имела никакого смысла. Смысл, который любил его, заботился и делал счастливым сейчас уйдет и не вернется, и к себе больше не подпустит. Чунмён же наблюдал за развернувшейся картиной на сцене и вроде бы ни о чём не подозревал. Сехун вскочил как ужаленный, когда окончился первый акт. Сону последовал за ним в холл и наверное хотел предложить шампанское или что-то ещё из напитков, ароматы которых кружили в воздухе. — Сехун-ши, Вам нехорошо? — беспокойство Сону только всё усложняло. Сехун хотел соврать, поддержать видимость адекватности, но вместо этого сказал то, что хотел: — Простите, Сону-ши, но у меня есть любимый человек. Вы очень хороший, порядочный и искренний - в нашем кругу такое настоящая редкость, но если я сейчас не уйду, то потеряю самое важное!.. Что-то в его словах огорчило Ким Сону, а что-то напомнило о прошлых неудачах в любви из-за его статуса, и он кивнул. — Ступайте, я не хочу стать причиной Вашего любовного краха. — Причиной могу стать только я сам, а вовсе не Вы... Спасибо, и прошу, передайте это моему брату, — Сехун махнул ожидающему у входа водителю, — вот, скажите ему, что мне жаль раз не смог остаться до конца. Его зовут Ким Чанмин. — Идите же скорее, иначе не отпущу, — Сону улыбнулся совсем грустно и Сехуну стало бы совсем жаль обижать хорошего человека, но взгляд зацепился за надевающего пальто Чанёля. Он был уже у выхода и запихнув портмоне в карман верхней одежды, и наматывал на шею подаренный Сехуном шарф Сехун бросился к нему, обхватил со спины и скрепил собственные пальцы на чужом животе. — Не уходи, дай объяснить... — Сехун... — Пожалуйста, один раз, выслушай меня только раз, Чанёль, пожалуйста... — собственные слезы душат похуже любой веревки на горле и он почти задыхается, но Чанёль высвобождается из его захвата, поворачивается и коротко смотрит в глаза. Потом он обхватывает его лицо своими крупными ладонями и тянется к губам. На поцелуй это почти не похоже, больше на искусственное дыхание, и Сехуну вдруг становится легко-легко. Он чувствует себя воздушным шариком, который взлетит если Чанёль отпустит. — Успокойся, Се, и дыши, дыши. — от просьбы Пака глаза снова становятся влажными и Чанёль стирает слезинки едва те срываются на щёки. — Я люблю тебя, и я не изменял... Знаю, на что это похоже, и знаю как по-дурацки звучит, но это правда не то, о чем ты мог подумать! Он тараторит и проглатывает некоторые слоги, из-за чего Чанёлю приходится почти додумывать что парень пытается сказать. — Пойдем, нам нужно поговорить где-нибудь в другом месте. Дают звонок и зрители спешат в зал, а Чанёль ведет его к гардеробной и обшарив чужие карманы находит номерок, потом сам надевает на него пальто, застегивает пуговицы и взяв за руку уводит из здания. Всё это время Сехун находится в прострации от того, что вот он его Чанёль, не ушел, не бросил, стоит рядом и помогает одеться, а потом ведет куда-то. Чем-то оказывается кофейня за углом, где Пак заказывает им кофе с бренди и пару кусков тыквенного пирога. — Вот, выпей, сейчас согреешься и отойдешь. Он поит Сехуна как маленького с рук, пока тот пьет обхватив его запястья своими холодными от не сошедшего страха пальцами. — Всё хорошо, я здесь, рядом, успокойся. Давай, Се, дыши, ну же. Они недолго сидят в тишине просто глядя друг другу в глаза. — У меня до тебя только один парень был, в самом начале старшей школы. Он моим первым был, принимал со всеми подростковыми загонами и просто был рядом когда нужен, а потом он переехал. Тогда мама попыталась сделать из меня нормального, обычного парня, просила попробовать встречаться с девушками. Их было две, и с обеими расстался когда понял, что даже поцеловать не могу - было противно и очень странно. Я перестал кого-то себе искать и сосредоточился на учебе, впитывал всё как губка, и очень хотел пойти в медицинский. Все мои заявления, даже которые я просил отправить совершенно незнакомых людей за деньги, никуда не доходили. Тогда отец популярно мне объяснил куда я буду поступать и где потом работать. Я всегда хотел только одного - самой простой жизни, без статуса и власти. Ненавижу общаться с представителями нашего круга, тут всегда все всё о тебе знают и либо завидуют, либо ненавидят. Наше с тобой знакомство - слегка нелепое и смешное...оно вселило в меня надежду, что меня ещё могут полюбить просто так, не за какие-то заслуги или счёт в банке, а просто как Ким Сехуна... Несколько недель назад, когда мне пришлось посетить очередное мероприятие я выпил больше меры и ляпнул кому-то из "знакомых" что бисексуал. В то время как раз было только и разговоров о будущем браке Чунмён-хёна и все норовили спросить когда же я и на ком. Словом, это и стало спусковым механизмом — хён насел с женитьбой. Раз я сказал не подумав, он выдвинул двух кандидатов на эту роль. Оба ЛГБТ-представители. С одним из них у меня и была сегодня встреча. Он пригласил меня на спектакль и я согласился. А потом пригласил ты, но мы договорились что пойдем в другое время. Как ты оказался в театре? Получается, тогда ты не просто предлагал, а уже купил билеты? — Да, купил. Не стал ничего тебе говорить, думал, что снова подумаешь как бы меня не обидеть и будешь разрываться между долгом и мной. Подумал и решил пойти сам, потом тебе всё рассказать, а тут ты собственной персоной, стоишь в окружении таких же красивых людей. — Чанёль допивает свой напиток и просит официанта повторить два кофе с капелькой бренди. — Я как тебя увидел чуть дара речи не лишился... Подумал, всё - точно бросишь. — Я и собирался, но ты побежал за мной на глазах своего спутника, да и твой брат нас уже видел. Я подумал, раз ты рискнул - значит наше "мы" что-то для тебя да значит. — Значит, и очень много. Ты, я думаю, самое важное в моей жизни... Чанёль теряется от внезапной откровенности и искренности в чужом взгляде. Он обнимает Сехуна за плечи, целует в висок. — Самое главное для тебя - это ты сам, всегда ставь себя на первое место. Я согласен, чтобы "мы" было на втором месте, оно тоже очень почетное. — Чанёль... Я хочу, чтобы ты знал, что обоих возможных в мечтах хёна супругов я бы отверг незадолго до нашего с тобой отпуска, а когда бы мы поехали - хотел предложить пожить какое-то время в другой стране. В любом месте, но только с тобой. — Сколько мы там на двоих языков знаем?.. От солнечной улыбки Чанёля в груди Сехуна расцвело собственное солнце. ***** — Вы - Ким Чанмин? — Да, это Вы просили меня пригласить? Чанмин смотрит на незнакомца, который сжимает в руках большой букет сладостей: шоколада, мармелада, зефира и безе. Набор достаточно примечательный и выбор уж очень знакомый. — Да, извините, если отвлек. — Ну что Вы. Меня убили, могу быть свободен. То есть, мой персонаж лежал поверх горы трупов в первом акте. — Чанмин смущенно отвел взгляд. — Помню, Вы играли троюродного брата главной героини, который погиб в ходе борьбы за освобождение. — А Вы - внимательный зритель, — Чанмин поклонился. — Спасибо большое, что посетили нашу постановку. — Ну что Вы, я просто подмечаю каждую деталь всего что смотрю, у меня это с детства... А это Вам, Сехун-ши просил передать. Чанмин тепло улыбнулся: он видел обоих хёнов в зале, когда выступал. — Как он? Выглядел каким-то отстраненным... — Чанмин успел заметить отрешенный вид Сехуна, и теперь надеялся поговорить с ним после спектакля. Тут дали второй звонок ко второму акту. — Ох, простите, что задержал, Вы же опаздываете! — Думаю, что не хочу возвращаться в зал. — незнакомец отвел погрустневший взгляд, и Чанмин же не любопытный, но ему стало очень интересно узнать что произошло. — Хотите, я расскажу что там будет дальше? Он заискивающе улыбнулся и парень медленно кивнул. — Подождете меня внизу? Я выйду совсем скоро, и да, как Вас зовут? — Ким Сону. — Я быстро, Сону-ши! Чанмин спешно скрылся в общей гримерной и принялся смывать макияж. После он быстро переоделся в свою одежду, сдал реквизит и вещи своего персонажа, а потом попрощался с теми кто уже отыграл но остался ждать конуа спектакля. Сону стоял у черного блестящего Audi А8 смотря на пасмурное с утра небо. Чанмин на секунду замер, рассматривая круглый подбородок, прикрытые веки, полные чувственности губы и выкрашенную в красный шевелюру. Он никому не говорил, даже любимому Сехун-хёну, что он-то в отличии от того, би. Ему нравились парни и девушки в равной степени, точнее - он не всегда видел разницу в поле, когда его кто-то привлекал. Чанмин прикусил губу и подошел поближе. — Вот и я. — Вы быстро. — Сону оказывается, еще и красиво улыбаться умел. Почти попадание в идеал Ким Чанмина, на 85%. — Не против если расскажите мне о финале этой печальной истории любви и верности за чашкой кофе? — Не против, тем более что к кофе у нас всё есть. — Чанмин покрутил в руках переданный букет со сладостями, Сону снова улыбнулся. — И правда, есть. ****** От автора: додумайте дальше сами, дорогие читатели. Захотелось оставить вас и героев в начале пути к счастью. Всем тепла и добра! *